Мальчик и Волк

Каким бы нормальным не был Волк, учитывая специфику нашего общения, он не должен лезть в мою жизнь! Хоть я и задал вопрос первым, он же не ответил. Да я и сам понял, что вопрос был некорректным, но разве он сам не прочувствовал, что не стоит его задавать? Придурок… Надо отсюда выбираться. Хватит уже просиживать штаны с этим придурком. В конечном счете, меня же ищут? А значит, я могу просто подать знак. За всеми этими задушевными вопросами и приятными вечерами можно и позабыть, кем на самом деле является этот хищник. Мы не живем вместе как любовники или супружеская пара, мы похититель и жертва. Никаких дружеских чувств. Вообще никаких чувств с этим змеем-искусителем! Прошло уже несколько дней, как мы не разговариваем. Он все также уезжает «по делам» в город, оставляя меня одного. Я уже спер маленькую лопатку из гаража. Хорошо, когда у тебя есть друзья — полицейские, можно научится всяким примочкам — хоть и не совсем законными. Иногда ведь сотрудникам приходиться открывать труднодоступные места (один раз даже пришлось вскрывать квартиру, где стало плохо старушке, а слесари с ее разрешения вскрывали дверь, чтобы оказать помощь). Такая вещица лежала в куче всякого хлама, уже даже немного заржавевшая. Но даже это будет удобнее, чем прутик или палка, которую еще надо сломать и заточить. А эту лопаточку можно просто кинуть в куст. Я смогу прокопать окно в более удобном месте. А там залезть на активный участок и позвать на помощь. Вариант трудоемкий. Его могут найти и с той и с этой стороны. Можно также просто кричать о помощи, пока не охрипнет горло. Но тогда поднимется шум — и обязательно привлечёт внимание волка. А массами управлять намного легче, чем одним упрямым человеком. А у волка такая харизма, что убедить несколько обычных людей будет проще, чем одну сердобольную бабусю. Если больше людей будут на стороне волка, то остальные просто промолчат, чтобы оставить хорошее отношение со своими соседями и не выглядеть глупо. Интересно, он представил бы меня как душевно больного брата или родственника, или как любовника с заигравшимся секс-играми? Я могу также спереть веревку, но желательно в последний момент. Ведь по-другому он сможет ее найти — она большая и заметная. Можно конечно отрезать кусочек — но надо отмерить кусок как для этой, так и для другой стороны — не очень то хочется упасть и сломать себе что-то в самый важный момент. А если придется ползти, как в фильмах, прячась от фонаря или зоркого глаза Волка? Он же хищник, наверно он учитывал умение хорошо видеть в темноте, выбирая злодейское прозвище? Найти участок, который будет сложнее найти при быстром обыске оказалось очень сложно. Земля везде будто назло Мала была твердой и почти неухоженной — классический американский газончик растет совершенно на любой почве. Несколько дней (под страхом быть увиденным неожиданно приехавшим Волком) упорной работы не дали результата — совсем маленькую ямку, которая даже не открыла малюсенького проема, пришлось делать очень долго. Слишком долго. Делать проем придется больше месяца, быть может даже двух! Так вариант того, что меня поймают чрезвычайно велик! Да и в добавок, я получил синяки на коленках из-за долгого сидения на корточках . А этот придурок-Волк теперь еще и похабно шутил. Остается только веревка. Тогда примемся за чертежи. Измерить высоту забора было не так уж и сложно. Тем более, когда в том же гараже была и метровка. Пусть и порванная (у Волка что, фамилия Плюшкин? ). Отрезать такую верёвку — было сложновато, но вполне возможно (пусть Волк и пытался спрятать всякие острые предметы: мало ли тебе в голову придет мысль резать себе вены или еще сильнее себе навредить, чтобы попасть в больницу? Я все равно зашью тебе все сам, тебе так нужны эти уродские шрамы? А если я не успею? Нельзя так просто растрачивать свою жизнь). Правда в ходе этих ухищрений я и получил ссадины на руках, ведь перчатки найти было сложнее, чем старый инструмент. Так что теперь я был не только в синяках, но и в царапинах на руках и ладонях. — Ахах, что же случилось на этот раз, а, Нутелка? Я же тебя не трогаю, почему ты выглядишь как человек, которого либо насилуют, либо избивают, — какой же он гааааааааад. Ну вот обязательно издеваться? Еще его эти шуточки. — Тебе всегда надо издеваться надо мной? Когда же ты уже это прекратишь, — надеюсь, я сейчас не краснею, — Если уж ты задал вопрос, тебе уже не важен ответ? Он опять сделал это выражение лица. Аргх! Он меня соблазняет? Или стебется? Или просто ждет ответ? Ну какого хрена он себя так ведет? После всех своих гадких слов он еще… — Конечно мне интересно, как ты получил такие раны. У тебя нет суицидальных мыслей? — о, да, сделай свое это «трогательное» и «волнующиеся» выражение лица. — А как тебя это касается? Лучше бы беспокоился, как избавить и меня и себя от этого проживания, — вот именно, займись своими преступными делами и не лезь ко мне. — Эй, ты опять о своем? Я всего лишь беспокоюсь о тебе, сам не знаю почему… — Вот и не волнуйся, раз сам не знаешь! И не мешай мне тут существовать!

***

Ну вот, я снова что-то сделал не так. Ну понятно же, что у него есть какие-то психологические травмы. Может они и связаны с суицидальными мыслями, хоть и нет у него шрамов на руках. Но что если он осознанно ранил именно свои руки? Особенно в районе кистей рук. Конечно он скажет, что это случайность. Как и синяки. Но что если это самоповреждения? — Черт, почему меня вообще это волнует? Мал прав, наше совместное проживание лучше заканчивать. Но что мне с этим делать? Босс-придурок все не успокоится. Сколько уже раз он пытался связаться со своими бредовыми заданиями. Он же явно хочет связаться со мной и укокошить. Хорошо, что в банде я имею больший авторитет. В последнее время пацан ведет себя странно. Даже после этих его прогулок на улице его выражение лица. Будто совершает пакость. Но я несколько раз проверял его комнату, пока пацан был в ванне (его привычка запирать дверь стулом, пока он моется, весьма забавна). В комнате не было никаких подозрительных вещей или записей. Если б у меня был день свободного времени, я бы смог рассмотреть все термины, которые использует мал в своих записях. Да он даже дневник не ведет! Разве не должен человек в таком положении создать сакральный дневник, в который будет выплескивать все свои мысли, который должен сдерживать, находясь в таком положении? Он иногда напоминает, что находиться в плену, но при этом свободно мне дерзит. Что за хрень? Почему этого пацана так сложно прочесть? — Стоп, а почему меня это вообще волнует? — Что волнует, — аргх, ну вот почему он появился именно в этот момент? — Не думаешь, что подслушивать нехорошо? — Если так уж боишься, что я буду подслушивать твои злодейские речи, то мог бы идти в свою комнату, не шататься тут из стороны в сторону в центре гостиной. — Я уже не могу ходить в собственном доме?! — Прекрати так кричать. Я всего лишь отметил, что если бы ты хотел, чтобы я тебя не подслушивал со стопроцентной вероятностью, сидел бы запершись в своей комнате. Или вообще, уехал в уединенное место вдали от этого дома, раз уж я от тебя никуда деться не могу. — Почему каждый наш разговор надо переводить в эту тему?! Неужели ты просто не можешь быть благодарен тому факту, что я спас тебя от извращенца, у которого в штате есть куча народу, которые готовы найти тебя не только для того, чтобы отдать в похотливые ручки босса, но и самим с тобой поиграть! Ты знаешь, какие про тебя уже пошли слухи, ты, мелкий недоносок?! — Откуда мне хоть что-то знать, когда я в такой изоляции? — Да они ставки делают, через сколько дней ты сломаешься и как сильно этот мудак с тобой поиграется. Они делают подношения своему придурку-боссу на то, чтобы поразвлекаться с тобой после него! Ты хоть понимаешь, что они тебя уже везде разыскивают? Если я тебя отпущу, ты просто попадешь в их руки! — Да откуда мне знать, что все, что ты сейчас мне проорал, правда? Да и тебе какая разница, что со мной произойдет? — Да потому что я волнуюсь! — о черт, я это выкрикнул? — Эм, — кажется он сейчас краснеет, это довольно прикольно выглядит на его фарфоровой коже, — Аргх. Это не отменяет того, что я только что говорил. И вообще, хочешь размышлять, сидя в своей комнате. Я пошел, — это он что, сбегает? Было странно смотреть, как Мал (когда это я его по имени называть начал?), краснеющий, как рак, убегал на второй этаж. Почему я не сержусь на него? Обычно, за такое поведение я как минимум дал бы леща. Какого хрена я его не наказываю за неуважение ко мне? Ладно, допустим… Только допустим, что я позволяю мелкому себя так вести потому, что чувствую ст…стыд за то, что его похитил. И только поэтому я позволяю ему делать все, что он захочет… И даже если я буду против… Он все равно сделает это… Я ведь точно не собирался давать ему возможность гулять… Так почему он это делает, и тем более в то время, как меня тут нет? Почему я не запираю его перед тем, как уехать?! А что если он что-то замышляет пока меня нет? А что если связывается с кем-то? Почему я не подумал об этом раньше? Неужели… Да он из меня веревки вьет! Что за чертовщина! Когда это мной так активно… манипулировали? — Ей, большой парень, я собираюсь порисовать на улице, не обращая внимание на то, что ты будешь пялится на мою задницу через окно! — Спасибо, что делаешь мне такое одолжение, — ехидно ответил я. Ну вот опять! Мной точно манипулируют. Гребаный мальчишка, как у него это получается?