Жажда крови принца Дзикоуша

«Ну же, прольем кровь.» Я тот, кто может позволить себе все. Я тот, кто идет по военной стезе. Ведущий армии, приносящий победы, на плечах моих генеральские эполеты. И неважно, что говорят за спиной, Ведь только одного четвертуют, Народ возликует, «Он наш император!», закричит толпа наперебой. Новый день, новый бой, Я готов на все, ради победы ключевой. И пусть кто-то скажет, что он против, «Сударь, вы сейчас умрете!» Пыточные работают на полных ход, интересно в чем подвох? Не слышно ни криков, ни слез, Быть может мастера свой ход сдают? Эй, отойдете, не видете что ли, Это ведь граф высшего чина, Неважно, что отца моего он давний приятель Пытать его буду лично я! Все оружие мира в распоряжении моем, Я заставлю любого, склониться предо мной. Я ваш император, ваш генерал, Я ваш свет, тьма и бог! А вы кто такие, чтоб приказывать мне? Вы безумцы или, вам жить надоело? Что ж, не мои проблемы это, А вас я лично казню! Всех неугодных убить я хочу, Так что дайсё свои хорошо наточу, Чтоб ни у никого, кроме меня, Над империей власть не была укреплена. Вот ты, мой средний братец, Я точно вижу, что к чему, Сегодня ты украл секрет отца, а завтра утром будешь сожжен.

***

Вкус крови становиться все привычней, Интриги политики выглядят все непрактичней, Нож и меч — мои верные спутники, что застрянут в стальном нагруднике. Как тень над жертвой нависаю, Не видит она, что за тайну храню, Но если есть хоть один человек, То бесследно, исчезнет он навек. От тела найдут, лишь то, что осталось, и жестокость гибели приведет императора к погибели.

***

Острый свой клинок окроплю я не печалясь, Ведь армия твоя на полях разбежалась. Что ты молчишь, отвечай же брат мой старший, Наш закончу разговор, похорон твоих маршем. Что ты смотришь, мать? Он всего лишь сумасшедший, слышит голоса, что ему милее реальных, Что во главе войска оказался случайно. С каждым днем все больше становиться красного, С каждым днем все тише в замке правителя властного, Наследник мертв, убит страшной смертью, сердце на люстре, легкие — в шкафу, Кровью залито письмо другу-графу, Как же жестоко оборвана жизнь.

***

Цвет крови все темней становиться, Жажда крови вновь охватила меня, Делая жестокость наслаждением. Что ж, слуга, ты станешь моей жертвой, Утолишь мою жажду убийств. Отец, прости, ты стар и немощен уже, Так почему ты держишся за трон? Ведь никчему он тому королю, что сидит на нем без сердца, печени и ребер. Чем ты опечалина, мать моя дорогая, Ведь я тот, кто должен занять трон, Сама уж сколько проклинала мужа, за многочисленный гарем? За сотни измен, за реки слез, За хворь душ и тел твоих детей? Я же здоровый, смогу за себя постоять, Ведь смог я достать твои кости, и сжечь их камине, и сердце твое Сохраню на веки вечные, в нашем склепе царей и королей. А вот и ты, моя младшая сестрица, Почему же ты не спишь? Ведь болеешь не на шутку, Ты должна идти в кровать. Я укрою тебя, подарю тебе материнскую ласку, И прочту тебе сказку, А когда ты уснешь, То уже не проснешься.

***

Ночью глубокой, в замке пустом, Среди трупов и крови, Стоит принц, залитый кровью, Вспорота грудь, кровавые руки, Стекает с дайсе, по лицу, и с рук теплая кровь. Молча глядит он на хладные тела, оскалившись как волк. Ищет он новых жертв, Но все никак не найдет. Получил силу он, продав душу демону, Греху он поддался, что зовётся Жаждокровием. Контракт подписал, Демоном стал. Книгу получил он, что Библией зверя зовётся, что дала ему силу и власть, за силу которой, кровью и смертью вечно должен он был платить. Теперь же в замке пусто, семья короля мертва, Ничто не держит юного лорда, Ничто не мешают ему бежать. Забрав книгу и верные клинки, бежав из замка… Теперь же исчез, никто не знает где он. Но помнят, но помнят потомки, подвиги великие, ужасные, страшные, принца, что звали Самаэль Дзикоуша, Помнят потомки, историю, Книги, что библией зверя зовётся, написанную смертью, болью, и демона кровью.