Доверься ...

POW Элениэль       Долго же я ждала, когда моя сестра вернется из своего очередного похода за воспоминаниями. Я прекрасно осознаю, насколько это важно для нее, но ничего не могу сделать с волнением. Иногда я могу уходить вместе с ней, но точно не в этот раз. И все из-за Лихолесья…       А приглядывать за ней при помощи одной лишь Природы уж слишком неудобно! Да и то ли дело, когда ты рядом и можешь помочь, то ли когда наблюдаешь и можешь только предупредить. Вот как и случилось, кстати. Я знаю этого эльфа… Я даже и не знала, плакать мне или смеяться, когда дорогая Сильмэ решила использовать цветок дымовик против него.       Главное, сейчас она снова дома и в ближайшее время никуда снова уходить не собирается. Вроде бы… У меня даже такое чувство возникло, что я забыла нечто важное. Но от этих тяжелых мыслей меня отвлек задорный мальчишеский смех совсем близко, а также кваканье. Погодите. Кваканье?       — А, ну, иди сюда, маленький проказник! — смеясь, я встаю, чтобы догнать маленького Эстеля, — Я тебе покажу, как мне лягушек в сумку подкладывать!       — Не догонишь! — а юнец с хохотом убегает от меня. Маленький, да ловкий.       Юный Арагорн, которого будет ждать великое будущее. Так по словам Сильмиэль. Я сама верю, что смышленый и веселый мальчик вырастет, превращаясь в смелого и достойного мужчину. Но сейчас он и не думает об этом, ведь он еще дитя, что хочет счастливо проводить годы своего детства и играть с назваными старшими сестрами — мной и Сильмэ.       Оная, кстати, сидела неподалеку, наблюдая за нами и улыбаясь. Я до сих пор поверить не могу, что она здесь, со мной в Ривенделле. Ее не было двести тридцать лет! И почти все это время я провела в одиночестве.       У меня нет желания общаться с кем-либо, кроме сестры и иногда семьи Владыки, так как с детства уже не доверяла. Как можно доверять, когда к таким, как ты, относятся, как к убожествам и ошибкам природы? Но Природа никогда не ошибается. Для чего-то и полукровные нужны в этом мире.       — Ты не хочешь с нами? — подбежал Эстель к девушке, улыбаясь, в то же время не стоя на одном месте. Энергия лилась из него рекой, — Почему ты сидишь? Тебе нехорошо?       — Нет, все хорошо, — она, улыбнувшись и взяв его на руки, усадила его себе на колени. Я усмехнулась. Немаленький он уже, в конце концов, — А вот ты в опасности…       — Почему?       — Потому что… — она хитро улыбается, переглядываясь со мной, а затем начинает щекотать его, — потому что тебя настигает монстр Щекотка!       В саду раздается звонкий детский смех. Эстель пытается выскользнуть из рук сестры, но та держит его крепко, а щекотка становится все сильнее. Слушая его, мне самой хочется смеяться. Я люблю детей, они такие чистые душой.       Да, бывают дети и жестоки, но все-таки… Моя любовь к этим маленьким созданиям никогда не угаснет. Можно сказать, иногда проводя с ними время, я ими только и спасалась от мыслей, что мучили меня, когда не было Сильмиэль.       — Ну, Сильмэ, прекрати! — хохотал мальчик, — Хватит! Я больше не буду! Не буду подкладывать лягушек!       — Так мы тебе и поверили, — я с улыбкой стала качать головой, — Ладно, отпускай его, я обещала ему сегодня, что мы пойдем к водопадам собирать ракушки. Правда же, nin mell otorno*?       — Да, ура! Спасибо, oselle*!       Я потрепала его по волосам, пока он радостно скакал вокруг меня, а затем мы направились к берегу. Сестра с нами не захотела, к тому же, кажется, она хотела немного разобраться со своими мыслями и тем, что увидела в странствии.       Если честно, я боюсь воды, но учусь бороться со страхом. Все произошло в далеком детстве, но я все еще помню тот день, когда оказалась в реке и чуть не утонула, как вчерашний.       Тогда меня спас мой отец, который как раз в то время шел домой со службы. Я смогла продержаться на плаву дольше трех минут, хотя совсем не умела плавать. Это можно было бы назвать чудом, но мы знали, что это было на самом деле. Великий Бруинен сам старался тогда меня оттолкнуть к берегу.       Тем не менее, к воде я уже с тех самых пор всегда старалась не приближаться без крайней необходимости.       В данный момент я дошла до той точки борьбы со страхом, когда могу находиться недалеко от берега и собирать ракушки, чтобы потом с детьми делать из них подделки. Также мы используем и лесные материалы.       Такое развлечение мне подсказала Сильмиэль, сказав, что в том мире она и другие дети занимались этим во времена своей учебы. Полезные занятия, я и сама люблю мастерить что-нибудь, обычно это вышивка или создание духов.       — Элен, аккуратно! — я поскользнулась на гладких камнях, чуть не упав. Эстель взглянул на меня с ухмылкой, — А еще и эльфийка…       — Да, а эльфы сама легкость и грациозность… — ну, я же не виновата, что у меня скользкая подошва. Я отвечаю ему выразительным взглядом и усмехаюсь, а затем не сдерживаюсь и начинаю трепать и гладить его по волосам, — Давай устроим соревнование? Кто соберет больше всего ракушек до полудня, тот и победит.       — И победитель ест пирожные!       — Договорились, — кто у нас победит? Ну, конечно, это так же ясно, как и небо в летний погожий денек. И ведь дело даже не в том, что я стану поддаваться ему. Нет, все будет честно. Я возле воды очень медлительна и осторожна, так что он наберет куда больше меня.       Бруинен весело шумел недалеко от нас, а Природа давала успокоение своим светом. Природа Ривенделла всегда такая, и никакая тьма ее не коснется, из-за этого отец и поселился с семьей здесь.       Я росла, проводя время в прохладной тени зеленых деревьев и слушая веселые напевы птиц, общаясь с милыми зверьками и наблюдая за звездами, а не выживала хоть в том же Лихолесье, где на каждом шагу тебя подстерегает опасный монстр или иная беда, и где нет места для спокойствия и радости жизни.       Лихолесье… слишком многое связано с этим названием. Мой любимый Зеленый лес, который превратился в место слишком широкого распространения пауков. И как же я этих восьмилапых тварей ненавижу! Они одни из тех, из-за кого случилось много бед с моей семьей! А уничтожить их не под силу никому из моего рода.       Не под силу мне. Ведь я такая слабенькая в сравнении со всеми моими погибшими сородичами, что отдали жизнь, лишь бы царила свобода и счастье. Возможно, дело в том, что я девушка, к тому же, полукровная. У Кантьяр всегда наследниками были чистые кровью мужчины. Как мой отец.       Но я вовсе не виню его в том, что он женился на человеческой женщине. Он любил ее, я считаю, что любовь — это одна из главных вещей в жизни бессмертного эльфа. Любовь не даст скуке появиться в долгой жизни, а также поддержит, когда нужно. Хотя из-за нее можно и сгинуть, но…       Но что-то меня не туда понесло. Сегодня такой чудный денек, я должна радоваться! А мрачные мысли оставлю на дождливые деньки. Таких еще долго не намечается, так что еще лучше. Я и так хмурой в последнее время ходила, так что повышаем настроение и идем кормить Эстеля пирожными, он же выиграл. К тому же, даже если бы он и проиграл, угощение стало бы его утешением. А все оттого, что еще ко всему прочему я не ем сладкое. Не выношу его.       — Элен, что там? — вдруг спросил меня мальчик, указывая в сторону Врат Ривенделла, когда мы стали уходить с берега и направились на кухню, — Что ты видишь эльфийским взором?       О чем это он? Я пригляделась и заметила какие-то движения. Неужели это…       И тут наконец-то я осознала, что мне не давало покоя, что я забыла, но сейчас вспомнила. Отряд из гномов, полурослика и мага однажды пересекут границы Имладрис, и тогда сестра уйдет с ними, как она решила еще давно, только вернувшись. Вот они и пришли.       Зная будущее, она хочет помочь, но словно забывает, насколько это может быть опасно для нее. Пусть она и знает, чем все закончится и что будет во время пути, пусть она и готовилась к этому, пусть я ее и научила стрелять из лука, а сыновья Владыки владению клинками. Пусть. Но это все равно не даст полной уверенности в том, что все будет хорошо.       — Эстель, nin mellon, будь так добр, найди Сильмиэль, скажи, что в гости к Владыке Элронду явились гномы. Я буду ждать ее у Врат.       Но я не могу держать ее, и это было еще видно, когда она изъявила желание увидеть ту сгоревшую деревню в Зеленолесье. Хорошо, она уйдет с гномами. А я уйду за ней. Не могу же я и сейчас оставаться здесь, когда она где-то там будет шастать!       — Настоящие гномы? — раскрыл он рот от удивления и подпрыгнул, — Ничего себе! Я уже бегу!       Пока я сама добиралась до Врат, что служат входом во дворец, уже слышался эльфийский рог. Отлично, Лорд Элронд уже вернулся с очистки границ от орков. Хорошо, что я о них успела предупредить ещё ранним утром, благодаря Природе. Но почему Она, кстати, не сообщила мне о прибытии гномов?       Когда я все-таки пришла, Владыка уже приглашал незваных гостей отужинать. До ужина еще далеко, но и прибывшим ведь еще нужно отдохнуть перед ним, привести себя в порядок. Я подошла тихой поступью, совсем незаметно, чем, увы, напугала стоящего неподалеку хоббита. Вслед за ним всполошились и гномы.       — Кто это? — несколько грубо спросил гном, отличающийся от остальных. Чем же? От него шла иная энергия. Сильный духом лидер, это было несомненно, и я чувствовала, что… мы с ним никак не поладим.       Я так думаю сейчас, ибо вижу, как он глядит на меня и моих сородичей. Не любит эльфов. Оно и ясно, конечно. Но для меня дело не только в том, что когда-то его народ разорил Дориат, убив множество Перворожденных, а также многих членов моей семьи, что жили там. Нет, дело все же не столько в этом, сколько в обычной несовместимости характеров. Да и зачем мне, кстати, вообще заводить с ним дружбу? Я любых чужих мужчин и знать не хочу.       — Элениэль, это ты? — заметил меня Элронд и слегка улыбнулся, — Ты не докладывала мне о сегодняшних гостях.       — Прошу прощения, Владыка, я и сама не знала, — я склонилась перед ним в привычном приветствующем жесте, а после, выпрямившись, оглядела всех.       Гномы недоверчиво, впрочем, как и на всех, косились на меня, правда, игривые взгляды некоторых мне очень не понравились. Полурослик замер, но уже не от неожиданности, а больше от удивления, а вот маг был не только удивлен, но и восхищен в какой-то степени. Он стал приближаться, я отпрянула и нахмурилась. Что ему от меня нужно? Я знаю, он не причинит мне вреда, но за долгие годы я уже неосознанно никому не доверяю.       — Тише, девочка, — он поднял руки в примирительном жесте и мягко улыбнулся, — Я слышал о тебе, Элениэль, дочь Друлавана. Я знал твоего отца и всех остальных, а тебя помню еще совсем маленькой. А меня, верно, давно уже забыла.       — Отчего же, я помню некоторые отрывки моего раннего детства, и там были вы, хоть и мельком, — я слегка передернула плечами и встала ближе к Владыке, не забывая об официальностях. Я же так и не поздоровалась, — Приветствую гостей долины Имладрис и Последнего домашнего приюта.       Ответили мне нестройно, но большего и не ждала. Ох, и все-таки не нравятся они мне. Особенно тем, что из-за них Сильмэ не сидится на одном месте. И как она собиралась идти с ними? Одна эльфийка, среди целой гурьбы, состоящей из тех, которые вряд ли, к тому же, будут относиться к ней, как к другу.       Гномы так же, как и эльфы, все еще помнят нанесенные обиды и не желают видеть в бессмертных детях своих товарищей. А ведь когда-то создания Аулэ так дружили с нолдор и Кантьяр! Какие чудные были времена…       Послышались быстрые шаги. Я и все остальные обернулись. Сильмиэль торопилась сюда. Она так скоро пришла… Я не думаю, что это Эстель ей сказал, слишком далеко бежать даже с его ловкостью и скоростью. Значит, она услышала рог и явилась сама.       — Heru Elrond*, — девушка с легкой улыбкой сделала приветственный жест рукой к сердцу, мельком осматривая всех находящихся здесь. Видно по глазам ее заинтересованность и даже некое удивление.       — Silmiel, et atholad*, — он повторил жест за ней и тепло улыбнулся.       После обмена приветствиями ещё также между Сильмэ и Серым магом повисла неловкая тишина. Гномы переминались с ноги на ногу, не зная, что им сейчас делать, Гэндальф закурил свою трубку и сейчас молчал, хоббит с восхищением рассматривал эльфийский народ. Владыка Элронд спокойно смотрел на главу прибывшего отряда, пока тот прожигал его хмурым взглядом.       Линдир рядом кашлянул. Он хотел уже что-то сказать, но я его опередила, решив взять инициативу в свои руки, чтобы скорее избавиться от всеобщего внимания, которое было мне не по нраву.       — Владыка Элронд пригласил вас на приветственный ужин, — я оглядела всех вопросительным взглядом, заметив, как все прислушались, — Каким будет ваш ответ?       После перешептываний гномы соглашаются, но иного от них и не ждали, так как всем хочется отдохнуть с дороги. Элронд и его сыновья уходят к себе, чтобы привести себя в порядок, а мы с сестрой и Линдиром отводим гостей в свободные комнаты, чтобы и те смогли приготовиться и передохнуть.       Сначала мы шли в тишине, нарушаемой лишь звуками окружающей нас природы. Я прислушивалась к этим звукам и искала в них умиротворение, но мысли все никак не давали мне покоя. В итоге, не выдержав, я подошла к сестре и прошептала:       — Это они? — Сильмэ сразу поняла, что я имела в виду, поэтому просто кивнула, я же нахмурилась в задумчивости. Значит, время все же пришло… Что ж, после ужина подумаю над тем, какие вещи будут необходимы в походе.       — А как зовут прекрасных дам? — вдруг спросил один из гномов.       Я посмотрела на него. Слишком молод для гнома, даже бороды толком нет. В таком возрасте у них обычно в голове ветер гуляет, все, что им нужно, это доказать, что они уже взрослые, оттого к девушкам и лезут.       Я нахмурилась, глядя на него, Сильмиэль рядом незаметно толкнула меня в бок, чтобы я прекратила быть похожей на грозовое облако. Ей никогда не нравилось мое отношение и поведение к незнакомым людям и тем более к мужчинам. А меня просто с детства учили не доверять и быть очень избирательной в знакомствах с кем бы то ни было.       Ответив на ее жест выразительным взглядом, я поспешила уйти, сравнявшись с впереди идущим Линдиром.       — Линдир, я распоряжусь насчёт чистой одежды для гостей, — предупредила я его, чтобы он мог не заботиться об этом.       — Как скажете, леди Элениэль, — кивнул тот. На нем теперь только проверка подготовки к ужину.       Как я и сказала, я ушла, чтобы попросить слуг приготовить свежее белье и вещи. Извини, Сильмиэль, что бросаю, но я не думаю, что тебе сейчас будет скучно без меня.       После того, как закончила дела, я ушла в свои покои, чтобы приготовиться к ужину, который уже вот-вот должен был начаться. Иногда мельком я могла заметить гномов, митрандира или полурослика, что бродили по дворцу, осматриваясь, но не обращала на них особого внимания из-за нехватки времени.       А дворец Элронда действительно просто великолепен. Эти гобелены, лепнина, отделка и скульптуры… Все настолько изящно и тонко, что кажется хрупким, хотя в действительности это совсем не так. Прочности всех этих строений может позавидовать любая крепость.       Но всё-таки меня больше всего впечатляет даже не здание, а королевский сад, в который можно попасть, стоит только выйти. Я даже не смогу перечислить, сколько всего там растет! Как же я люблю гулять там в свободное от дел время, читать, заниматься рукоделием на воздухе, а не в душных порой помещениях. Для меня сад лучшее место, и если меня однажды потеряют, обязательно найдут там и только там.       Я пришла на ужин как раз вовремя, когда все стали только собираться. Гномов рассадили за специальные низкие столы (ибо предусмотрительны и понимаем, что к нам могут прийти и другие народы), а эльфы расположились на своих обыденных местах.       К нам также сначала пригласили Торина Дубощита — того самого лидера, с которым у нас не совместим характер. Его позвали за эльфийский стол, чтобы обсудить оружие, которое он и его отряд нашли, но на холодное оружие мне все равно, я лучница.       И вообще, я просто сижу, молча слушая недовольство гномов по поводу отсутствия мясных блюд. Мне откровенно скучно, но я стараюсь держать на лице спокойную и ко всему равнодушную, «каменную» маску, к которой так привыкла.       Единственное, что меня заинтересовало, так это хоббит Бильбо. Я раньше не видела представителей его народа вживую. Замечая мое внимание, тот смущается, чем забавляет меня.       — Сыграйте что-нибудь веселое, а то сидим, как на похоронах! — слышится от гномов.       — Что? — один, явно плохо слышащий и оттого использующий ушную трубку, переспрашивает слишком громко, из-за чего у меня начинает звенеть в ушах, — Кто-то умер?       — Сильмэ, сыграй им что-нибудь, не могу слушать больше их недовольства!..       Звучит грубо, но я больше не могу так, мне от них становится плохо, и это не преувеличение.       Эльфийка сначала смутилась, а затем убийственно посмотрела на меня. Я неловко пожала плечами и улыбнулась. Извини, mell, случайно вырвалось. Слов уже не воротишь, позже сделаешь мне выговор. А сейчас, пожалуйста, выручи!       — Сильмиэль, действительно, — улыбнулся Элронд, соглашаясь с моей идеей, — У тебя прекрасный голос, и уверен, ты всех нас удивишь.       — Хорошо…       Услышал меня не только Владыка, но и гномы, которые тут же начали поддерживать и просить ее спеть. Сильмиэль встала из-за стола и остановилась напротив слушателей. Все взгляды были обращены на нее, и это ее поначалу несколько волновало, но она взяла себя в руки.       Ее голос был усладой для моих ушей. Она с детства любила и умела петь, а голос у меня всегда ассоциировался с тонкой паутинкой, что дрожит на ветру. И у нее такой же — немного тонкий, такой воздушный.       Сильмиэль поет с чувством, потому что не может иначе. Иногда и менестрель затронет душу песней, но для него это лишь работа, так что редко можно услышать и прочувствовать эмоции. А здесь совсем иное.       Сама я редко пою, обычно напеваю, когда занята работой или когда меня просят. Особенно дети, никогда не могу отказать им в удовольствии послушать какую-нибудь песню. А ещё обожаю петь им колыбельные, они, к тому же, очень выручают. Песни на ночь из моих уст всегда помогают им быстро заснуть.       Но наслаждение было недолгим. Голос сестры стал заглушать гомон и шум, идущий со стороны гномов. Кажется, я говорила уже, что мне от них плохо? Все дело в том, что у меня очень чувствительный слух — дар и проклятье моего рода. Да, и из-за них у меня начинается мигрень.       Я легко могу прекратить свое мучение, но только не здесь. Слишком шумно, и голова начинает раскалываться. К моему ужасу, песня Сильмиэль заканчивается, и мне становится совсем плохо, ведь гномы отреагировали весьма бурно. Эру, как же громко они кричат!       Я схватилась за голову, стиснув зубы. Гномы продолжали аплодировать, эльфы были безучастны к этому веселью. Развеселившаяся Сильмэ снова садится на свое место, на ее лице сияет радостная и лучезарная улыбка. Я сипло произношу:       — Как всегда чудесно, сестра…       — А не слишком? — она улыбается мне и говорит что-то еще, но я, к сожалению, уже не слушаю. Боль затмевает все. Проклятая мигрень…       — Прости… я уйду…       Я тихо встаю и, облокачиваясь о стены, ступаю прочь, быстро попрощавшись со всеми. И натыкаюсь на Торина, неприметно стоящего за углом. Он хмуро смотрит на меня исподлобья, но я просто прохожу мимо, не глядя на него. Он покачал головой, всем видом показывая недовольство и выражение: «Какие же эльфы — выскочки!», но мне сейчас совсем не до того.       Вернувшись в спальню, я сняла диадему, некстати давящую сейчас на голову, и упала на постель. Боже… никогда не могу долго сидеть на подобных мероприятиях, как этот. Если мое присутствие обязательно, надеваю беруши, но сегодня я их не брала, хотя следовало бы, учитывая, что создания Аулэ всегда очень шумные.       Ох, ладно, сейчас выпьем средство, снимающее боль, и все будет в порядке. Только придется ждать, когда действие зелья сработает.       Сколько гномы будут гостить у нас? Никто не знает, но стоит собирать вещи как можно скорей, иначе можем не успеть за ними. Да и согласятся ли они принять нас? Вряд ли, конечно. Гэндальф ещё может нас поддержать, а больше никто.       Хотя, что нам мешает просто следовать за ними? Почему мы не можем отправиться одни? Потому что нам нужно согласие гномов на посещение Эребора. В их сокровищнице есть одна вещь, которая может очень нам помочь…       — Сестра, можно зайти? — послышалось за дверью. А, это Сильмиэль. Что-то случилось, пока меня не было?       — Да, проходи, — я лежала на постели, приложив ладонь ко лбу, когда эллет зашла, я приняла положение полулёжа для более удобного разговора.       Сильмиэль проходит в комнату, слегка оглядываясь, а затем подходит к кровати и присаживается на край. Ее рука тянется к моим волосам, она начинает гладить меня по голове, а лицо приобретает виноватое выражение.       — Прости меня.       — За что же? — я действительно не понимаю, в чем она может передо мной провиниться.       — Я слишком громко пела, — она добавляет, не давая мне ответить, — Не пытайся говорить, что я в этом не виновата.       — Не виновата, — я с искренностью улыбаюсь ей, — Я сама попросила тебя спеть. Наоборот, мне стоит извиниться, ведь ты не особо хотела этого.       — Ну, да, но… — Сильмэ берет и начинает теребить кончики моих волос. Часто так делает, когда волнуется. Что же заставило ее переживать? — Элениэль, я хочу с тобой серьёзно поговорить. Ты же можешь?       — Все уже хорошо. Мне гораздо лучше, и я могу говорить.       Я действительно уже хорошо себя чувствую, мигрень прошла. Я даже хоть сейчас могу встать и снова пойти играть с Эстелем. Кстати, а куда снова этот маленький проказник исчез? Я его что-то на ужине не видела.       Ладно, выясню чуть позже, сейчас я должна сосредоточить все свое внимание на сестре. Та делает глубокий вдох и начинает:       — Хорошо, ты помнишь, что я сказала четырнадцать лет назад? — она смотрит на меня в ожидании ответа, я качаю головой.       — Ты пойдешь с ними, — я выделяю последнее слово, хотя и так ясно, кого я имею ввиду, — И я иду с тобой. Но нужно сначала серьезно подготовиться к путешествию.       — Что ты только что сказала?       Почему она так удивляется? Я же ей еще четырнадцать лет назад сказала, что я пойду несмотря ни на что. Неужто забыла? У нее хоть и потеряны воспоминания, но то, что она уже помнит и знает, никогда не исчезнет из головы. На мой вопрос об этом она ответила отрицательным мотанием головой.       — Не забыла, просто… — эльфийка сделала паузу, решая, как лучше сказать, — Меня насторожило твоё отношение к гномам. Они же тебе не понравились?       — Но это не остановит меня на пути к цели, — конечно, они не вызывают у меня восторга, на это есть много причин. Но даже если бы я их ненавидела, все равно бы присоединилась к отряду, и основная причина уже известна, — Я смогу спокойно пройти поход и без их дружбы.       — Не знаю, как ты, но мне они понравились, — мои слова вызвали у нее небольшую обиду, — Они классные ребята.       Я только качаю головой, слушая. Это ее мнение, я ее не осуждаю. Понравились? Это отлично. Она даже говорила мне однажды, что при выборе предпочла бы скорее гномов, чем эльфов, ведь первые нравятся ей больше.       Я уже хотела ответить, когда послышался стук в дверь. Ещё кто-то желает посетить меня? Даже не припомню, когда это я стала такой популярной, раз за один час сразу двое желающих увидеть меня?       — Сильмиэль, Элениэль, я могу войти?       — Конечно, Владыка, — это всего лишь Элронд. Нет, даже не так. Это сам лорд Элронд, так что хватит мне валяться. Присаживаясь на постели, я заодно высказываю ту мысль, которую хотела передать девушке, — Ну, я же не запрещаю тебе общаться со всеми, сестра.       Сильмиэль закатывает глаза, я фыркаю, глядя на нее. Лорд Элронд проходит и присаживается на стул возле нас. Его ладонь накрывает мой лоб, измеряя температуру. Он спрашивает о моем самочувствии, и я отвечаю правдой, что мне лучше, хотя и морщусь.       Я не знаю, почему, но иногда меня обжигает боль в руке, как будто я кладу ладони на раскаленные угли, а пальцы словно колет иголкой.       Я не показываю вида, что мне больно, и, будучи целительницей, пытаюсь самостоятельно выяснить, что это значит, но ничего не нахожу. И чаще всего просто не обращаю внимания, так как это быстро проходит. Глупое поведение для лекаря, но я с этой болью уже десятки лет живу, и ничего не происходит.       — Девушки, я хотел с вами серьёзно обсудить ваше решение, — и он тоже знает, что мы собираемся делать. Ему это не совсем нравится, но он не может нас отговорить, — Вы и представить себе не можете, насколько это опасно, — он смотрит на Сильмэ, что уже хочет что-то произнести, — Сильмиэль, ты знаешь, что ждёт отряд Торина впереди. Ты не боишься?       — Владыка, я знаю будущее этой ветви истории. Я хочу не просто отправиться с ними, но и спасти несколько жизней, — она говорит решительно, но потом мягко улыбается и берет его руку, чтобы лучше убедить, — Мы не боимся, и вы не бойтесь за нас. Мы давно уже все решили, и мы готовы.       — Я не боюсь… — он вздыхает и минуту молчит, а затем, по-отечески поцеловав мою сестру в лоб, произносит, — Да прибудет с тобой Милосердный Эру, Сильмиэль Звёздный Свет.       Удивительно. Он впервые не отговаривает нас, а благословляет. Мы знаем, он волнуется за нас, ведь воспитывал, когда мы стали сиротами.       Его беспокойство о нас совершенно справедливо, но мы не можем сидеть сложа руки, когда появляется шанс изменить наши судьбы и исполнить заветные мечты. Сильмэ уж тем более не усидит на месте.

***

      Сильмиэль уже ушла, а Владыка все ещё сидел. Было видно, что он хотел обсудить что-то ещё, но только со мной. Мне хотелось узнать, почему он взволнован, но не торопила. Тема может быть тяжёлой, и такой разговор всегда трудно начинать.       — Элениэль, я должен тебе кое-что рассказать… — он выглядит печальным, и меня это слегка пугает.       Что такое? Что произошло? В голове сразу столько догадок и мыслей, и одна ужаснее другой. Эру, пусть не молчит!       — Пора тебе узнать правду.       — Я не понимаю, о чем вы, Владыка… — я нахожусь в искреннем недоумении! Какую ещё правду? Он не мог лгать о чем-то, эльфы никогда не лгут. Они на это не способны, так заведено ещё с самого начала времён.       — Я все это время считал, что ты знаешь, но жестоко ошибался, — я никогда ещё не видела его таким мрачным, — Ты должна узнать о Morna mil.       — Черная любовь? — что это значит? Я… ни разу не слышала о ней. И почему он считал, что я знаю? Почему я должна знать?..       — Это проклятье, которое убило твою мать.       Я замерла. Руки непроизвольно сжали простыни. Я смотрела на Элронда невидящим взором. Я просто не верила. Он сказал, моя мать умерла от проклятия?..       Все время я считала, что она погибла от неизвестной эльфам человеческой болезни, которую нельзя было излечить. Так посчитал мой отец, великий врачеватель! И я ему верила, а теперь вдруг оказалось, это проклятье, а не болезнь?! Кто посмел так гнусно поступить и наслать этот ужас? У кого хватило сил и дерзости поставить такое жуткое клеймо?!       Моя уверенность пошатнулась в один миг. Я, словно это было лишь совсем недавно, вижу перед своими глазами наш домик у водопада. Я ещё совсем дитя, но я уже многое понимаю не по возрасту. Я вижу, как мама буквально гаснет, она болеет, но все ещё повторяет, что с ней все хорошо.       — Элен, доброе утро…       — Мама, нет! — я чувствую, как по моим щекам текут слезы. Я плачу, держа мамину ладонь в своих тонких ручках.       — Элен, обещай мне кое-что… — ей трудно дышать, но она так и хочет сказать что-то. Как будто это нечто очень-очень важное, что нужно сообщить немедленно, иначе будет поздно, — Обещай, что не будешь доверять никому из мужчин, кроме своего отца… Обещай…       — Ты не умрёшь! — я прижимаясь к ее худой руке, целую ее черные вены, думая, что эти поцелуи волшебным образом уберут эту черноту, — Я сейчас позову папу! Я сейчас! Adar тебя вылечит!       И я вскакиваю с колен, чтобы бежать к отцу, мама смотрит на меня потускневшими глазами, в которых когда-то цвела яркая зелень, в них плещется грусть, она шепчет что-то ещё, шепчет что-то о любви, но я едва различаю ее слова. В висках отдается бешеный стук сердца, я лишь хочу помочь…       Она просила не доверять мужчинам. Ни одному мужчине, кроме отца. И я выполняла ее предсмертное желание, выполняю до сих пор. Но после смерти отца я стала не доверять не только мужчинам. Я перестала доверять вообще кому-либо. Окружающие считают меня высокомерной одиночкой. А я просто обещала.       — Элениэль… — сквозь пелену горьких воспоминаний я слышу Элронда. Я возвращаюсь в реальность и понимаю, что вот-вот заплачу. Эльф видит это, но продолжает говорить, — Твоя мать умерла от проклятья, и это правда, но не это самое страшное.       — Тогда что? — я не даю слезам вырваться наружу. Только не сейчас, пожалуйста. Я не хочу, чтобы кто-то увидел их.       — Это проклятье, — он берет мою руку, закатывая длинный рукав моего платья, — Оно передаётся из поколения в поколение. И ты его носительница и обладательница.       Он с нежностью провел пальцами по моим венам и взял за запястье. А мне от этого нежного прикосновения стало больно. Я вскрикнула, но тут же закусила губу, чтобы не кричать ещё. Эру, почему?.. Почему так больно?..       Вот и оно. То самое чувство раскаленных углей, которое прожигает словно изнутри. Я замечаю, как от запястья, на том месте, где эльф держит меня, пошла чернь. Вены чернеют, становясь такими же, какие я видела у матери.       — Умоляю, Владыка, отпустите… — мне так больно, что кусаю губы до крови, а вместо слов больше выходят болезненные стоны.       Лорд Элронд тут же спешит убрать свою руку. Я тру запястье, чтобы уменьшить боль, наблюдая за тем, как нити вен светлеют, а жжение исчезает. Рука вновь чиста и привычна взору, но я уже понимаю, что так будет не всегда.       — Morna mil не позволяет тебе ощутить на себе нежные и другие подобные чувства со стороны противоположного пола. Также, как и не позволяет проявлять их тебе, иначе все будет сопровождаться болью. В конце концов, яд проклятья доберётся однажды до сердца, и твои муки закончатся… смертью, — я отчётливо слышу скорбь в голосе мужчины, — Мне искренне жаль, Элениэль.       Его лицо искажала ужасная печаль и боль, когда он смотрел на меня. Он хотел поддержать как-то, но не мог, а слов недостаточно. Я закрыла лицо руками, сдерживая рыдания. Теперь я узнала. Вот что хотела сказать мне мама перед смертью, но попросту не успела.       Но… вот так? Все закончится этим? Я умру?! Я не хочу, нет! Неужели это моя Судьба? Просто умереть однажды от любви? А… а если я вдруг когда-нибудь почувствую Falmahande? О, Эру!..       — Но неужели нельзя ничего сделать?! — я умоляюще смотрю на Владыку. Он самый мудрый эльф из всех, кого я знаю! Он должен знать хоть какое-то решение, даже если оно будет самым никчёмным или почти без шансов! Он сам учил нас, что выход есть всегда!       — Есть один способ избавиться от проклятья… — он кивает, прикрывая глаза. Во мне загорается надежда, — Юниверстон. Думаю, ты уже знаешь об этом камне, как и Сильмиэль.       — Но почему вы решили рассказать мне обо всем именно сейчас, почему не раньше? — спрашиваю после недолгого молчания, — Недуг мог сразить в любой момент, я могла влюбиться, почему только именно перед тем, как мы уходим?       — Я видел, как проклятье пожирает тебя. Как ты умираешь, — его передёрнуло, когда он вспомнил. У него было видение будущего, и, судя по всему, с большой вероятностью того, что оно осуществится, — Я видел слезы Сильмиэль и цветы на земле свежевырытой могилы… Я не хочу, чтобы ты погибла. Найди Юниверстон и спасись, дитя.       — Я… да, конечно… — я глубоко дышу в попытке успокоиться, но выходит плохо. Я взглянула на него, — Спасибо, что сообщили мне. Если я не погибну и смогу избавиться от проклятия, сердечно отблагодарю вас снова…       — Я буду ждать и молиться Эру, чтобы он сберег вас обеих, — он вымученно улыбается. Он подавлен не меньше меня, — Вы мне стали, как родные.       — Я бы назвала вас вторым отцом, Владыка.       Я хочу сжать его руку в качестве большой благодарности, но одергиваю ее из-за боли. Ах, да… доверие и нежность к чужому мужчине, и проклятье действует. Несмотря даже на то, что я вижу в лорде Элронде только своего воспитателя и правителя. Придется тщательно следить за каждым словом. И даже мыслью.       Он уходит, а я падаю на кровать и наконец даю волю слезам и горю. Если бы не это видение, все так и осталось бы в тайне, пока в один день недуг бы не сразил меня…       Как он сказал? Юниверстон? Камень Желаний, забытый всеми за долгие годы артефакт, что способен исполнить заветную мечту? Ну, конечно, конечно же, я знаю о нем! Из-за него мы собираемся с гномами, именно из-за него нам нужно в Эребор!       Я не хочу умереть. Не хочу причинить боль сестре. И я хочу любить, хочу иметь детей, просто жить, не боясь. Но… я хотела стать смертной, а теперь, видимо, как бы я этого ни хотела, мне придется наоборот избавляться от человеческой крови, чтобы исчезло и проклятие Morna mil…       — Цвети, моя нежная розочка, расцветай чудесным цветом и ни за что не увядай, как это делает твоя мама…