Непростительная слабость

***

Я до сих пор помню, как нас с тобой познакомили. Как сейчас помню, что долго не хотел идти с Дримом и Кроссом в то кафе, пока меня не потащили туда за шкирку. Будто знал, что не стоит. Будто знал, что после этого меня ждет персональный ад. После первой же брошенной тобою фразы я понял: всё. Это конец. Мне не жить нормальной жизнью больше. Либо в гроб, либо в койку. Третьего не дано. Я как тогда, так и сейчас не понимаю, как получилось так, что в одну из наших прогулок мы проходили два квартала за руку. Просто шли за руку, и в голове не всплывала мысль о том, что это как-то неправильно. Даже не со стороны того, что мы парни, а с того, что это как-то повлияет на нашу дружбу. Ну, ходят два парня за руку и ладно. Мы же друзья, что тут такого. Друзьям позволительны небольшие слабости. Потом этот ненавязчивый поцелуй в щеку. Просто в шутку. Ты поспорил с Кроссом, что поцелуешь меня в щеку. И ты поцеловал. Заставив сердце трепетать, как ненормальное. Я долго благодарил судьбу, что был поздний вечер и никто не видел моего красного лица. Левая щека горит ярким пламенем при одном воспоминании об этом, даже сейчас, пока я пишу это тебе. После универ. То, что мы оказались на одном факультете, мне казалось чудом. Уже тогда во мне стало зарождаться это чувство, но я настойчиво его игнорировал. Списывал на гормоны растущего организма. Твои "случайные" объятья, "случайные" хлопки по моей заднице, пробы подкатов к девушкам, проводы до дома за ручку, самые что ни на есть романтичные разговоры о звездах на прогулках — все это заставляло меня по приходу домой счастливо визжать в подушку. Второй курс. Твоя первая девушка. Моя первая неосознанная ревность. Тогда я стал понимать свои чувства, но боялся. Боялся себе признаться, что со второго года начал в тебя влюбляться. Эта девчушка выбешивала одним своим приторным: "Оши". У тебя стало гораздо меньше времени на меня, потому что ей нужно было уделять вагоны времени, что-то доказывать, дарить подарки, целовать на людях. Мне оставалось лишь давиться собственными чувствами и слезами вперемешку с ревностью. Ты часто спрашивал почему я не высыпаюсь, так вот: я плакал. Очень много плакал. Все из-за этой девчушки. Ты даже не представляешь, насколько я был рад, когда она оказалась шлюхой и я, как хороший друг, сразу рассказал все тебе. Какой тогда был скандал, ух. От твоего крика даже мне становилось страшно. После нее, на третьем курсе, ты стал глушить разбитое сердце толпами девушек, все еще не обращая внимание на мои жалкие попытки намекнуть. Каждую неделю у тебя была новая девушка. Я никогда не мог предугадать какой она будет: блондинкой или брюнеткой, высокой или низкой, первокурсницей или девушкой постарше. Ты спал с ними, а после оставлял возле разбитого корыта, как только наступало воскресенье. Тогда ты уходил в бар, чтобы найти новую. Мне же приходилось забирать тебя из тех самых баров. Я, будучи замечательным близким другом, доводил тебя до туалета, переодевал, мыл и клал на кровать, чтобы ты высыпался. Самому приходилось проводить ночи за домашкой, ибо спать больше было негде, а стыд не позволял ложится с тобой. На утро ты сухо меня благодарил и уходил, громко хлопав дверью, но в ушах отдавало так, будто это трескалось мое сердце. Четвертый курс был одним из самых сложных. Я начал в тебе разочаровываться. Ты перестал водить девушек и уже было обрадовался, наконец-то, я смогу тебе признаться... Кто же знал, что ты нашел ту самую. За каких-то пару дней ты расцвел. Перестал пить, искать баб, выспался и сбрил щетинку. При виде нее ты прям светился. Меня же выворачивало наизнанку. Сердце хотелось выдрать из груди, лишь бы эта бесполезная груда мышц перестала ныть от боли. Я попытался забыться, начал курить. Сигареты слабо помогали. А психанув однажды, даже срезал свое каре. Мне было настолько плохо в тот день, что хотелось сделать с собой хоть что-нибудь, а под руку попались ножницы. Жить хотелось, поэтому я лишь обрезал волосы. Сейчас я разочаровался окончательно. Ты стал совершенно другим. Перестал обращать на своего близкого друга какое-либо внимание вообще. Действительно, зачем человеку — биосоциальному существу — друзья? Девушка, невеста, почти жена — лучший друг, верно? К окончанию факультета я стал понимать, что если ничего не сделаю, то так и останусь ни с чем, как те девушки, которых ты находил в баре на неделю. Правда, мой ад длился чуть дольше, каких-то пять с лишним лет, хах, мелочи. Пригласив погулять, я рассказал тебе все: о своих чувствах, о ревности... Ты, как и было ожидаемо, оставил меня в друзьях, отмахнувшись тем, что любишь ее, что натурал и все такое. Ага, ты это моему сердцу скажи! Мне надоело недопонимание между ним, мной и тобой! На протяжении трех дней мне было хуёво. Сердце, ребра и легки болели, ощущение, будто их сдавливал какой-то тяжкий груз, например, несбывшиеся мечты. Я начинал задыхаться. Приходилось вызывать скорую. Еще спустя дня два я решил написать тебе, ибо нормального общения с тобой мне не хватало последние два года. Ты отвечал на мои сообщения холодно, неохотно. Хотелось рыдать. Вот прям в голос. Навзрыд. Но слезы я выплакал еще на втором курсе. Так, к чему я это?... Сейчас, сидя на подоконнике и куря сигарету, я думаю. Вспоминаю. Размышляю. В последний раз все-таки. Хотелось бы подумать и о других друзьях, но ты занял в моей жизни буквально всё, что на других ничего и не осталось. Но я, позволив себе непозволительную слабость в дружеских отношениях, позволив себе влюбиться в тебя на втором курсе, ошибся. Облажался. Мне не фартануло. Думаю, когда тебе позвонят, обнаружив меня, повисшего под потолком, ты сразу станешь винить себя в этом. И будешь прав. Ты виноват. Но я сам позволил себе эту слабость, мне с ней и бороться. Надеюсь, это письмо найдут и отдадут тебе. Будь счастлив с ней. Просто помни, что... Я люблю тебя, Оши. С любовью, Инк.