Сорви эту цепь

       Это чувство какой-то скованности не отпускает Саске. На руках Наруто, рядом с ним, в его объятиях — всё это пугает его хорошим началом. Саске привык, что отовсюду надо ждать удара, что жизнь вообще какая-то страшная штука, а с Наруто так спокойно, так уютно, так...        Голова опускается ему на плечо, тёплые руки прижимают к себе. Кости сломаны, их ломит, они болят, аж до клацанья зубов. Плакать не хочется, хочется не покидать Наруто никогда, но это чувство защищённости пугает.        Наруто всегда молчит, когда видит попытки Сакуры помочь Саске, всегда хмурится, всегда смотрит на неё непроницаемо-глухо, глаза превращаются в застеклённый замок, но она не замечает, тянет руки к Саске, что аж жалость берёт.        — Я помогу Саске, — тихо говорит она, но Наруто прижимает Саске сильнее, подбородком упирается в затылок, смотрит на неё как-то хитро и зловеще. Получай, сучка.        — Наруто...— Сакура не понимает, голос натянут, как струна. Саске жаль её, поэтому он указывает взглядом на кости, говорит взглядом, чтобы отпустил, что не денется от него никуда, Сакура же ему не соперник. Как Наруто может ревновать его к ней? Наруто же хмурится в ответ, сердится на просьбу, которую высказывает Саске взглядом. Чёрт же.        Наруто опускает Саске, позволяя Сакуре кинуться к брюнету тотчас же, обнять его за шею и заплакать. Если раньше ему становилось больно, больно смотреть на неё такую, сломленную и вечно плачущую, то теперь это никак не пронимает его. Для него она просто очередная страдалица, льющая фальшивые слёзы, словно пытается показать Саске, что она страдала здесь больше всех.        — Сакура, прекрати меня обнимать и помоги мне уже наконец, — Саске всё прекрасно знает. Знает, кто действительно переживает за него, знает, кто действительно любит, знает, кто действительно не отпустит, знает. Поэтому не даёт даже усомниться в этом, отпихивая её руки от себя грубо и злобно, а она и не замечает вовсе. Плачет, плачет, плачет, закрывает лицо ладонями и плачет.        — Я... Так... Скучала... Боже, Саске! — Её рыдания злят и Наруто, который вот-вот оттолкнёт её, но Саске смотрит на Сакуру пристально, ястребино, вглядываясь в самую глубину её души, искалеченной и сломленной, ведь переживала же. Пусть не так долго, как Наруто, но она и правда пыталась ему помочь.        И Саске говорит ей спасибо. Второй раз уже говорит, смотрит, как зелёные глаза расширяются, как блестят они слезами. Сакура всхлипывает, утирает слёзы дрожащим кулаком и начинает что-то делать. Саске не видит Наруто, который смотрит на камни под ногами, куда угодно, но не на самого Саске, а Сакура охает, латает его и едва не плачет снова. Саске же вернулся. Наконец-то.

***

       Кости срастались, пускай и не так быстро, но Сакура подлечила их слегка, запуская процесс сращения. Цунаде выписала ему некоторые таблетки, обезболивающие. Сакура же вызвалась сидеть с ним и следить за тем, чтобы он их принимал, готовясь заботиться. Наруто это злило. Он возмущенно смотрел на бабулю, которая пожимала плечами, мол, сама вызвалась, отказать не смогла.        Наруто перевёл взгляд на Саске, вопиющий и искрящийся такой злобой, что Саске невольно вздрогнул. Конечно же, Саске понимал, что в Наруто бурлит обида. Он вернул Саске, он, так почему он не может с ним посидеть и насладиться минутами, когда Саске рядом? Почему его место занимает Сакура? Почему?        Саске захотелось подойти и обнять этого разъярившегося львёнка, чмокнуть в лоб и успокоить, но кости сломаны, срастаться обещают долго и болезненно, раз на столе лежат таблетки обезболивающего. И Наруто, придётся с этим смириться. Как и мирился он с тем, что Саске отдаляется, что Саске становится злее после прихода Итачи.        Сакура тщательно наблюдала за каждым его движением, фиксируя своими зелёными глазами, что смотрели на него сухо, словно перед ним была робот, а не и Сакура вовсе. Но вот девушка снова улыбается ему, обнимает его и каждый день приносит ему лаванду, проветривает комнату и поправляет ему одеяло, чтобы не продуло, приносит какие-то вкусные вещи, кормит и терпеливо сносит злобу, свалившуюся на неё со стороны Наруто, который, как зверёныш, постоянно приходил к Саске, принюхивался, скрёбся ногтями, выглядывая своё, родимое, и, находя всё же, улыбался, смягчаясь и пряча ногти, которые могли впиться кому-либо в горло, если бы Саске здесь не было. Однажды после разговора с Наруто в коридоре Сакура вернулась заплаканная, жалкая и дрожащая. Как обычно она протянула Саске таблетки трясущимися руками, нервозно улыбнулась и замолчала, а на следующий день спросила:        — Что у вас с Наруто? — злобно прошипела она, заламывая пальцы и кривя дрожащие губы. Саске удивлённо уставился на неё, подмечая, что глаза у неё покраснели, что она на грани истерики, вот-вот и сорвётся. Что ей сказал Наруто?        — Тебя это не касается, — коротко отвечает Саске, не желая вдаваться в подробности её ментального здоровья. Ему всегда было плевать на Сакуру, единственное, что он испытывал к ней раньше, — это дружеская привязанность, но теперь... Теперь, когда они с Наруто вместе, теперь, когда они оба определились, теперь, когда кости с трудом срастаются, что напоминает Саске о нём в минуты, когда его и рядом нет, теперь ничего не будет, как прежде.        Девушка порывисто вскочила, выбегая из палаты и, хлопнув дверью, порывисто выдохнула. Саске знал, что теперь она плачет, что ей больно и плохо, но не чувствовал ничего, кроме холодного равнодушия. Плевать.        На следующий же день к Саске пришел Наруто, светящийся, как пятак на солнце, с искорками какого-то превосходства, он подбежал к кровати Саске, хватая его за руку и притягивая к себе. Слегка ошалелый от неожиданности, Саске вскрикнул и обнял Наруто за плечи, боясь, что тот его уронит. Наруто же смеялся хрипло, дыша сапно и целуя его в белые щёки.        — Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то! — смех мешал ему выговаривать слова до конца, он их проглатывал, продолжая целовать Саске куда придётся. В щёку, в нос, в губы, подбородок, в странно блеснувшие глаза, смеясь, смеясь, смеясь.        Затем, отсмеявшись вдоволь, покрасневший и счастливый, Наруто встретился взглядом с Саске и начал объяснять свой порыв:        — Сакура отказалась сидеть с тобой! Теперь я смогу сам за тобой присматривать, один, — многозначительно выдал слово Наруто, глядя, как Саске слегка хмурится, наклоняясь к Наруто и спрашивая:        — Ты всех людей теперь от меня отпугивать будешь, да, Наруто? — Наруто перехватил его за сломанную руку, притянул к своей загорелой шее, туда, где ярёмная вена, туда, где бьётся гулко пульс, проговорил, по слогам, так, чтобы в сердце эхо его слов отдавалось:        — Ты мой, слышишь, Саске? Я никому тебя не отдам и не позволю находиться рядом, понимаешь? Я не для этого ломал тебе кости, чтобы возвращать тебя Конохе.        — Разве это не так? Разве... Ты не в Коноху меня вернул?        — О, боже, нет, Саске! — улыбаясь произнёс Наруто, целуя его ладонь, — Я вернул тебя себе. Коноха пускай катится к чертям, ты мой, а не их. Мой.