Morning

      Воскресенье. Утро. Пять тридцать восемь.       Солнце едва показалось над горизонтом, багровым диском медленно выплывая из рассветного тумана. Небо на востоке вспыхнуло, расцветая яркими пурпурными красками, бросая блики полыхающего костра на спящий город. Сумрак ночи отступал, оставляя свой след лишь в глухих дворах, куда не проникали лучи. Утренняя тишина была почти ощутима, можно было почувствовать, вдохнуть ее вместе с прозрачным, недвижимым воздухом.       В спальне стоял мягкий полумрак. Лучи солнца, просачивались сквозь неплотно закрытые жалюзи, тонкими полосками света ложась на стены и потолок. Простота и минимализм, царившие здесь, говорили сами за себя. Шота не любил лишних вещей или попросту не придавал значения разным безделушкам, постерам и тому подобному хламу, которым обычно заполнены комнаты всех подростков.       Небольшой шкаф в углу, пару книжных полок, письменный стол и стул из темного дерева, корзина для мусора, небольшие электронные часы на стене, показывающие поочередно время, дату и температуру.       Пожалуй сейчас комната выглядела не совсем так, как обычно. На столе в беспорядке были разбросаны учебники и тетрадки, на полу валялось пару исписанных листков бумаги. Создавалось впечатление, что работа была прервана на начальном этапе своего развития.       В углу, рядом с черными ботинками, стояла пара запыленных конверсов, а на спинке стула висела новенькая черная кожанка, поблескивая в темноте железными заклепками.       Да и кровать была, пожалуй, слишком узка для двоих.       Казалось ничего не нарушало покоя, царившего в этой маленькой, но уютной комнате. Пройдет еще часа два, прежде чем на пустынных улицах появятся первые прохожие, а по дорогам заскользят редкие машины, наполняя город привычными звуками мегаполиса. Еще два часа блаженного сна в мягкой, теплой постели, с осознанием того, что сегодня единственный выходной. Наконец-то можно нормально выспат… — Бля!       Шота был бесцеремонно скинут с кровати, получив острой коленкой в бок.       Нет, пожалуй этот день будет исключением из правил.        Все дело в том, что вчера вечером Хизаши, зайдя на полчаса, сделать общий проект по английскому, остался на всю ночь. Уроки вышли из-под контроля. Как и следовало ожидать, в какой-то момент, Мику, весь вечер нетерпеливо ерзавшему на стуле и бросавшему на Шоту быстрые, тоскующие взгляды через весь стол, видимо, надоело создавать вид сосредоточенности или хотя бы заинтересованности в уроках. Он выхватил у Айзавы из рук учебник, и отшвырнув его куда-то за спину, притянул немного ошарашенного одноклассника к себе за шею и поцеловал. Конечно этим все не ограничилось.        Они встречались уже около месяца, но это был первый раз, когда Хизаши оставался у него ночевать. Теперь видимо приходилось мириться с последствиями.        Айзава еще не осознал, что лежит на полу: проснуться получилось не сразу, только, когда сверху его накрыла собственная подушка, перекрывая доступ кислорода, он со стоном разлепил глаза. — Мик! Какого хера?!       Вопрос естественно остался без ответа. Тишина, последовавшая после него, свидетельствовала лишь об одном — Хизаши спит. Даже не подозревая о том, что сейчас сделал. Он лежал, уткнувшись носом в подушку, вытянувшись во всю длину и раскинув руки и ноги в стороны, насколько это позволяла сделать узкая кровать. Даже когда спал, Мик брал по максимуму.       Одеяло доходило ему лишь до пояса, оголяя часть спины. Светлая, кажущаяся прозрачной в темноте кожа обтягивала упругие, подтянутые мышцы. Ровная линия плеч, слегка торчащие лопатки, тонкая талия, изящный ряд позвонков - его можно было принять за восковую статую, сделанную искусным мастером, если бы не мерно вздымающаяся грудь и подрагивающие белесые ресницы.       Шота лежал, прижимаясь щекой к холодному полу и наблюдал, как медленно растет полоска света под окном. Было настолько лень, что даже не хотелось подниматься обратно на кровать. Да и смысла не было - Хизаши все равно спихнет его обратно. Пытаться подвинуть Мика было абсолютно безуспешной затеей, поэтому Айзава лишь повернулся на спину, подсунув под голову так услужливо скинутую ему подушку, и закрыл глаза. Было немного жестковато, но это не имело значения. Шота почувствовал, как по его телу вновь разливается приятная истома, мышцы расслабились, и через какое-то время он уже спал, растянувшись на полу возле кровати.       Красные огоньки на циферблате мигнули, показывая ровно семь часов. Хизаши вздрогнул и проснулся. Поморщившись от яркого света, он потянулся, садясь в постели и протирая заспанные глаза. Мик огляделся по сторонам, улыбнулся, как будто что-то вспомнив, затем перевел взгляд на пустое место рядом с собой и нахмурил брови. - Шоота!       Ответом ему была тишина. - Шота! - Мик только собирался вскочить с кровати, как вовремя заметил предмет своих поисков прямо у себя под ногами, Айзава спал, лежа на полу, свернувшись калачиком и обхватив руками колени. - Ээй, - Хизаши свесился вниз и аккуратно потряс его за плечо.       Шота что-то недовольно промычал, утыкаясь лицом в подушку. - Хэй, а ты чего на полу спишь? - А это я у тебя хочу спросить.       Айзава потянулся и сел, подогнув ноги под себя и хмуро уставившись на Мика. Конечности ужасно затекли и теперь болели, к тому же он замерз, лежа на холодном полу.       После сна Хизаши выглядел немного помятым: яркий след от подушки на щеке, взъерошенные волосы. Он просунулся чуть дальше, спуская на пол сначала одну руку, а затем другую, в то время как ноги оставались на кровати. Теперь их лица были на одном уровне. - Ты буквально вытолкал меня с моей же кровати. - Серьезно?! - брови Мика подскочили вверх. - Серьезней некуда.       Айзава все еще хмурился. Секунду они смотрели друг на друга, затем Хизаши как-то по детски виновато улыбнулся и опустил глаза. - Не злись на меня, ладно? Я же не специально.       После этих слов раздражение куда-то улетучилось, лопнуло как воздушный шарик, как будто его и не было. Злиться на Мика не получалось. Шота тоже невольно улыбнулся. - Хорошо, я верю тебе, - Айзава протянул руку и погладил Хизаши большим пальцем по щеке. Мик немного наклонил голову, прижимаясь лицом к его руке, мягко поцеловал в ладонь. В такие минуты он походил на кота, который ластится к хозяину. Шота уже не в силах был противиться нежности, которая горячей волной поднималась в груди. Наклонившись, он сперва поцеловал Мика в кончик носа, а затем прижался к теплым губам, обхватив подбородок двумя пальцами и слегка потянув на себя. Ямада без раздумий ответил на поцелуй. Мягко и плавно скользя внутрь, поддаваясь все больше вперёд. Их языки встретились и переплелись. Оторваться получилось только тогда, когда обеим перестало хватать воздуха.       Целовать его всегда было офигенно. Офигенно зарываться рукой в пшеничные волосы на затылке, лохматя их, медленно пропуская сквозь пальцы, офигенно смотреть в эти невероятные малахитовые глаза, тонуть, растворяться в них до конца. Без остатка. Просто с ума можно сойти.        Так должно быть, и так должно начинаться каждое утро. Их утро.       Мик потянулся, чтобы обнять Айзаву за плечи, но видимо забыл про свое положение, потому что уже в следующую секунду рухнул с кровати прямо на него. Шота второй раз за утро оказался прижатым к полу. Но на этот раз он был даже не против.