— Ну привет, Салли.

Джонсон лишь опустил свой взгляд. Ларри и правда был виноват в этом, он понял это. Его веки тяжело закрывались от усталости, а само тело ходило ходуном от страха. — Самое отвратительно чувство, думал Джонсон. Он сжимал ладонь Фишера, словно от этого он проснётся. Часы тикали, влияя на нервы металлиста, вот-вот и он разобьёт эти часы к ебеням, но этого не происходило. Он сидел, горбатясь над Фишером, ожидая, когда голубые глаза Салли снова откроются.

***

— Ну как ты, милый? — Шептал Джонсон, поглаживая Салли по волосам и нежно улыбаясь. У металлиста был усталый вид, синяки под глазами, а так же бледное лицо от волнения, которое прошло лишь 5 минут назад. — Кх. Нор… — Сал снова закашлял, прикрывая одной рукой рот, а другой держась за ладонь Джонсона. — Нормально. — Не видно… — Ларри тяжко вздохнул, но улыбка с лица не ушла. — Я прилягу? — Его голос становился более тихим после каждого слова. — Угу. Но не думаю, ч… — В комнате снова раздался кашель. — Что это хорошая идея. — Салли попытался выдавить взаимную улыбку, но выходило не очень. Его руки, на удивление, были тёплыми. Глаза полуоткрыты, но ресницы не давали осмотреть комнату полностью. Джонсон лёг рядом с больным и крепко обнял его, зарывшись носом в лохматые волосы. Он положил руку на грудь Фишера, вызывая у него стон удовольствия. Да, это странно, но голубоглазый любил, чтобы что-то тяжелое лежало на нем. Салли закрыл глаза и улыбнулся, спокойно выдыхая воздух из своей груди. Вот-вот Сал заснёт, но в комнате раздаётся громкий храп, от чего Фишер не выдержал и засмеялся. — Ахп… Что смешного? — Спросил Ларри, не открывая глаз. Он закинул ногу на Фишера и чмокнул его в висок. — Ничего, сладкий.

***

— Стой, Ларри! — Фишер резко вскочил с кровати, и тут же пожалел об этом. Он схватился за голову и пошатнулся. — Салли, Сал! — Джонсон повернулся и схватил голубоглазого за талию, придерживая его. — Тебе нельзя вскакивать, горе луковое! — Ну эх… — Сал положил свои лапки на плечи Металлиста и встал на цыпочки, пока тот стоял в шоке. Фишер нежно, по-детскому поцеловал старшего, улыбаясь. Отвечая на поцелуй, Джонсон гладил хрупкое тело Салли, так же улыбаясь. — К чему этот поцелуй, Сал? — Ну… пирсинг… — Голубоглазый шаловливо посмотрел на металлиста, накручивая прядь шатена на палец. — Сал, нет. Я плохой пример. — Отрезал Джонсон, не убирая руки с тела младшего. — Ну, а если… — Голубоглазый, слегка помедлив, встал на колени и «замурлыкал». — Нет. — Джонсон отошёл на два шага назад, разглядывая Фишера. Не успел он оглянуться, как Голубоглазый остался в одних пижамных шортах, а на его голове красовались кошачьи ушки. — Откуда? — не услышав в ответ ничего, Джонсон присел на корточки и начал разглядывать Фишера с такого ракурса. — Я же вижу, что тебе нравится. — Прошептал Сал, шаловливо улыбаясь и облизываясь почти каждую минуты. На его губах красовались красные пятнышки после укусов. — Ну и что?.. — Ларри сглотнул ком в горле и отвёл взгляд, вставая с корточек обратно. Он отвёл взгляд и скрестил руки на груди. — Ты пару часов назад лежал на кровати больным, а сейчас такое вытворяешь. Встань во-первых. Зачем тебе вообще этот пирсинг? — Ну надо, милый… — Фишер встал с колен и подошёл к Ларри, поглаживая его по мускулистым рукам. Он нежно укусил Джонсона за шею, вызывая у того тихое мычание. Металлист схватил Фишера за бёдра и грубо прижал к стене, рассматривая голубоволосого, улыбаясь. — Уверен, что хочешь? — Да.