В оковах

Мэтт открыл глаза уже в подвале. У бедного паренька болела голова от такой холодной, но в то же время очень хрупкой вазы. В этом месте было довольно-таки темно и рыжеволосому пришлось немного попривыкнуть к темноте, но вдруг свет резко включился, отчего парень слегка зажмурился и посмотрел по сторонам, испуганно вздохнув. Напротив него сидел на стуле кофейноволосый черноглазый. — С добрым утром, Мэтт, как себя чувствуешь? Извини уж за такой нерадушный прием, но мое настроение вдруг резко испортилось, и мне захотелось ударить тебя, — Томас был спокойным и говорил также. Ему было как-то все равно, будет ли его ругать Мэтт или что-то еще. Он не хотел сейчас заморачиваться или думать, что очень серьезно виноват. — Томас… Ты почему меня ударил? Это ведь очень плохо, ведь… стоп… Только не говори мне, что вы с Тордом убиваете вдвоем? — удивленный рыжеволосый наблюдал за своим одноклассником. Томас помотал головой в отрицании, наблюдая за Мэттом, но вдруг по всему помещению раздался мобильный рингтон, и Томас быстро вытащил телефон из своего кармана. Посмотрев в экран, а после на реакцию новенького «друга». Мэтт вздрогнул от знакомого рингтона, ведь этот звук для рыжеволосого означало, что ему звонит его возлюбленный. Сейчас бедного мальчика охватил настоящий страх. Почему-то он не боялся, что ему навредит Томас или Торда, он боялся другого, но вот только вопрос… Боялся получить нагоняй от Эдда или же боялся, что Эдд найдет их и не справиться с этими двумя? — Знаешь, Мэтт, по твоей реакции заметно, что ты за него переживаешь… Ты любишь его? У вас все серьезно, дорогой мой новый друг? — издав легкий смешок, Томас наблюдал за тем, как Мэтт пытался унять свое волнение. Мэтт старался не показывать того, что волнуется за Эдда, и то, что любит его, но это выходило очень плохо, особенно когда он услышал, как звонит его телефон. Паренек готов был поспорить, что звонил он не раз и скорее всего уже обыскал всю школу, ведь до сих пор не знает, где находиться его возлюбленный. — Почему ты со мной не разговариваешь? Мэтт, я ведь хочу найти с тобой общий язык, — говорил Риджуэлл с легкой, но все-таки дьявольской усмешкой. Глаза Томаса были черны, но что-то подсказывало Харгривзу, что это был не просто цвет. Сейчас Мэтту казалось, будто в его глазах горел черный дьявольский огонь, вокруг которого плясали не то, чтобы черти, а сами дьяволы, и это пугало «заложника». — Я разговариваю… Просто. Да, я люблю его! И мы встречаемся, но тебе этого знать вообще не нужно! Отпусти меня. Скажи, что тебе, точнее вам, нужно, и отпусти! — как бы смешно это не выглядело, но терпение и попытки сдержать панику и волнение быстро сошли на нет. — Ну, он тоже тебя любит, и это довольно-таки мило… Но я не понимаю, как два парня могут любить друг друга? Это просто так? Или ему от тебя или тебе от него что-то нужно? — голос становился все безумнее и безумнее с каждой секундой и с каждым словом. — Мы любим друг друга просто так! Ему от меня ничего не нужно, как и мне от него! Я в этом уверен! Отпусти! Пожалуйста… и тогда о вас никто не узнает! — также быстро изменялся и голос Мэтта на более беспокойный и даже немного истерический… — Оу… Друг мой, ты что? Угрожаешь сейчас мне? Мы же друзья… Я тебе почти ничего не сделал, а ты мне угрожаешь? Это обидно, ведь я вам доверял. Тебе доверял и твоего любовнику, — вставая со своего стула, Томас подошел к рыжику и взял за подбородок, посмотрев пристально ему в глаза. — Все равно не понимаю, как это — любить другого мужчину… Знаешь, это довольно-таки противно, но это ведь ваш выбор, и это довольно-таки мило, — продолжая смотреть ему в глаза кофейноволосый говорил с натянутой безумной улыбочкой. Мэтт чем дольше смотрел в глаза своего похитителя, тем страшнее и страшнее ему становилось. Он не мог понять, почему, смотря в эти черные, словно смоль, глаза рыжеволосый чувствовал себя каким-то зайчиком, который попал в лапы дикого и безумного волка. — С…слушай Томас… Что между Тордом и тобой? Вы просто убиваете? Или же сами любите друг друга? Раз я тебе признался т…то может ты мне тоже признаешься? — спросил вдруг Мэтт, пытаясь хоть как-то уйти от безумства Томаса и успокоиться самому. — Э… Я думаю, он мне нравиться, — ответил Томас, отпустив подбородок Мэтта, и посмотрел на экран телефона рыжика. — 37 пропущенных от твоего любимого, Мэтт. И ни один не смог тебя разбудить. Это так смешно и странно… — хотел было договорить Томас, но замолк, так как услышал, что в подвал спускается еще один рыженький. — Томас, ты уже развлекаешься? О чем болтали? — Торд со своей надменной и злорадной улыбкой «дьявола» посмотрел на свою очередную жертву. — Дай-ка мне телефончик, я позвоню Эдду и мило с ним поболтаю, — сказав это, кровавоглазый протянул руку, смотря на Томаса. Что-что, а приказной тон выходил у него лучше, чем что-то другое… Томас сразу же отдал телефон без каких-либо комментариев, а после его безумная улыбочка моментально превратилась в миленькую. Видно было, что Том словно сходит с ума или же уже давно сошел? Это только богу известно, разве нет? Торд же спокойно взял у него телефончик и, посмотрев на Мэтта, продолжал усмехаться. Он без каких-либо проблем начал было включать контакты, чтобы набрать Эдда, как снова раздался звонок… — Оу, этот паренек здорово о тебе волнуется, раз названивает так много~, — с наигранной нежностью протянул Ларссон, отчего его глаза еще сильнее загорелись, но после он сразу же ответил на телефонный звонок. — Ало? Приветик Эдд! Мэтт? — он посмотрел на Мэтта и ухмыльнулся. Мэтт хотел было что-то закричать, но не успел, так как ему прикрыли рот холодной рукой. Думаю, вы сами догадаетесь, кто это был? — Тсссс… мы ведь хотим устроить вам свидание, где вы наконец-то увидитесь, и Эдд больше не будет за тебя волноваться, — Томас говорил все это на ушко пойманному в ловушку мальчику. Говорил так, чтобы Мэтт еще больше испугался, а Торд этого не услышал. — Мэтт решил погостить у меня. Если тоже хочешь прийти, то адрес я тебе скину через пару минут. Что? Дать трубку? Прости, мы играем в очень веселую игру. Называется «Попавшая в клетку пташка». Приходи один и, возможно, Мэтт сможет выиграть с твоей помощью… Ну, а если ты приведешь друзей… Боюсь, «Пташка» захлебнется своей кровью.