Время поэтов

      Саша уже раньше примечал, что помещения обоих Дозоров не имеют понятной конструкции. С улицы обе казармы казались много меньше, чем снаружи. Количество и расположение комнат могло вдруг поменяться без видимой причины. А о размерах библиотек он не мог судить, а лишь догадывался. Предполагал он много раз, что уходящие в черную глубину полки с книгами обеих казарм соединяются где-то под Невою. Вот и сейчас коридор за дверью классной комнаты показался ему иным, нежели тот, что был тут меньше часу назад. Темнее, страшнее и как будто теснее прежнего. Юноше здесь не хватало воздуха. Кабинет директора всегда был где-то за углом. Когда не надобно, архивариус до него пулей долетал. Сейчас комната вдруг оказалась в такой дали, что до него бежать надобно было. И раз уж тут столько народу куда умнее него, что ж они механизму какую не изобретут, чтоб человека сразу возле нужной комнаты оставляла?       Почти у самой двери его поджидал аналитик Виленский. Он тоже приоделся с их последней встречи. Но его новенький длиннополый сюртук все одно делал его более похожим на раввина, нежели на чиновника, хоть и был пошит по последней моде. Он нервно улыбнулся юноше и ловко уцепившись за его локоть перекрыл ему путь к директору в кабинет. ─ Слушай внимательно, ─ еле слышно зашептал Ян ему в лицо, ─ на тётку твою вечор оборотень напал. Бросил ей в лицо горсть толченого стекла и был таков. Дозорные говорят, кошкой на стену дома взобрался и убежал. Поймать его не смогли. ─ Поранилась сильно? ─ поморщился юноша, оставив попытки высвободиться. ─ Может быть, ─ аналитик чуть дернул плечом, ─ я сам не видал, мне дозорные сказывали, ─ она стеклянную пыль вдохнула. Дышать теперича не может. Чудом жива осталась. Плоха очень. Но если умрет, Дашкова обещала войну начать. Инквизитор пришел испросить отчета по числу бойцов. Но если Ольги не станет, надежды у нас нету никакой. Ночной Дозор слабее нас выходит, инквизиция к ним присоединится. Лефорт обещал оборотней всех на смерть выдать, коли они этого, со стеклом, не отдадут. ─ А я тут причем? ─ Франц Яковлевич велел тебе передать без свидетелей, ─ Виленский перешел на самый тихий шепот, ─ что ежели ты это дело распутаешь, он тебе кроме денег ещё дозволениями отдарится. ─ Мне-то зачем? ─ искренне удивился Саша, ─ я со своим рангом… ─ Обменяешь на дозволения получше, ─ аналитик чуть приподнял бровь и некоторое время молчал, ожидая от собеседника согласия, ─ да и с Алтынбаева можно три шкуры под это дело спустить. Татары хитры, слова прямо никогда не скажут. ─ И? ─ И ты не сказывай! ─ прошелестел Ян и словно бы растворился в полумраке.       В крошечном кабинете тоже будто бы стены ближе стали. Пространства для скромного архивариуса не нашлось. Оба кресла были заняты. Да Саша и сам не сел бы в то, у которого ножки передние подпилены. К чему неудобство терпеть? А «лучшее» место какой-то старик занимал. Видом похожий на любого столичного чиновника, инквизитор вперился в нового визитера и глаз с него более не сводил. А следом за ним и господин Лефорт с неудовольствием взглянул. И последним оборотился на Сашу третий визитер, нервно елозящий на своем неудобном сидении. Уложенные «на французский манер» волосы его были по последней моде острижены. Сюртук выделялся дороговизной сукна. В голове у юноши тут же выстроилась череда магазинов, которые посещает этот человек. Пуговицы, подвеска, вьющаяся цепочка спрятанных в жилетный карман часов, все вело в центр Невского. Туда, где министры да сенаторы себе драгоценности покупают. Для Саши эти магазины были чем-то вроде театра. Только для смотрин. Купить там себе он ничего не решался. Роскошные густые брови незнакомца аккуратно подстрижены и казались причесанными. Щеки носили следы карминовых румян. Чуть смуглая кожа только что не лоснилась от притираний. Аккуратно подстриженным и подкрученным усам позавидовал бы любой столичный гусар. Осанка намекала на туго затянутый корсет. А вот губы у дорого одетого визитера были практически бесцветные. Их едва было видно. Саша на него так засмотрелся, что запоздал с поклоном. ─ Вот твоё единственное спасение, Алтынбаев! - тяжело вздохнув, кивнул Франц, ─ Пушкин, архивариус мой. Он Великой племянник. Дашкова его входом в казарму пожаловала. Ему в ноги бросайся, коли жить хочешь.       По ухоженному лицу мужчины прошла заметная судорога. Да и Саша немало удивился. Оборотня Алтынбаева он представлял себе несколько иначе. Припомнился ему Чертушка, родной брат этого богатого человека. Их названный братец, подосланный медведь-убийца. Изловившие его темные. Все они вместе и за год не набрали бы денег на такую одежду. Об украшениях и говорить было нечего. Своим видом старшина оборотней вовсе не походил на обитателя татарской слободы. Ну ладно рядовые оборотни. Может, собирает с них этот Алтынбаев дань немалую на собственное роскошное житье. Но отчего же с братом не поделился? И тут же закипела в душе прежняя черная смола. У Алтынбаева определенно были иные представления о жизни, нежели у всех его братьев, родных и приемных. У него есть деньги не токмо на дуэльные пистолеты, но и на наемного убийцу. А то и нескольких. Никаких сомнений не было в том, что именно его трудами Сашу до сей поры преследуют оборотни. И если лицо приемыша-великана украшал огромный шрам, оставленный Ольгой, то у этого господина кожа была гладкая и холеная не только на щеках, но и на руках. Он сам не лез в опасные драки. Не подставлялся под чужие клинки да заклинания. Он сидит где-то в уютной гостиной со своей женой и детьми, и токмо приказы отдает. Ему плевать на слабых оборотней и их детишек. Ольга со своей "белой картой" честно всех о нападении предупредила. Полная приемная оборотней в тот день собралась. Сегодня же в казарме только дозорные да неграмотный каторжанин. Главный над оборотнями не потрудился предупредить свою общину о грядущей опасности. Ах да, ОЛЬГА! Этот хитрый татарин нанял кого-то, чтобы убить его тётушку! Чувствуя, что никого роднее этой пугающе жестокой женщины у него теперь нет и быть не может, Пушкин зло глянул на оборотня сверху вниз. ─ Оборотни меня едва не убили, ─ сухо сообщил он, и чуть отступил,─ пальцем ради них не пошевелю. ─ На «нет» и суда нет, ─ равнодушно прошелестел директор, ─ я вам обоим не судья. Свою междоусобицу сами разрешайте, мне недосуг. А вот нападение на Ольгу я так оставить не могу. Это тебе, Рустем, перед инквизицией ответ держать. ─ Аллахом клянусь, не я это, ─ горячо возразил оборотень, вскакивая. ─ А кто? ─ впервые подал голос инквизитор, ─ впрочем, это безразлично. Постановление по оборотням с самой великой Московской децимации никто не отменял. Вас и вашу общину массовая казнь ничему не научила. А коли вы по закону жить не готовы, инквизиция вам не защитник, а палач. Права Ольга. Оборотней в столице никто не сдерживает. Нам такая орда дикарей здесь даром не нужна. ─ Какие же мы дикари? ─ обиженно возразил Алтынбаев, нервно теребя в руке дорогие лайковые перчатки, ─ у нас даже в сенате свои тигры сидят. ─ Мы им достойные похороны справим, ─ заверил инквизитор, ─ перед законом все равны. Пощады никому не будет. ─ Ты, Пушкин, ещё что сказать желаешь? ─ устало поинтересовался Лефорт. ─ Хотел спросить, отчего на меня все в казарме с утра нехорошо поглядывают, ─ зло выпалил Саша, ─ может я вас чем-то прогневал? Не того Иного потомок? Не той тётки племянник? Так я своего родства поправить не могу! ─ Да ты часом не пьян ли? ─ огрызнулся директор, ─ тут судьба всех оборотней столичных на кону, а ты с глупостями влез! ─ У тебя пятно чернильное на лбу, ─ охотно пояснил инквизитор, ─ полагаю в этом причину всеобщего неудовольствия.       Туалетная комната отразила всеми зеркалами позорный отпечаток батюшкиной подписи на смуглом лбу бывшего лицеиста. Лев Сергеевич берег свои вещи так, словно кто-то захотел бы вдруг унести из его гардероба старомодную шинель, пару стоптанных ботинок или этот ужасающий цилиндр. Юноша готов был поручиться, что отец в случае кражи лично прошел бы по всем старьевщикам столицы в поисках одежды со своею подписью на подкладке. За оттиранием уродливой надписи «…шкин» его застал оборотень. ─ Разреши предложить тебе кельнской воды? Пушкин демонстративно отступил на шаг от протянутой бутылочки ценою не менее шести рублей. ─ Аллахом клянусь, я твою тётку и пальцем не трогал. И убивать не приказывал, ─ Алтынбаев сделал вид, что не заметил его недовольства, ─ и готов вину твою простить. ─ Мою?! ─ Ты брата моего убил, ─ напомнил оборотень. ─ Кабы он меня убил, лучше было бы? ─ Саша впервые обернулся и посмотрел оборотню прямо в лицо. Мужчина заметно смутился. ─ Ты мне сейчас руки целовать готов, а завтра твои волки с медведями меня с крыши сбросят. ─ Клянусь, такого не будет! Чего желаешь? ─ прямо спросил оборотень, ─ все сделаю. Ничего не пожалею. ─ Я хочу, чтобы вы все от меня отстали, ─ возмутился Саша, ─ неужели это не очевидно? ─ Исполню, ─ кивнул оборотень. ─ Что-то ещё? Деньги? Дозволения? ─ Шляпа, ─ буркнул Саша себе под нос, ─ мне срочно нужен новый Боливар.