В оковах

Очередная головная боль от пробуждения встретила Тома, но на этот раз была не только она, но и ломка по всему телу от удара битой. Как только Риджуэлл открыл свои глаза, он увидел Торда, который держал железное ведро в руках. Затем картинка сменилась, и теперь рыжеволосый выплескивает всю ту воду, которая была в этом ведре, на него, черт побери!!! Такого паренёк точно не ожидал. Он почувствовал себя котенком, которого проезжая машина окатила водой из лужи. Такой же беспомощный, испуганный… и мокрый. От резкого холода по телу черноглазого пошла дрожь и, резко вскочив, парнишка сразу же скорчился от боли в теле перед Ларссоном. Торд в свою очередь был почему-то доволен этой реакцией. Он пару секунд посмотрел на трясущегося от холода и корчившегося от боли Риджуэлла, а затем накинул на него полотенце, издав легкий смешок. — Это тебе кажется смешным, чертов псих? Почему ты облил меня? Так нравиться смотреть, как мне больно и холодно? — начал горячиться Том, смотря своими чёрными глазками в глаза Торда. Голосок кофейноволосого дрожал так же неутомительно, как и его хозяин. Конечно, он понимал, что во власти этого ненормального и лучше бы ему не выводить Торда, но привычки и огрызания от недовольства брали вверх. — Как я тебе и говорил, жизнь тебя ничему не учит… — тяжеловато вздохнул Торд. Казалось, что этот парень начинал раздражаться от вечного выёживания его одноклассника, но все же это было не так. Ларссон с радостью наблюдал за мучениями человека, который без приглашения проник в его дом вместе с друзьями, но не в какую не выдаёт, кто с ним был ещё! Ему было интересно понаблюдать за, хоть и тупой, но выдержкой Тома. Это его сильно привлекло. Том сглотнул после слов хозяина дома, в который он попал не по своей вине, и посмотрел по сторонам, пытаясь отвлечься от столь притягательных кровавых глаз, которые сейчас ни на секунду от него не отвлекались… «Интересно, а после его смерти… Какими будут его глаза?» — быстро пронеслось у Тома в мыслях, от которых он вздрогнул и зажмурился. В этом доме… в этом чертовом… долбаном доме самая чертовская аура, которая плохо действовала на Риджуэлла. И это его пугало. Его пугали собственные мысли. Он был не уверен, но все-таки чувствовал что если останется тут, то его крыша полетит ко всем чертям, и не дай бог он станет таким же, как и этот псих! — Знаешь, сейчас ты похож на испуганного котёнка, который пытается остаться в живых из последних сил, поэтому и бросается в сторону, чтобы спасти свою шкурку… Неужели ты не понимаешь, что перед тобой, котёнок, стоит пёс, который может в любой момент загрызть тебя до смерти, а потом выкинуть в первый попавшийся мусорный бак? А хотя у меня идейка получше… Почему бы мне не разрезать твоё тельце и не вытащить от туда все твои органы, а потом засунуть в небольшие коробочки и отправить твоим так называемым друзьям, которые… О, странно, они даже не вызвали полицию, чтобы проверить, все ли с тобой хорошо! — о, да, Торд проговорил все это, а особенно последнее предложение, с большой иронией и глаза от бедного паренька не отвёл. Торд смотрел, как каждое слово выводило Тома на бешеную панику и страх, и это все рыжику ужасно нравилось. Он продолжал наблюдать, как страх на лице Тома переходить в грусть и разочарование… «Вот оно… Осознание безысходности», — такие мысли посетили Ларссона сразу же, но после этого все изменилось, когда Том мотнул головой и серьезно посмотрел в его глаза. — Да не было со мной никого, почему ты этого понять не можешь? Ты русский язык забываешь, когда я говорю о том, что я был один?! Мне по слогам сказать? А я скажу! Я…Был… В…Тво-ём… До-ме… О-дин! Теперь дошло? — хмыкнув, Том старался не умереть от страха перед таким резко меняющимся взглядом Торда. А взгляд Торда и вправду быстро менялся. Ведь с самого начала глаза показывали превосходство над Томом во всех случаях, после он изменился на пару секунд на удивленный и недоумённый, но, а затем во взгляде появились острые иглы злости, которые были так и готовы проткнуть черноглазого насквозь. — Ладно, — выдохнув, проговорил сразу же Том, как только собрался с силами и выскреб всю смелость из потаенных уголков своей души. — Я не буду с тобой больше ругаться, Торд. Я понимаю, что накосячил, но я понёс наказание, так что, думаю, мы все порешали, и ты можешь меня отпустить! Торд издал смешок, а злость в его глазах мгновенно пропала. Было видно, что его именно сейчас, именно в эти минуты и именно эти слова Тома вызывали смех. — Ну, да-да, я бы с радостью тебя отпустил. Ты мог бы спокойно уйти, и мы бы забыли про эти инциденты… но ведь ты убил кое-кого. Неужели ты забыл, как вырвал глаза этой бедной девочке? — спросив это, Ларссон выпрямился и убрал руки за спину. — Прости, конечно, что напоминаю, но все же ты убийца, ведь она уже не дышит, а все из-за тебя… Конечно, я могу отпустить тебя с условием не говорить ничего никому, и тогда я тоже ничего не скажу. Но, сняв с тебя побои битой и сковородкой, наша глубокоуважаемая полиция мне может не поверить и подумать, что это я вырвал ей глазки, а после выкинул их, как ненужные шарики… Томас замер и аккуратно перевёл взгляд на то место, где, помниться, сидела привязанная к стулу девица. Он боялся увидеть на ее месте мертвое привязанное тело… А ведь так и было! По телу прошла новая дрожь. В горле застыл комок, но потом прошёл рвотный рефлекс, и он закашлял… — Да ладно тебе, Том. Расслабься, — подойдя ближе к однокласснику, Торд погладил бедного и испуганного парня по сырым волосам. — Думаю, тебе нужно покушать перед тем, как блевать. А ещё тебе стоит помыться в теплой воде, а то вдруг заболеешь от этой холодной воды. Том опять сглотнул и попытался выпрямиться, но глаза сами собой повернулись в сторону той девчонки, что была бледна, как смерть, и тут он наконец почувствовал тухлый запах в этом подвале. От всего этого у Риджуэлла опять появился рвотный рефлекс, но ведь он был голодным и проблеваться ему было нечем. — Прошу тебя, Торд… раз в жизни прошу… Давай выйдем из подвала… Я не сбегу от тебя, даже пытаться не буду! — заявив это, он испуганно посмотрел на хозяина дома. Торд был рад наблюдать за испугом Тома.

Пусть это будет для него уроком.

— Ну, конечно, пошли отсюда… Накормлю тебя, так и быть, и разрешу воспользоваться ванной, а потом ты с чистыми мыслями поедешь со мной закапывать это тело за городом, — с легкой улыбкой вынес вердикт для Тома Торд.