— Ну привет, Салли.

— Ларри, — Сал закашлял, придерживаясь за свою грудную клетку. — Подожди… — Сал? Что случилось? — шатен убрал руки с мягкого места, и уже одной ногой на полу, собираясь бежать за аптечкой и телефоном. — Ничего, сиди… — Сал ещё раз закашлял, хмурясь от боли. — Сердце… болит… — с паузами прошептал голубоглазый, медленно отрывая свою руку от груди. — Милый… — металлист погладил младшего по бледному личику. — Приляг, отдохни. — он чмокнул Фишера в губы и аккуратно положил его на свою, слегка тёплую, подушку. Голубоглазый промолчал, но держал руку старшего, вглядываясь в пустоту. Сердце все ещё кололо, но уже не так сильно, как несколько минут назад.

***

— Сал… Сал, проснись, Лиза пришла, — полуголый шатен толкал младшего в плечо, на что тот, находясь ещё во сне тихо фыркал и ворочался. — А что с ним случилось-то? — Лиза сидела на кровати парочки, перебивая свои волосы снова и снова. — Честно? Я не знаю… — прошептал Ларри, тихо вздохнув. — Он сказал, что все в порядке, а сам держался за сердце. — он положил свою тяжелую руку на грудь младшего, чувствуя слабое сердцебиение. Все больше и больше накручивая себя, что это очень страшная болезнь, шатен нервничал все сильнее и сильнее. Поёрзав на одном месте, не открывая глаза, голубоглазый прошептал: — Со мной все в порядке, — Фишер в мыслях давно уже всех проклял и возненавидел, но он не смел выказать всем это в лицо… Ведь, глубоко в душе, он ценил эту заботу. Кроме мамы, и отца в детстве, никто его так не любил. — Салли, но тебе стоит сходить к врачу, — произнесла Лиза с нервным выдохом. — Хотя бы, на следующей неделе, — положив свою тёплую руку на лоб голубоглазого, заставив того мило сморщить носик. Она встала, и, цокая каблуками по кафелю, подошла к двери, на которой висели плакаты группы Sanity’s Fall. — Я в соседней комнате, — женщина вышла из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой. Ларри посмотрел ей в след, и тихо вздохнул, медленно поглаживая от бедра до колен младшего, согревая бледную ножку. У Салли с рождения мертво-бледная кожа, к тому же холодная. Кто-то называл его мертвецом, а кто-то вампиром, даже не зная протезника полностью. Лишь длинноволосый шатен мог согреть хрупкое тельце, давая младшему понять, что он — самый родной человек, который никогда его не бросит. Рядом с Ларри, голубоглазый чувствовал себя спокойно, не стесняясь практически ничего. — Джонсон, ты мне сейчас ногу сотрёшь, — прошептал Салли, тихо хихикнув. Сейчас он выглядел куда лучше, чем два часа назад, скручиваясь от боли в маленьком сердечке. Широкая чёрная футболка, легкие шорты и носки с самолетами, все это выглядело очень мило. — Прости, зай, я задумался, — произнёс хриплым голосом Ларри, вяло улыбнувшись. Шатен переложил свою горячую от трения ладонь на простынь, немного сжимая её. Карие глаза были стеклянно-подавленными, а взгляд был устремлён в пустоту. — Ложись ко мне, а то мне неудобно так. — Почему неудобно? — пододвинувшись поближе, Джонсон закинул ноги на кровать и лёг рядом с голубоглазым, повернувшись к нему лицом. — Спать хочу, на тебе, — закинув свою ножку и положив свою голову на мускулистую грудь металлиста, Сал хихикнул. — Победа.) — Эх, победитель мой милый, — Ларри лишь шире улыбнулся. — Люблю тебя.

***

— Так, на кухне в первом шкафчике обезболивающее, а за ним валерьянка, если станет плохо. Меня снова вызывают на работу, но не в апартаментах. — Хорошо-хоро… Ты устроилась на новую работу?! — отлипнув от телефона, шатен посмотрел на Елизавету широко открытыми глазами от удивления. — Да, сынок. — Круто! Поздравляю! — Ларри крепко обнял свою маму, вдыхая запах ее старых духов. Сколько лет прошло, а она покупает все те же духи.