Memoriae

      Чуя поправляет воротник его пальто руками в перчатках, дымя зажатой между зубов сигаретой, хлопает по груди, заминается и желает: — Будь осторожен.       В былое время Осаму весело хохотнул бы, закатил глаза и снисходительно сказал бы, что он когда всегда осторожен. Но с тех пор прошло уже года три, Дазай уже не тот, что прежде. Поэтому он кладет руку на талию — Чуя мгновенно убирает сигарету изо рта — и подтянув к себе рыжего, во-первых, приподнимает его шляпу, сдвигая к затылку, чтобы не биться о поля, а во-вторых, коротко целует отведшего полный сдержанных чувств взгляд Чую и отвечает, словно эхо: — Всегда. Присмотри тут за всем, хорошо?       Чуя отступает, приглушив вздох, кладет руку себе на плечо над локтем, сжимая пальцы в неполных объятиях, держа сигарету наотлет. — Что у нас тут может случиться? Будем праздновать твой отъезд, — он усмехается уголком рта, потом затягивается. Дазай мило улыбается шутке, чмокает в щеку на прощание и уходит. Снаружи фырчит автомобиль, хлопает дверца. Машина босса уезжает, Чуя тушит недокуренную сигарету. Почему-то у нее нет ни вкуса, ни запаха. — Только попробуй не вернуться, чертов Дазай, — Накахара поправляет шляпу и выходит из гаража.       Они встречались с шестнадцати. В семнадцать расстались, когда Дазай увлекся одной девушкой, в восемнадцать снова сошлись, когда Чуя вроде бы уже нашел себе другого парня, из низших.       Осаму это не понравилось. Не понравилось настолько, что стала не нужна даже «головокружительная» девушка, с которой он лизался по углам под фальшиво-равнодушным взглядом закипающего Накахары весь год. Кавалер Чуи через месяц «случайно» схлопотал пулю — несчастный случай; настолько несчастный, что таким не мог быть по определению.       Босс пожал плечами на ситуацию и предпочел не влезать.       Чуя плакал и кусал подушку весь следующий месяц, потом не вытерпел и кинулся на Дазая с кулаками. Как оказался в постели с членом в заднице — не помнил, но этот горько-нежный секс был одним из лучших.       Первым, Осаму, конечно, не был — и очень об этом жалел. Настолько, что если бы мог — надругался бы над трупом в отместку. К счастью, пеплу и праху усопшего до страстей уже никакого дела не было.       С тех пор не было пары более стабильной, чем они. Любовь оказалась сильнее, боль стала вместо приправы. Иногда они своими выяснениями отношений громили залы, но зато и мирились так, что дух захватывало.       В кабинете Чуя долго думал обо всем этом. За столько лет их отношения были стабильно пламенными. Дазай доводил его до ручки, убегал, получал по шее, а потом целовал так, что душа звенела. С бедер не сходили синяки, а с шеи — ревнивые метки.       Они были нужны друг другу. Наверное, даже любили друг друга.       Чуя выдвинул нижний ящик стола.       Коробочку с кольцами Дазай так и не убрал, хотя Чуя отказался становиться совсем-совсем его уже раза три. После первого раза он громил мебель в доме и шипел, что с мертвецом бороться трудно, но он поборется; во второй только глаза сузил и захлопнул шкатулку почти демонстративно; в третий — плечами пожал.       Чуя поднял и открыл коробку.       Кольца были красивые. Золото, простой дизайн, гравировка дракона снаружи, гравировка текстом внутри. «Сердцем к сердцу», — темнела надпись.       Свое кольцо Дазай все равно носил. На среднем пальце, но все же. Не зная — не поймешь, для чего оно.       Помедлив, Накахара надел на палец предназначенное ему и сжал руку. Впору. — Накахара-сан, Дазай-сан звонил, сказал, прибудет раньше, — секретарь Дазая заглянула в кабинет, ничуть не удивившись его нахождению тут. — Принести вам кофе? — Нет, я скоро уйду. Спасибо, Аска-чан, можешь идти.       Девушка беззвучно закрыла дверь.       Чуя закрыл пустую шкатулку и убрал ее в карман пальто. Поднялся и вышел из кабинета, закрыв дверь.       Ему нужно было приготовиться. Дазай сегодня впервые поехал решать дела в качестве босса — прежде Мори-сан, готовивший его на свое место, так откровенно не отступал в сторону.       Это был первый раз, а значит, Осаму вернется в хорошем настроении, полный боевого запала и жажды любить.       Чуя загнул пальцы на левой руке. — Обед, потом душ, потом еще душ, — бормотал он под нос, шагая по коридорам в сторону комнаты любовника.       Лучше заняться собой сейчас, чтобы потом не тратить время. Дазай от радости мог начать ласку несдержанно и даже грубовато.       Кольцо приятно холодило палец. Чуя отмахнулся от мыслей, любят ли они друг друга.       Чего гадать.       Время покажет.