Музыка, как жизнь

      Никто из вас не задумывался над вопросом, как живётся тем, о ком судят даже не познакомившись? Не совершив никаких действий ты уже стал противен или, в лучшем случае, неприятен тем, с кем искренне хотел построить хорошие отношения. За спиной такие люди слышат нескрываемые насмешки и перешёптывания: «он не друг нам». Знаете, это ранит даже больнее чем открытая обоснованная неприязнь — в таких случаях тебе хотя бы известны причины.       Германия оказался в такой ситуации буквально с рождения и живёт так до сих пор.       Началось всё с того, что отец Германии, Третий Рейх, с огромным разгромом проиграл начатую им же войну. Немец завоевал практически всю Европу, установил свою кровавую идеологию на костях миллионов солдат и граждан, стал кошмаром наяву для многих, и его мощь казалась неукротимой. Всё рухнуло, когда войска Рейха напали на СССР. Коммунист ценами многих жизней своих людей и союзников победил, оставив самое сердце Нацисткой Империи в руинах. В тот день, девятого мая сорок пятого года, и родился Германия. Родился и уже был принят миром как опасный предатель и возможный убийца.       К слову, Рейх стал отцом не одного, а двух новых государств, правда младшего брата-близнеца Германии, ГДР, в тот же день забрал Советский Союз. Нацист умолял его вернуть сына, и плакал, прижимая оставшегося младенца к груди, но Совет лишь победно усмехнулся и навсегда забрал маленького Республику из семьи. Нельзя сказать, что на том их оставили в покое: Великобритания также предпринял попытку забрать ФРГ из-под опеки родителя. Вдаваться в подробности не будем, но присланные за ребёнком агенты были тут же убиты и вышвырнуты прочь из нового дома маленькой семьи. После этого инцидента повторных попыток не принималось. Нынешние территории проигравшей страны было решено разбить между двумя её преемниками, чтобы спустя время возвести к непосредственному правлению лишь одного, а именно, воспитанника СССР — ГДР.       Детские годы для маленького ФРГ были наполнены искренним презрением и гнетом со стороны стран-соседей. Каждый раз, когда малыш с дружелюбной улыбкой подходил к кому-то из них и, наивно заглядывая в глаза, хотел познакомиться, европейцы брезгливо морщились и быстро уходили, порой не бросив и слова. Каждый раз после таких вот «знакомств» Германия плакал на руках отца, пока тот тщетно пытался утешить его. На тот момент он ещё не мог объяснить сыну, в чём конкретно заключается проблема, но и оставить всё так не мог. Неоднократные попытки немца как-то вытащить ребёнка из этой ситуации успехом не увенчались. Страны по прежнему лишь ехидно хихикали и расходились, завидев кого-то из семьи немцев.       Когда Германия стал старше он, как и многие подростки, начал обвинять во всех своих неудачах единственного родителя. Скандалы и крики — вот всё, чем щедро награждал ФРГ своего отца практически ежедневно. Пару раз младший немец даже пробовал сбегать из дома, но, побродив несколько часов на улице, возвращался посреди ночи и, не сказав ни слова, уходил в свою комнату. Надо отметить, что таким образом Германия пытался лишь доказать другим, что он не такой как отец и ему даже не впёрлось с ним общаться. Правда, результатов это не давало и парень каждый раз извинялся, а Рейх прощал, выдыхал с облегчением и обнимал любимого сына. Нельзя сказать, что на том эти «концерты» и кончались, напротив, Германия для себя тогда решил, что раз уж ему не добиться дружбы добрыми манерами, он будет работать и продвигаться через торговлю. Так он и стал для всех тихоней-трудоголиком.       С того времени много воды утекло. Как и планировали страны-победители Второй мировой, объединение Германских земель свершилось, однако совсем не в пользу заговорщиков. Когда на официальных документах оказались подписи обоих братьев и произошло резкое соединение ранее разорванных территорий, сердце младшего буквально разорвалось от перегрузки. ГДР мёртв — и ФРГ, как единственный наследник, земли получил по праву. Проходил год за годом, Германия смог подняться в глазах стран-соседей, заслужено стал одним из главных членов Евросоюза, имел стабильные торговые и экономические положения — в целом, можно считать, он получил то, что, собственно, и хотел. Но, раз всё так прекрасно, в чём тогда проблема?       Ежегодно проходили парады и митинги, памятные шествия и минуты молчания, в школах детей с малолетства учили двум вещам: нацизм — зло, и зло это из Германии. Из этого получалось, что даже сейчас ФРГ считали опасным, предателем и потенциальным убийцей… «Совсем как отец». И если это не проблема и не повод для бесконечных самокопаний, то что это тогда? Вот и Германия не знал.

*****

      Очередной май встретил теплом и ясным солнцем. В Москве отгремел очередной парад победы, такой же грандиозный, как и все предыдущие. Сейчас в доме русских было шумно. На первом этаже, в гостиной, СССР праздновал День Победы со своими детьми. Даже из комнаты на втором этаже отчетливо были слышны песни, звон бокалов и смех. Германия в который раз подлил в кружку пива и молчаливо поднял её в воздух, якобы произнеся тост. Рейх слабо усмехнулся, но сделал то же самое. В такой обстановке ФРГ и праздновал свой день рождения который год. Конечно, он мог остаться дома и попробовать позвать кого-то, но вместо этого он приехал к отцу. И вот сейчас они сидят и спокойно потягивают пиво, закусывая баварскими колбасками и перебрасывались редкими фразочками. Такой расклад событий не угнетал, совсем напротив — пусть русские на первом этаже и шумят, у немцев тут свой собственный праздник и им вдвоём более чем хорошо. Германия, задумавшись, хмыкнул и перевел взгляд со стены на сидящего рядом Рейха. Никак у немца не выходило привыкнуть, что отец теперь живёт так далеко и тем более не один, порой парню только и хотелось, что в очередной раз вот так просто выпить вместе пива, но расстояние — штука ужасная, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было. С того времени, как Союз отошёл от дел государственных, оставив после себя Россию за главного, он вновь по неведомым причинам возобновил общение с Третьим Рейхом, и надо сказать, вполне успешно. Даже несмотря на различные идеологии и мелкие междоусобицы, эти двое съехались и сейчас, уже который год, жили вполне мирно.       Неожиданно открылась дверь, нарушив тишину в комнате. На пороге показался Россия и в долю секунды проскочил внутрь помещения. Немцы против его компании ничего не имели, поэтому чуть сдвинулись за сымпровизированным столом, освободив гостю место. Русский на такое немое приглашение лишь кивнул и сел сбоку от Рейха. Молчаливое «празднование» продолжилось ровно до того, как Россия не поднялся и не предложил Германии выйти на балкон: так сказать, перекурить. Рейх лишь усмехнулся и проводил парней взглядом.       Опёршись на балконные перила, Германия выдохнул горький дым из лёгких и расслабленно прикрыл глаза. В прохладной ночной тишине с далекой концертной площади было слышно выступление какого-то хора, распевающего очередную военно-патриотическую песню. С высоты шестого этажа было прекрасно видно проходящих по аллее людей, идущих от «братской могилы», а под самыми окнами, у крыльца, небольшая компания подростков-выпускников с гитарой и пивком, пели «Шёл солдат по городу».       — Какие у тебя они однако патриоты, — чуть грустно усмехнулся Германия и перевёл уставший взгляд на притихшего Россию.       — Они всего лишь гордятся и помнят, — беспечно сказал Федерация и выдохнул густое облако табачного дыма.       Германия хмыкнул, но ничего не ответил, вновь уставившись в темную даль улиц. Приятно было отметить, что хоть к ночи город поутих и сейчас можно было хотя бы уснуть. Немец задумчиво покрутил сигарету между пальцами, совсем уходя в какие-то свои мысли. Русский искоса наблюдал за европейцем и в который раз подмечал для себя его усталость от всего, смешанную с природным изяществом и красотой. Германия вздохнул и скрестил руки на перилах балкона, обнажив самый край своей метки на запястье. Россия знал чьи территории там изображены. На его собственной руке с самого рождения были красиво выведены границы одной прекрасной европейской страны.       Германия чуть дёрнулся от неожиданности, когда сильные руки русского обняли его со спины. Россия одной рукой обвёл контур собственных границ на руке немца.       — Может будешь носить напульсники? — непринужденно спросил Федерация, — Не боишься, что твои дружки из Евросоюза начнут докапываться, если метку увидят?       — Твою будто никто не видел, — в той же манере ответил немец, — Сколько уже мир за историю видел такие союзы? Не мы первые и не мы последние, — Германия вздохнул и, притушив окурок об перила, сбросил в пепельницу под ногами.       На какое-то время между ними воцарилась тишина, прерываемая лишь звуком их дыхания. Россия уже думал отпускать, но тут заметил взявшиеся за его рукав ладони. Он усмехнулся и принял решение остаться, вновь в умиротворённом жесте уложив свою голову на плече немца. Где-то на периферии сознания русский интуитивно чувствовал, что Германия хочет ему что-то сказать, но преодолеть себя не может. Хотя, Россия и так чувствовал, о чём хотел поговорить немец.       — Ещё может лишь пара поколений и граница пренебрежения людей к чужим странам сотрётся, — Германия искренне обрадовался, услышав эту фразу, но виду не подал и лишь кивнул, прося Россию продолжить, — Я знаю, что ты совсем другой и совершенно не являешься тем, кем тебя считают. Ты прости, но люди пока этого понять не способны.       Германия с облегчением выдохнул и кивнул несколько раз подряд. Осознание того, что Россия не держит зла на него как раньше, ещё в советские времена, приятно грело душу и в целом радовало. Немец расслабленно откинулся на Федерацию и прикрыл глаза. Теперь им обоим было спокойно.       Дети не выбирают родителей, но они вполне способны выбрать себе путь, никак не связанный с ошибками и горечью их предков. Вот и Германия такой. Выбрал путь для себя сам, и этот путь не был связан с войной и никогда не будет. Он ведь такой же, и его сердце, живое и горячее, бьётся там же где и у всех, вопреки всем россказням. Пусть не все способны понять это, пока хватит и одного России.