Перчатка

      Каждый божий день Маша встает в шесть утра, даже если легла она в три часа ночи. Каждый божий день Маша выключает надоедливый будильник и встает с кровати, даже если ей снится самый лучший сон, который она видит каждую ночь. Каждый божий день Маша надевает белый рабочий халат, благодарная судьбе. Каждый божий день Маша проживает, горя пылким пламенем жажды науки и общения с величайшим ученым.       Вот и сегодня Маша нехотя проснулась. Будильник снова прервал тот самый момент, где она стоит рядом с лучшим в мире инженером и рада за него. Рада как никогда. Рада так каждую ночь.       — Доброе утро, Маша, — донесся чуть смеющийся голос из главной лаборатории. Ведь его обладатель всегда с легкостью узнавал тихие, аккуратные шаги помощницы.       — Доброе, — улыбнулась Маша, будто извиняясь, что потревожила профессора и прошла к лаборантскую.       Каждый день она здесь, в огромной оборудованной новейшими технологиями лаборатории, переполненной гениальными изобретениями, которые также, как и гениального учёного, недооценивают. И каждый день она безумна рада проводить с ним почти в полном одиночестве.       — Вы снова слишком рано пришли? — заботливо улыбнувшись, девушка вышла из своего кабинета с подносом двух чашек кофе.       Смотреть на склонившегося над работой профессора, без восхищения нельзя было: темные волосы собраны в беспорядочный хвостик и некоторые локоны всё равно свисали на глаза, мешая кропотливой работе; квадратные очки изредка покачивались, слабо держась на лице; в карих, слегка прищуренных глазах мерцала живая искра, губы сосредоточенно сжаты в тонкую полоску. Работа над новым изобретением вовсю бесшумно кипела. На столе разбросан инвентарь, чертеж перчатки выдвинут на голографический экран, на стопке бумаг красуется пустая чашка кофе.       — С чего ты взяла? — усмехнулся Виктор, не отвлекаясь от конструирования деталей для пальцев перчатки.       — Я вас слишком хорошо знаю, — усмехнулась Маша и положила на рабочий стол ароматный напиток.       Виктор, соглашаясь и сдаваясь, улыбнулся: что правда, то правда. Закончив с одним пальцем, инженер откинулся на кресло и, блаженно вдохнув сладкий запах, глянул на помощницу. Вовремя прекратив откровенное разглядывание Гения, Маша поспешила поправить очки и собрать бумаги.       — О, нет, я сам с ними разберусь, — кивнул учёный, забирая папки бумаг. — Присядь.       — Виктор, простите, но вы не должны задумываться об отчетах.       — Игорь, я ведь по делу, — усмехнулся инженер и кивнул на второе кресло. — Тем более мне не выпить третью чашку. Присядь-присядь.       Маша поджала губы, всё ещё колеблясь, но после милой пригласительной улыбки юноши, она, чуть волнуясь, дабы не испортить настроение инженеру, скромненько и неуклюже села рядом (Игорем он называл ее, тогда, когда прибывал в хорошем расположению духа и, словно гениальный Виктор Франкенштейн, подзывал своего незаменимого помощника). Довольный Виктор откинулся на спинку мягкого стула и снова отпил.       — По какому же делу, Виктор?       — Ты уже спрашивала про перчатку? — не сразу спросил Виктор, раздумывая над надобностью этого вопроса.       — Да. Ваша презентация состоится в следующем месяце, — засияла помощница, оживлённо кивнув.       — Уже в следующем месяце? — Вик слегка удивился и недовольно вздохнул: представление изобретения уже так скоро, а ни желания, ни волнения никакого не было. Надев чуть доработанную электромагнитную перчатку, Сменкин скучающе осмотрел свое детище.       — Нет. Она совершенно не готова. Перенеси на… Через месяца три… Да, Точно.       — Но, Виктор, вы ведь хотели? — Маша удивлённо вскинула брови, поставив чашку на поднос.       — Кстати, как ты ее назвала? Надеюсь, как я просил? — Вик чуть усмехнулся и принялся разминать фаланги пальцев перчатки.       — Вы серьезно?       — Ну да. Репульсор TS-V-4, — пожал плечами Виктор, не намереваясь менять своего мнения и по-прежнему рассматривая изобретение.       — Вы же понимаете, что это звучит странно? Назвать сие творение в честь Гения, миллиардера, плейбоя, филантропа — Тони Старка?       — А что? Это — моя своеобразная дань великому человеку,  — торжественно глубоко вдохнул Вик и вытянул руку, представляя себя Железным Человеком, — Тем более они ведь похожи.       — Вы… Вы даже не представляете насколько, — улыбнулась Маша, обводя взглядом десятки чертежей и изобретений.       Виктор наклонил голову набок и устало усмехнулся.       — Опять ты за свое?       — Ну если правда, Виктор? — Маша, будто бы моля, чтобы он её услышал, пододвинула кресло и чуть грустно улыбнулась, глядя как Виктор снова сел за работу.— Вы гениальный инженер. Поймите же это, наконец! Все эти изобретения ваши, а о премии вы даже и не задумываетесь. Вы заслуживаете признания совета ученых всей страны, а не только нашего округа.       — Не преувеличивай. Мне до них как до луны!       — Вы не понимаете насколько умны, — Маша разочарованно мотнула головой, всё ещё поражаясь скромности инженера: Виктор уже больше пяти лет работает в этой лаборатории, больше пяти лет отдаёт свои идеи вышестоящим, но заявить о себе боиться. — Вы гений… Только вы заслуживаете всех тех наград и должны идти дальше…       Вик поднял взгляд и, встретившись с живыми, полными энтузиазма, яркими зелеными глазами, усмехнулся. Даже сквозь зеленовато-тусклые очки её глаза всегда сияют. Именно за глаза он ее и любит — за весь огонь, горящий в ней, которым она каждый божий день делится с ним; за живое с ним общение; за то, что только она видит в нем не просто машину по созданию творений, а именно человека.       — Там скучно. Очень скучно. К тому же, там ведь не будет тебя, — тепло улыбнулся Вик, заставив Машу переметнуть взгляд на стол, и вернулся к работе.       Уже вечером, когда за окном волшебно тихо, когда бесшумная атмосфера спокойствия обволакивала всю лабораторию, Маша копалась в компьютере, то и дело отвлекаясь на безмолвный городок, дышащий свежестью вечера и озаряемый тысячью звездами. Все было таким спокойным.       — Игорь, мне нужна твоя помощь, — его голос негромким эхом раздался по лаборатории, но Маша его услышала.       —Да, Виктор?       Девушка выглянула из-за двери и, заметив учёного, задумчиво рассматривающего перчатку, насторожилась.       — Что думаешь? — кивнул Виктор и, придирчиво нахмурившись, повертел творение в руках.       — Я? Не знаю даже… Вы её проверяли?       — Проверял, — ответил Сменкин, и чуть погодя, что-то задумав, глянул на Машу. Размышляюще пожевав губами, он вдруг кивнул. Нажав пару кнопок, Вик открыл кисть перчатки и металлические пластинки оттопырились в стороны. — Надень, — инженер протянул руку и уверенно махнул: — Надень-надень, обещаю, ничего плохого не случиться.       Маша, сияя, робко протянула руку, боясь как-либо испортить процесс, но Вик, мягко коснувшись её ладони, заставил ее чуть-чуть успокоиться и безболезненно прикрепил перчатку.       — Всё. Проверяй.       Пластины сомкнулись, а репульсор в центре ладони засветился голубым свечением, отчего Маша прятно удивившись, улыбнулась. Девушка легонько разомнула пальцы и выпрямила кисть — всё работает, ничего нигде не мешает, тонкий металл слегка холодит кожу, но это довольно приятно.       — Ну как ощущения?       — Невероятно… — улыбнулась Маша, не скрывая восхищения. — Отныне я мисс Поттс.       — Я не против, — чуть засмеялся инженер и подошёл ближе. Нежно взяв её руку, он нацелил её на мишень. — Стреляй.       — Шутите? — Маша приподняла бровь не выявляя степени серезности, но улыбка сама ползла на лицо. Девушка, может, и была не против испытать перчатку и выстрельнуть, но и шутки от Виктора можно было ожидать.       — Да, расслабься, — усмехнулся Сменкин и махнул, заверяя помощницу на безопасное использование, — просто расслабься.       Маша неуверено мотнула головой. Расправив механические пальцы и вытянув руку, девушка на всякий случай взялась второй рукой за запястье. Прицелившись, она замерла, но своеобразная мишень не дальней стене, казалось, постоянно дрожала, а руки, хоть и твёрдо были направленны, тряслись.       — Погоди, — Вик ухмыльнулся и подошёл к ней со спины. Аккуратно дотронувшись до руки, он чуть поправил её вправо. — Прикрой правый глаз, а руку наклони ближе.       Девушка вспыхнула и коротко вдохнула. Последующий неразборчивый шепот у самого уха приятно обжигал, но Маша, сквозь бешенный такт сердца, совсем не разбирала слов. Его рука, нежно дотронулась локтя и, даже чуть боязливо, чутко сглаживала с ее кожи выступившие мурашки. Вик что-то объяснял и часто поглядывал на нее, всю взволнованную помощницу, которая коротко кивала на каждое его слово.       — Чтобы стрелять, легонько прижми большой палец к ладони.       — Ага…       Усмехнувшись и поняв, в каком шатком и волнительно трепетном она состоянии, Виктор положил ей руку на талию и пододвинул ещё правее.       — Вот теперь ровно.       — Ага…       — Стреляй.       Маша кивнула и, чувствуя мягкие, будоражущие все клетки тела и мысли руки на талии и локте, попыталась собраться и не опозориться перед Гением, но внимание полностью отказывалось фокусироваться, предпочитая метаться с цветастой мишени на темные локоны и на квадратные очки, за стёклами которых мягко горели карие глаза. Виктор, не спускал с нее глаз и, глядя на показательно суровое, строгое кругленькое личико с двумя изумрудами вместо глаз, с душистыми, всегда прибранными мягкими каштанывыми волосами, с кроткой, но счастливой улыбкой, умильнулся. Незаметно переместив руку к её воспламенной щеке, Вик замер, боясь испортить момент.        Маша дрогнула, и, посчитав, что Виктор хочет что-то сказать, слегка повернула голову. Вик нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке и, обхватив подбородок двумя пальцами, наклонился к губам. Хрупкая. Она слишком хрупкая, а другого шанса уже не будет.       Секунду помедлив, и сомневаясь в порядочности его безцеремонного вмешательства, он всё-таки робко спросил:       — Можно?       Не дожидаясь ответа у ещё больше смутившейся помощницы, которая вот-вот сбежит, бормоча причитания, извинения и прочие глупости, Виктор, мягко придерживая, и наклонившись ближе, поцеловал трепетно и нежно.       Маша полностью потеряла конроль. Она поддалась вперед, но ноги подкашивались, а тело попросту обмякло, отдаваясь обнявшим её рукам. Рука в перчатке расслабилась и чуть сжалась — большой палец прижался к ладони. Последовало слабое свечение, а затем и синий залп репульсора.       Небольшой взрыв оставил гарь на полу и заставил Машу и Виктора, опрянуть друг от друга. Сменкин машинально прижал обмякшую девушку и отошел в сторону от гари, а после глянул на перчатку.       — Простите, — замялась Маша и, жутко стыдясь своей глупости, прикрыла ладонью раскрасневшеся лицо.       — Пустяки. Надо было учесть такой случай, — усмехнулся Вик и убрав её руку, ещё раз окунулся в приятное чувство её огня и долгожданного поцелуя.