Два слова о нетрадиционном оружии...

«Юноша, немедленно бросьте шило!» — так Рокэ Алва хотелось заорать, глядя в лицо своему глупому оруженосцу, который в очередной раз воткнул в своего несчастного эра выдуманную маршалом, но оттого не менее чувствительную, иглу. То была не шпага, определенно шило — острое и вульгарное, подобное инструменту, который используют сапожники. И вот этим несуществующим предметом Ричард, сам о том не ведая, раз за разом наподдавал Рокэ, заставляя того… корчиться от неоднознаных ощущений, но гордо делать вид, что все в порядке. Окделл глядел на своего эра зло. Юный паршивец, разумеется, о шиле ничего не знал, слава Анэму, в противном случае, Алва был бы уже всецело истыкан безжалостным острием и живого места на нем уже не осталось бы. Взять к примеру сегодняшнюю выходку Ричарда, когда тот, пребывая в расстроенных чувствах, сорвался и сломя голову бросился в степь, укол оказался настолько чувствительным, что Рокэ с трудом мог удержать ровное выражение на собственной физиономии. А если бы Дик знал, как его выпад ранил ненавистного монсеньора, то негодник непременно подох бы где-нибудь в море волнующегося высокого ковыля, просто назло маршалу, а не стоял бы сейчас перед Вороном, устало и раздраженно щурясь. — Полюбовались закатом, юноша? — наигранно спокойно выдал Рокэ, глядя на вернувшегося оруженосца с положенной насмешкой, чуть повернув в сторону Окделла голову и делая большой глоток касеры. А ведь так хотелось подняться и подойти близко-близко, чтобы обветренное и местами обгоревшее под палящими лучами сагранского солнца лицо обладателя проклятого шила оказалось в такой непосредственной близости, чтобы голова у Рокэ закружилась отнюдь не от выпивки… Окделл, насупившись, молчал. В серых глазах его Алва, несмотря на изрядную долю опьянения и довольно тусклый свет, доподлинно опознал досаду. Такой тон щенку Чести был явно не по вкусу. Ожидал выволочки? Или все же рассчитывал на тревогу своего мерзавца-эра? Не дождетесь, юноша, иначе не избежать маршалу таких вот болезненных уколов и впредь. Рокэ вздохнул и прикрыл глаза, удивляясь самому себе. Кто бы мог подумать, что бесчисленные выходки оруженосца, бестолковые, а порою откровенно глупые, вскоре после Фабианова дня начнут вызывать у Первого маршала такую странную реакцию. Появление в жизни Рокэ Дика удивительным образом разогнало терзавшую Ворона скуку и безразличье ко всему, наполняя приевшееся существование каким-то болезненным, как укол скорняжным шилом, очарованием. Прогулки к Штанцлеру, кровная, но какая-то непостоянная ненависть к потомку предателя и убийце отца, влюбленность в королеву, семерные дуэли — появившись в доме Рокэ, Ричард притащил с собой целый мир, наблюдать за которым Алве было нескучно. Но то, что поначалу было лишь тонким покалыванием, где-то в области ягодиц, вонзилось по-настоящему болезненно именно здесь, в варастийских степях. Сначала случился Оскар Феншо, непозволительно близко подобравшийся к хозяйству Первого маршала в лице его оруженосца. Каждый взгляд Окделла в сторону Оскара, каждую улыбку или веселый смешок своего юноши, Рокэ ощущал болезненным уколом, того самого проклятого шила, которое со времен отъезда из Олларии перестало быть игрушечным и знатно увеличилось в размерах. Причину неудобства Рокэ устранил, заодно укрепляя свой авторитет среди личного состава. Но Дик в долгу не остался. Устроил мистерию с побегом в степь… Рокэ волновался все это время, ощущая острую иглу, вонзившуюся уже не в филейную часть, а куда-то в область сердца, был даже момент, когда Ворон взгрустнул об утраченых так неосторожно скуке и прежней беспечности, а также поймал себя на мысли о том, что пристрелит Окделла, собственноручно, если тот решился на дезертирство и вздумал оставить своего эра один на один со своим инструментом для пыток, застрявшим у маршала где-то в сердце. То, что некогда придавало застоявшейся жизни свежести и новых ощущений, сделало новый чудовищный виток и теперь откровенно мучило и отчасти пугало. Испуг Рокэ ощутил в тот момент, когда почувствовал огромное облегчение оттого, что Дикон вернулся живым. Это, на взгляд маршала, оооочень дурной признак. Там где имеет место подобное неравнодушие, если копнуть глубже, может вполне себе оказаться и истинная привязанность, чего проклятый Алва себе позволить никак не мог. — Я видел башню, — невпопад отозвался Ричард, но уже без напряженного раздражения. Маршал сделал еще один большой глоток касеры, приподнял веки и поглядел на устраивающегося в свободном кресле Окделла и понял, что развлекаясь острыми ощущениями и разгоняя руками нерадивого оруженосца скуку, он умудрялся вляпаться в него по самые маршальские уши и понятия не имеет, что теперь со всем этим делать. «Юноша, немедленно бросьте шило — снова едва не сорвалось с пьяного языка маршала. Он усмехнулся, прижал палец к губам, чтобы не сболтнуть лишнего и, ловя мимолетный взгляд Окделла, обреченно как-то додумал: — Возьмите, что ли, кинжал, чтобы раз… и без лишних мучений».