Нам снился сон

Вода. Она все больше поглощала меня, засасывала, затекая в рот, нос, глаза, пока я совсем не перестала видеть берег. Видеть единственный путь к отступлению, к жизни. Королева хотела, чтобы я умирала. Раз за разом тонула, плавала, окруженная белыми акулами. Иногда они подбирались так близко, что я видела их зубы, заглядывала в черную бездну глаз, и просто от страха мое сердце разрывалось. Я не могла позволить акулам убить меня. Мне казалось, что это намного больнее, чем утонуть. Умереть и не видеть этих хищников никогда в своей жизни. Но жизни не было. Я попадала сюда снова и снова; я знала, чего Она желает, но не могла позволить победить. Акулы будто специально выжидали, они не нападали сразу, лишь кружили и наблюдали. Я знала, что Она следит, что это Она смотрит черными глазами и ждет пока я сдамся. Глеб предупреждал обо всех опасностях, что могли меня ждать, говорил, что не стоит доверять этому месту. Но телефонная будка сразу была на пляже, как только я очнулась. Глеб успел сказать все, что не сказал Таисии, из-за чего Она его погубила. Я все равно не могла ничего сделать, не успела. Королева пришла сразу после окончания разговора. Несмотря на жару от нее веяло холодом. Да что там холодом, она ступала исключительно по снегу, что, развеваясь, ложился пушистой дымкой возле ее ног. Я даже не уверена, были ли там ноги вообще, потому что снежный дым был будто продолжением ее белоснежного длинного платья. Она предложила мне два варианта выхода отсюда. Первый заключался в том, что я просыпаюсь там, где и уснула, и все будет как прежде: школа, родители, беззаботная жизнь. Но не будет одного — моих друзей. Важные и дорогие мне люди исчезнут. В тот момент, когда я выберу свою свободу, они обретут смерть. Причем, не просто смерть, а муки, в которых страхи поглощают их, затаптывают снова и снова. А они будут это помнить. Я не могла допустить такого. Никогда. Поэтому выбрала второй вариант. Я сразу поняла, почему оказалась на пляже после слов Глеба. Ведь второй вариант заключался в моем страхе. Море. Два года назад пьяный отец пытался меня утопить. Он держал мою голову под водой так долго, что я уже почти распрощалась с жизнью, воздуха в легких катастрофически не хватало. Но меня спас проходящий мимо человек. Ведь все было ночью, пляж закрывался, людей не было. Отца не посадили, ему абсолютно ничего не было. Он даже не чувствовал свою вину. Только вспоминал мне тот ужасный день каждый раз, когда напивался. Говорил, что жалеет только о том, что я не утонула в море. *** Дана пришла на их место первая, она не хотела задерживаться долго дома: отец снова напился и стал буянить. Девушка быстро сделала все уроки, вернее, прочла все заданное, а письменное решила списать у Артура, как всегда. Ей нравилась больше литература, чем математика, а Артур учил абсолютно все, поэтому с ним можно было поговорить о прочитанном материале. Хоть они и учились в разных школах, но в класс ходили один и тот же, с теми же книгами и домашними заданиями. Девушка принесла пять бургеров — каждому по одному и несколько пачек чипсов, сухариков. С нее всегда требовалась только еда. Чтобы не скучать Дана открыла одну пачку чипсов с беконом и присела на диван в углу, где не выглядывали пружины, и открыла любимую книгу. Дома девушка никогда не могла спокойно почитать, поэтому делала это везде и всегда: метро, школа, прогулка, парк. Она и сама не любила быть дома, не то что бы ее кто-то выгонял или доставал, хоть это бывало чаще, чем хотелось бы. Мама оставалась ночевать на работе неоднократно, ей нужно было как-то содержать семью. Папа не мог найти даже подработку из-за многочисленных пьянок. Дана часто получала от родителей, в ее памяти были только ненависть, злоба и крики. Не проходило ни дня без ссор между ними, доставалоь и девушке. В детстве Дана никак не могла понять, почему отец так сторонится: он никогда с ней не играл, не делал уроки. Даже разговоров избегал. Пока случайно не нашла документ в дальнем ящике стола об усыновлении. К счастью, эту новость девушка приняла спокойно и без скандалов. И это прояснило нелюбовь отца к ней. Она не понимала только одного: почему мама не разведется с мужем-алкоголиком, ведь он поднимает руку не только на Дану. Лишние вопросы она не задавала и вообще оставила в тайне свою находку. Девушка не хотела никаких проблем, поэтому и молчала, ожидая своего совершеннолетия. Соломенно-рыжие волосы были собраны в высокий хвост. Дана никогда не ходила с распущенными — они ей мешали. Разве что на праздники под уговорами подруг она распускала и выпрямляла вечно вьющиеся волосы. Большой термос стоял на деревянном столе с тремя ножками, Дана всегда делала чай с мятой для Евы, ведь та обожала этот напиток. Дана беззаботно читала, ждала своих друзей. Они должны были прийти с минуты на минуту. Но прошел уже час, и до сих пор никого не было, тогда девушка решила позвонить Еве — первому человеку в списке контактов. После пары гудков Дана услышала очень знакомую успокаивающую мелодию. Она стояла на звонке у подруги с тех пор, как они познакомились. Мама Евы играла на пианино, а девчонка обожала сидеть возле матери и слушать, пока не уснет. Мелодия звучала приглушенно, звук шел от двери, Дана подумала, что девушка стоит возле дома. Она решила пойти проверить и спросить почему та не заходит, а мерзнет на улице. Книгу спрятала обратно в рюкзак, по пути нажимая отбой на сенсоре телефона, она была уверена, что подруга стоит за дверьми в их хижину. Ева лежала на прогнившем пороге: ее курточка черного цвета была расстегнута, шапка валялась возле деревянных ворот. Дана подбежала к подруге, с ужасом в глазах, начала трясти девушку, чтобы она очнулась, а потом заметила на ее лбу засохшую кровь. Лицо ее было покрыто инеем, губы посинели; наверное, она лежала тут довольно долго, и тело успело замерзнуть. Дана попыталась поднять подругу и занести внутрь, чтобы немного отогреть и вызвать скорую. Хоть паника рвалась наружу, разум был холодным. Подросток держала себя в руках, пыталась вспомнить уроки экстренной помощи. Но ничего не приходило в голову. Хотелось кричать и звать на помощь, колотить подругу, чтобы та только очнулась, и все стало бы намного проще. Дана тянула Еву по земле, так как ее сил не хватало, чтобы нести такой вес на руках. Замерзшее тело стало тяжелее, да и зимняя одежда не облегчала ноши. Дана уложила подругу на диван и первым делом накрыла ее своей курточкой. На пушистых накрашенных ресницах крупинки снега начали таять, тушь стекала по щекам. Дана достала телефон и попыталась набрать номер скорой, но руки настолько замерзли и тряслись, что удалось ей сделать задуманное только с шестого раза. Слезы на глазах мешали четко рассмотреть картинку, она вытирала их, отчего руки мерзли еще сильнее. Наконец, Дана набрала верный номер и смогла нажать на вызов. — Ты не поможешь ей. Голос был неузнаваем, слишком тихим и неожиданным. Девушка от испуга подпрыгнула на месте и повернула голову на звук. В самом дальнем и темном углу стоял Глеб, по крайней мере так казалось Дане. Его фигура была расплывчатая, нечеткая, только голубые глаза внимательно смотрели на девушку. — Глеб? Когда ты успел прийти? Помоги мне, она, наверное, ударилась головой, — Дана показала на подругу, которая выглядела почти неживой, а потом подошла к парню. Она ужаснулась от того, что увидела ближе. Это точно был не ее друг, лишь иллюзия, дымчатая фигура, которая словно смотрела в душу. У Даны на секунду промелькнула мысль, что она сходит с ума или уже слишком замерзла, чтобы трезво соображать. — Тебе пора спать. Утробный и железный голос эхом отдавался последней фразой. Она шокированно смотрела уже на пустой угол, и только гудки набранного номера скорой вывели девушку из оцепенения. Дана точно знала, что прошло несколько минут после того, как она нажала вызов. Все было так странно. Она поднесла телефон к уху. Но гудки сменились шумным приливом воды на берег, шторм становился все сильнее, разбиваясь о большие камни, оставлял на берегу дохлых медуз и разломанных ракушек. Слезы высохли, в руках больше не было телефона, на диване не лежала подруга, а перед глазами была тьма. Темнота и соленый привкус на губах. «Тебе пора спать». *** Она лежала на влажном песке, морщась от яркого солнца. Дана поднялась и осмотрелась. Кроме бесконечного моря и пляжа, девушка увидела только красную телефонную будку, стоявшую всего метрах в двадцати. Это было даже страннее того, как девушка оказалась на пляже летом, когда на дворе, насколько она помнит, зима. Ближе к морю Дана приближаться не рискнула. Пляж казался пустынным, безлюдным. Единственным вариантом было пойти к будке. Телефон зазвонил в тот момент, когда девушка собрала соломенно-рыжие волосы в тугую гульку и поднялась на ноги. Дана шла уверенно, без единого опасения или страха. Все происходило так, будто было задумано с самого начала. Она никогда не паниковала во сне, потому что всегда знала, где находится. Дана еще с самого детства могла управлять сновидениями или же просто идти по наклонной, зная, что останется жива в реальности, что проснется в любой момент. — Алло? — Дана? Ох, черт! Кажется, Она решила забрать нас всех. Ты не связывалась с Евой? — Глеб говорил шепотом, старался так, чтобы подруга его услышала. — Э-э-э, — то, что на том конце находился ее друг, напрочь выбило из состояния спокойствия и уравновешенности, — нет. Ева без сознания на диване лежит на нашем месте. Глеб, а ты где вообще? Я видела тебя в хижине. — Нет. Это Она играет нами. С нашими страхами и ценностями в жизни. Она всегда старается ударить по больному. Знает каждую уязвимость и давит на нее, давит, пока ты не сдашься и не закричишь от боли. — Кто она, Глеб? О ком ты говоришь? — ее глаза забегали по пляжу, девушка выискивала загадочного человека про которого говорит друг. — Королева. — Чего? Ты там это, накурился? — она фыркнула. — Послушай меня, пожалуйста, я не успел предупредить Таю. Не пытайся выбраться из своего места, я не знаю, что ты видишь сейчас и где вообще находишься, но это не важно. Просто не будь предсказуемой. Если впереди тебя то, чего ты боишься больше всего — иди к нему, — парень говорил быстро, старался отчетливо выговаривать каждое слово. — Это море. Ты предлагаешь нырнуть мне в него? — Именно. Я не дошел до конца своего раунда. Дойди ты… — Так, стоп! А ты где? — Во Тьме, Дан. Когда Она уходит, я могу связаться с вами. И тогда Глеб рассказал подруге все, что знал сам. Даже не знал, там сложно знать что-то наверняка, лишь догадываться. Но он не хотел, чтобы друзья повторили его судьбу. Глеб почти сразу понял, где он и что происходит. Поэтому Королева и пришла за ним. Ей не нужны такие. Дана не сразу поверила в слова друга, она подшучивала над его неадекватным состоянием, но все так же внимательно слушала и улавливала каждое слово. Потом она обернулась, рыская взглядом по бесконечному пляжу в поисках загадочной Королевы. И, наконец, нашла. Она стояла недалеко, легкий ветер развевал длинное платье, колыхал подол. Снежная дорожка простилалась под каждым ее шагом. Ледяные глаза обрамляли длинные пушистые ресницы припорошены инеем. Дане вспомнилась Ева, когда та лежала на разломанном диване вся в снегу. И тогда в углу был не Глеб. Это была Она. Она пробралась в сознание девушки, как залезала в голову к ним всем. Дана уснула еще до того, как взяла в руки телефон. — Что тебе надо?! — девушка, не раздумывая, вышла из будки, ее голос был уверенным и строгим. Она думала, что Королеве не сломать ее, если не будет бояться. Королева шла медленно, властно приближаясь к своей цели. Чем ближе она подходила, тем холоднее становилось Дане. Солнце только светило, но не грело. — Что выберешь ты: свою смерть или смерть друзей? — ее голос морозом прошелся по телу, отчего заставил Дану неприятно скривиться. — Жизнь, — все так же уверенно, ее голос не дрожал. — Хочешь я расскажу, что будет с твоими друзьями? Как они мучительно и долго будут умирать, переживать свою смерть заново и помнить? Или же вы можете выбраться живыми вместе. Что выберешь ты? Нет-нет. Это же не правда, Она не даст нам уйти живыми, если мы пройдем все раунды, найдем сами выход. Это игра. Игра, в которой нельзя победить, как бы ни старался. Так к чему все эти слова? Она просто дает шанс, зарождает надежду, чтобы потом ее растоптать, погасить единственный луч и наслаждаться этим. Я видела ее хищный оскал, Она ждала ответ, который был очевидным. — А что потом? Я знала, что будет потом, чувствовала. Но я хотела услышать это от нее. — Вы вернетесь домой. Может быть. Она улыбнулась, показала все свои белоснежные зубы. Это не было правдой. Мы не вернемся. Уже больше никогда. — Я выбираю второй вариант. Королева стояла на берегу, так далеко, что было видно лишь белую фигуру на желтом песке. Я не чувствовала под ногами земли, ее не было. Я плавала в море, пыталась грести к берегу, но чувствую, как ногу что-то хватает, обволакивает и тянет за собой. Тянет вниз. Я задержала дыхание и нырнула посмотреть, постараться выпутаться, но там ничего не было. Ни водорослей, ни рыб, ни медуз. Меня просто тянуло вглубь, в темноту. Будто в воронке, я кружилась не в силах всплыть, чтобы подышать, набрать в легкие побольше воздуха и постараться выбраться, постараться выжить. Солнце наверху потускнело, волны колыхали расплывчатую фигуру единственного лучика, что был так далеко и недоступно. Что-то коснулось плеча, я повернулась. Последний воздух неожиданно покинул мои легкие, что стремительно наполнялсь водой. Акула плавала слишком близко, смотрела мне в глаза, касалась кожи легонько, но и этого хватило, чтобы закричать от страха. Только я не знала, что это лишь начало. Что не акула является моей смертью, а вода в легких, когда я начала захлебываться… Она думала, что Королеве не сломать ее.