Столкновение

Глава отбечена. Бета: Призрачная, НеЗмеяна Глядя на своего воспитанника, Рауль лишь покачал головой. Гарри хоть и стал более спокойным, уравновешенным и вдумчивым, но все же не избавился от поспешности в суждениях и поступках. — Оставим вашего Дамблдора на десерт, — с этими словами, Рауль вытащил из кармана небольшой светло-коричневый футляр и положил его на стол. — Сейчас у нас есть более важное дело. Мужчина отодвинул в сторону стул, освободив в центре комнаты побольше пространства, и, посмотрев на Гарри, сказал: — Иди, прими душ. Для обряда твое тело должно быть чистым, как свежевыпавший снег. А вот это… — Рауль выудил из кармана маленький мешочек и протянул юноше, — ты наденешь. — Эмм… надену… куда? — промычал Гарри, недоуменно разглядывая мешочек в своих руках: в него мог поместиться разве что носовой платок. — Так, у нас мало времени. Живо в душ! В ванной рассмотришь, что там лежит, и разберешься, на что это надевать! — скрывая улыбку за сердито нахмуренным выражением лица, прикрикнул Рауль, открывая футляр и доставая оттуда нечто, похожее на толстый карандаш золотистого цвета. Гарри пожал плечами и отправился в душ. В доме царила тишина, нарушаемая разве что тиканьем настенных часов. Эта штука была действительно уродливой: темно-коричневый коробок, в который засунули квадратный циферблат. Каждый час она издавала отвратительный бухающий звук. В детстве Гарри частенько со страхом просыпался, услышав сначала скрежет, а потом бой, напоминающий скорее звук упавшей в кастрюлю железной ложки. Тетя Петунья как-то «проехалась» по поводу «отличного подарка Мардж». После этого дядя Вернон надул толстые губы-вареники и не разговаривал с ней несколько дней. «Как же я люблю, когда приходит Рауль!» — сбросив с себя джинсы и белье, подумал Гарри, вставая под освежающий душ. Гость делал что-то такое, из-за чего родственников до самого утра и пушкой было не разбудить. Правда, сегодня тишина обуславливалась отсутствием «дорогих его сердцу» дядюшки и тетушки. Дадли сопел в своей спальне, но последние годы кузен его даже не раздражал. Вообще, они после второго курса негласно заключили нечто вроде перемирия под девизом: «Ты не лезешь ко мне, и я не лезу к тебе». Условия договора до сих пор ни одна из сторон не нарушала. Минут десять Гарри с наслаждением плескался под душем, и, наконец, когда кожа на подошве ног и рук слегка съежилась, юноша решил, что уже достаточно чистый. Он снял с крючка полотенце, накинул его на шею, взял в руки малюсенький мешочек и с нескрываемым любопытством потянул шнурок. Конечно, он знал о бездонных кошельках, но интуиция подсказывала ему, что это не тот случай. Так и оказалось: сунув в мешочек два пальца, Гарри подцепил какой-то тончайший и невесомый, словно паутина, материал и потянул. На его руку легла прозрачная золотистая ткань, судя по ощущениям шелковая. Юноша, вздернув брови и приоткрыв рот, встряхнул квадратным куском материи перед собой. Если бы не прозрачность, то его можно было бы принять за набедренную повязку. — И как я это… и куда я его надену? Оно же… — Гарри почувствовал, как от смущения слегка загорелись уши. Нет, он давно перерос тот возраст, когда постоянно краснел, бледнел и потел от волнения и смущения, но сам факт того, что ему нужно надеть ЭТО и показаться перед Раулем, словно он был одалиской или еще кем-то в этом роде, выбивало смелого гриффиндорца из колеи. Гарри вздохнул, повесил мерцающую ткань на край ванны и принялся тщательно вытираться. Закончив с растиранием, он еще раз тяжело вздохнул и взял в руки «одежду», несколько секунд покрутил кусок ткани то так, то эдак, но, поняв, что не найдет на нем ни подсказок, ни застёжек, поднес к бедрам. Как только ткань коснулась тела, она словно ожила: выскользнув из пальцев, обхватила его бедра; поползла вверх по груди — обхватила торс; дальше — по рукам. Выпучив от изумления глаза, Гарри наблюдал за движением по его телу тонкой материи. Потом, оторвавшись от её созерцания, он взглянул на себя в зеркало и тихо ахнул. Ткань оказалось совсем не прозрачной, скорее наоборот. Она плотно облегала шею и грудь, свободно висела на руках. Её нижний край доходил почти до пола. В общем, он был облачен в невероятно красивый длинный халат, которого, к слову, вообще не ощущал на себе. Гарри высушил волосы, собрал их в хвост и, бросив последний взгляд в зеркало, вышел из ванной. Он неслышно открыл дверь в свою комнату и застыл соляным столбом, приоткрыв рот. В её центре на полу был начерчен круг с иероглифами. Внутри круга — четыре знака стихий: земля, воздух, вода и огонь и кроме того они отражались в воздухе… или наоборот. Гарри знал об обряде, но не рассчитывал, что Рауль будет проводить его сейчас. Мужчина, не скрывая лёгкого удивления, разглядывал своего воспитанника. — Хм… я, конечно, ожидал, что ты вырос не только внешне, но и внутренне, но не предполагал, что настолько! — В смысле? — Гарри неуверенно прошел вглубь комнаты, предварительно закрыв за собой дверь. Он остановился рядом с кругом, не отводя взгляда от прислонившегося к столу Рауля. — Ну, Антуан Леруа — последний из мужчин рода — на своё посвящение был облачен как монах: ни единого обнаженного участка кожи, хотя к его 17 годам у него уже насчитывалось около десяти любовниц и один незаконнорожденный отпрыск, — Рауль хмыкнул и, лукаво улыбаясь, оглядел Гарри с ног до головы, — а ты просто вылитый хозяин гарема: невероятно сексуальный, сногсшибательно красивый и… очень опасный. Гарри подавился воздухом и закашлялся от подобной характеристики. — М-м-м… э-э-э… ну… ну, видимо, клочок ткани у него был побольше, — наконец выговорил он, чувствуя, как краска с ушей переместилась на шею. — Да нет, тот же самый. Этот эльфийский шелк заговорён так, чтобы раскрыть внутренний мир мужчины. — Так это и есть «обрядовые одежды»! — теребя полу халата, воскликнул Гарри. — Да, — Рауль подошел к нему и снял резинку, скрепляющую его волосы. — Ничего лишнего не должно быть на теле. Надеюсь, кроме халата на тебе ничего нет? — Нет, — качнув головой, буркнул Гарри, чувствуя себя немного неловко. Рауль запустил обе руки в длинные густые волосы Гарри и слегка взъерошил их: — Вот и хорошо! А теперь садись в центр. Гарри шагнул в круг, опустился на пол и, скрестив ноги, положил руки на колени. Поза была не очень удобной, но за месяцы тренировок он стал достаточно гибким, чтобы избежать болезненных ощущений от подобного положения. Как только его ладони соприкоснулись с коленями, по позвоночнику побежали мурашки, кончики пальцев рук и ног слегка защипало, тепло разлилось по всему телу, и Гарри чуть прикрыл глаза, наслаждаясь приятными ощущениями. — Что ты чувствуешь? — тихий шепот, словно музыка, ласкал слух. — Тепло… расслабленность… мышцы плавятся, — Гарри сидел на полу с полуприкрытыми глазами и слегка покачивался. Линии круга засветились ярко-оранжевым светом. Рауль сел рядом и начал тихо напевать. Слова очаровывали и обволакивали, они напоминали хрупкие пальцы, прикасающиеся к струнам гитары и извлекающие из них прекрасную музыку. Символы четырех стихий с каждым произнесённым словом все быстрее и быстрее двигались, образовывая вокруг Гарри светящийся купол, закрывая его от внешнего мира. Закончив заклинание, мужчина одним лёгким движением поднялся с пола. «Теперь остается только ждать», — Рауль сел на кровать, не спуская пристального взгляда с юноши. Он, конечно, многое знал о жизни Гарри Поттера, сам обучал его некоторым премудростям, но никак не ожидал, что «обрядовая одежда» будет выглядеть так. Судя по поведению мальчика, он видел на себе халат и ничего более, но Рауля просто потрясло то, что предстало пред его глазами. Гарри оказался не только рано повзрослевшим и не просто сильным, а очень сильным магом. А после обряда «слияния» он будет одним из могущественнейших… и спаси Мерлин того, кто встанет у него на пути. Рауль даже пожалел Дамблдора. Старик сам еще не знает, что своими руками превратил «наивного несчастного сироту» в своего серьезнейшего врага. Кого-кого, а марионеток в роду Леруа отродясь не было, и Гарри никогда не простит предательства Дамблдору. Мужчина вздохнул и, поднявшись, стал собирать вещи в сундук. На всё про всё у него ушло минут двадцать. Рауль уменьшил сундук, засунул его в мешочек, подошел к клетке с белоснежной совой и привязал к лапке птицы. Так же он прикрепил и свернутое письмо. — Тебе придется подождать, девочка. Но обещаю, ты скоро встретишься с хозяином. А теперь лети! — мужчина открыл окно и выпустил птицу. Когда белая точка скрылась из виду, к дому, тихо урча мотором и шурша гравием, подкатила машина. Дурсли вернулись. А вслед за звяканьем ключей и тихим спором супругов раздались хлопки аппарации и вой сирены, оповещавшей о прибытии незваных, но вполне ожидаемых гостей. Рауль взглянул на Гарри: золотистый с вкраплениями серебра купол вокруг него был достаточно ярким. Это означало, что он защитит мальчика даже от смертельного проклятья, но, как только он побледнеет, обряд завершится, и в первые минуты Гарри окажется уязвим для заклинаний и будет не способен сам себя защитить. Мужчина поставил щит, закрывающий Гарри со спины, и вышел из комнаты. Пожиратели смерти уже вовсю хозяйничали в доме. Грохот на кухне, голоса, наперебой выкрикивающие «Crucio». Вопли боли и ужаса четы Дурслей мало волновали Рауля. Единственное, что ему было нужно, — это защитить Гарри, как можно дольше отвлекая внимание на себя. Бесшумно передвигаясь, Рауль стал спускаться по лестнице. Метнувшаяся к нему тень застала мужчину на середине пролета. Одно четкое движение, и ряженый в маске, даже не крякнув, упал на ступеньки. Но вот стук тела услышали. Чертыхнувшись, Рауль побежал назад и прижался к стене в ожидании гостей. Первого он убил быстро, а второй с воплем: «Avada Kedavra», отпрыгнул в сторону, и летящее заклятье с чавканьем врезалось в стену, пробив в ней приличную дыру. Зеленый луч Пожирателя, взъерошив волосы, пролетел в нескольких дюймах от лица Рауля. Перекатившись по полу, маг послал в ответ серебристый луч — и в этот раз увернуться Пожирателю не удалось. «Если тебя примут, то в компании безголовых привидений станет на одного больше», — мужчина обновил на себе чары «Хамелеона» и снова двинулся к лестнице. В поле зрения попали еще трое: двое стояли по обеим сторонам от лестницы, прижавшись к стене, а еще один спрятался за углом, только кончик палочки выглядывал. Еще как минимум двое на кухне. Мужских воплей уже слышно не было, а вот от женских душераздирающих криков закладывало уши. Рауль стиснул зубы, но со своего места не сдвинулся. Он умеет ждать. Сейчас главное — Гарри. — Поттер! Выходи сюда! «Так, это, кажется, тот, кто показывает мне кончик своей палочки». — Иначе твоя тетка сдохнет! «А это уже с кухни. Итого пять, если считать, что на ку…» Рауль метнул пару заклятий на неожиданно сорвавшихся с места Пожирателей смерти. Один сразу свалился, зато второй с ловкостью кошки увернулся и со скоростью света стал кидать проклятья в ответ. Посыпалась штукатурка, и пыль попала в глаза. Рауль попятился назад, выставляя перед собой щит и одновременно пытаясь проморгаться. Глаза щипало, взбежавший по ступенькам Пожиратель смерти расплывался. Рауль почувствовал резкую боль в колене и еле успел увернуться от летящего зелёного луча. Судя по точности — маскировка с него спала. — Поттер! Я с тебя живьем кожу сдеру, маленький ублюдок! — зарычал, посылая в сторону Рауля заклинания и одновременно увертываясь от встречных, Пожиратель смерти. «А почему они считают, что Гарри один»? — мужчина присел, кривясь от боли, и, выставив вперед ещё левую руку, послал в ответ на красный луч волну огня. Дикий вопль и запах палёного волоса подсказал, что цель уничтожена. Внезапно его отшвырнуло к стене. Плечо и ребра хрустнули, весь левый бок обожгла дикая боль. Рауль покачнулся, прижимая руку: в глазах потемнело, и он осел на пол. Сквозь кровавую пелену боли, застилающую глаза, Рауль все же заметил в комнате Гарри сиреневую вспышку и, стиснув зубы, рывком вскочил на ноги. Ввалившись в комнату, мужчина облегчённо выдохнул, увидев, что мальчик в безопасности, но купол вокруг него уже посветлел. Рауль тряхнул головой и, закусив губу, сконцентрировался. Пот застилал глаза, кровь хлюпала в ботинке, вся левая сторона тела была словно в огне, но мужчина установил еще один щит перед Гарри. Рауль сделал шаг к и упал на колени, споткнувшись обо что-то. На долю секунды боль оглушила его. Перед глазами заплясали огненные круги, а в ушах нарастал гул. Встряхнувшись, он с трудом сконцентрировал свой взгляд на чем-то под его руками. «Чем-то» — оказался труп Пожирателя. Его серебристая маска «играла» в тусклом свете комнаты. — Проклятье… окно! — прошипел сквозь зубы Рауль, переступая через тело. Луч врезался ему в спину. Мужчина отлетел к окну, едва не вывалившись из него. Крутнувшись волчком, он послал ответное заклятье: они одновременно сорвались с обеих рук и врезались в два направленных в него луча. Срикошетив, одно заклинание Рауля все же попало в цель. Второй Пожиратель смерти был отброшен назад красным лучом. Мужчина вскинул руку, и в копошащуюся в проходе тень врезался темно-красный луч. Не успело заклинание еще долететь до цели, как Рауль покачнулся и стал оседать на пол. Его подхватили, не давая упасть, сильные руки. Оторвав взгляд от входа в комнату, он встретился с испуганными зелеными глазами Гарри. — Все… нормально, малыш. Порт-ключ… у меня… на шее… поместье… уходим, — с трудом выдавил из себя мужчина, изо всех сил стараясь оставаться в сознании, но с каждой секундой его сердце замедляло свой бег. «Чуть-чуть, еще немного», — эта мысль билась в его голове, помогая сконцентрироваться на главной цели. Заметив движение в дверном проёме, Рауль, уже теряя сознание, нашел в себе силы оттолкнуть от себя мальчика и швырнуть в Пожирателей огненный шар. Крик ударил по перепонкам. Теряя сознание, он почувствовал, как Гарри снова подхватил его, и, ощутив рывок, Рауль облегченно выдохнул. *** Гарри виделось тёплое ласкающее кожу солнце. Лучики проникали в самое сердце, согревали изнутри, изгоняли вросший в душу холод, к которому он так привык за последние годы. Он вдыхал полной грудью чистый, свежий, как после дождя, воздух, и голова кружилась от тишины. Тело наполнялось силой. Он сидел на мягком ковре из травы, запрокинув голову, глядя распахнутыми глазами в ярко-голубое небо, теряясь в нём. Было так тепло. Хотелось летать, разрезая толщу воздуха, распахнув объятья навстречу ветру. Тишину постепенно сменил нарастающий гул. Гарри открыл глаза как раз в тот момент, когда мимо него промелькнула чья-то тень. Он нахмурился и попытался сконцентрировать свой взгляд на тёмном силуэте. Получилось не сразу: вспышки чуть ослепили и дезориентировали. Но осознание, что что-то происходит, пришло очень быстро. Вскочив на ноги, Гарри сощурил глаза и схватил со стола волшебную палочку. Действуя на автомате: он послал невербальный «Stupefy» в тёмный силуэт у двери. Повернув голову, Гарри в ужасе ахнул и, подлетев к другу, подхватил его, не давая упасть. Сладковатый запах ударил в нос. Под его руками тело Рауля было липким и скользким от крови, сочащейся из многочисленных ран. Рубашка была вся изрезана и изорвана, белое лицо, повернутое к нему, словно светилось изнутри. — Всё… нормально, малыш. Порт-ключ… у меня… на шее… поместье… уходим, — хрип был едва слышен, но рука оказалась на удивление сильной и Гарри впечатало спиной в стену. Секунду спустя огромный клубок огня сорвался с рук Рауля и поразил двух Пожирателей, в ступоре замерших в проёме двери. Последовавший крик был совершенно жутким и оглушающим. Юноша снова подлетел к мужчине и схватил уже оседающее на пол тело. Рывком подтянув его вверх, Гарри развернул и, обняв одной рукой за талию, прижал спиной к себе. Рука скользила, но он не обращал на это внимания. Странное спокойствие снизошло на Гарри. Не было мыслей и эмоций — только инстинкт. Именно благодаря ему, Гарри сумел выставить перед собой сильнейший щит за пару секунд до того, как в комнату ворвался «Адский огонь». И за эти же две секунды он впервые выпустил из своей палочки зеленый луч. *** Сильный ветер раскачивал ветви деревьев, срывая с них мелкие сухие веточки. Они срывались и летали, врезаясь в землю или в редких путников, имевших глупость бродить по улице в эту ненастную летнюю ночь. Дождь лил, не переставая, вот уже несколько часов. Погода резко изменилась после того, как Дементоры вышли из-под контроля Министерства и покинули Азкабан вместе со сбежавшими заключенными. Ремус Люпин одной рукой сжал воротник потрепанной мантии, а второй пытался вытереть лицо и протереть залитые дождем глаза. Он, прищурившись, вглядывался в темноту. «Черт! Что могло её так задержать»? — мелькнула мысль за секунду до еле слышного хлопка аппарации. — Люпин, ты какого Мерлина торчишь у всех на виду? — прорычал ему кто-то в ухо. — Грюм... — выдохнул тот, оборачиваясь, — ты, что тут делаешь? Где Тонкс? — Я за нее! — рыкнул он в ответ. — Идём за мальчишкой! Оставив вопросы на потом, оборотень последовал за хромоногим аврором в отставке. Тот, несмотря на утерянную конечность, довольно быстро передвигался, и уже через пять минут мужчины замерли около дома номер 4 по Тисовой улице. Люпин сделал шаг к двери, но Грюм резко схватил его за плечо, вынуждая остановиться. Экс-аврор, как ищейка, втянул воздух и, повертев головой из стороны в сторону, чертыхнулся. Незаметно для Люпина выхватив волшебную палочку, он описал в воздухе окружность, затем что-то прошипел и, наконец, сдвинувшись с места, подошел к входной двери. Три раза громко стукнув, Грозный Глаз застыл в ожидании. У оборотня было странное предчувствие — это, вроде, и не ощущение опасности, но и на душе почему-то неспокойно. На всякий случай вытащив волшебную палочку, он встал позади Грюма так, чтобы в поле его зрения попадала тускло освещённая улица и входная дверь. Секунды ожидания растягивались, превращаясь в минуты, а в доме царила оглушающая, тревожащая тишина. Люпин нахмурился и чуть повернул голову, прислушиваясь к любому шороху. Напрягая до предела слух оборотня, Ремус подался вперед, буквально вжимаясь в дверь. В доме явно кто-то передвигался, и этот кто-то сейчас замер у двери. Неожиданно Люпина накрыла тьма, но сознание, тем не менее, он не потерял. Тёмная остаточная магия тонкой струйкой выползала из дома и обвивала своими щупальцами Ремуса. Грюм с шумом втянул в себя воздух и одним движением выбил дверь. То, что предстало перед их глазами, Люпин, да и Грюм, еще не скоро забудут: вся прихожая была в пятнах крови, а посреди коридора бесформенной кучей лежали изломанные тела. Аластор резко повернул голову направо: около стены, забившись в угол, сидел толстый мальчик — кузен Гарри. Его огромные и совершенно пустые глаза смотрели прямо перед собой. — Великий Мерлин! — выдохнул Ремус и опустился перед ним на колени. — Гарри... нужно найти Гарри! Услышав вскрик, Дадли вздрогнул, его глаза закатились, и он потерял сознание. Люпин вскочил на ноги и, не обращая внимания на крик Грюма, понёсся к лестнице. У подножья Ремус мельком взглянул на два тела в черных мантиях и побежал вверх по ступенькам, не задерживаясь рядом с ними. В середине пролета оборотень споткнулся об еще один труп и, припав на одно колено, зашипел от боли. Люпин стиснул зубы и, замедлив темп своего передвижения, поднялся на второй этаж. В коридоре было чуть светлее, чем на лестнице, поэтому еще два тела в черных мантиях, лежащих недалеко друг от друга, он увидел сразу. И кровь… она была повсюду. Чувствуя подкатывающую тошноту от сладковатого запаха, Ремус двинулся дальше, но, пройдя несколько шагов, резко остановился: дверь, ведущая в комнату Гарри, была выбита. В коридоре перед ней лежало четыре тела в черных мантиях. Ноги еще одного выглядывали из комнаты. Люпин в ужасе прикрыл глаза. — Надо проверить... — хромая, Грюм прошел мимо застывшего оборотня и, оказавшись около двери, застыл. Люпин потёр глаза. Сердце от охватившего его страха почти не билось, во рту пересохло, ноги дрожали, и Ремус с большим трудом заставил себя сдвинуться с места. Когда он приблизился к Аластору, то не смог сдержать хриплого звериного рыка. Обгоревшие стены комнаты были покрыты толстым слоем копоти, только окно ярким пятном выделялось на чёрном фоне. Тусклый свет уличных фонарей проникал внутрь. Грюм взмахнул палочкой, и комнату залил яркий свет. При тусклом освещении комната выглядела устрашающе, но сейчас, когда каждый уголок был хорошо освещён, это было чудовищно. Ничего не осталось. Только лежащие то тут, то там кучки пепла говорили о том, что в комнате когда-то была мебель. Железный каркас стоявшей у стены кровати оплавился и принял причудливую форму. Грюм шагнул в комнату. Прах сгоревшего наполовину человека рассыпался, стоило только экс-аврору задеть его ногой. — Стой... вдруг... вдруг... — Это не Гарри, Рем, — Аластор судорожно сглотнул, разглядывая волшебным глазом останки, — это тоже Пожиратель... Мальчик устроил им достойный приём. Они медленно вошли в комнату, с особой осторожностью делая каждый шаг. Тёмная остаточная магия липла к телу оборотня, как вторая кожа. Он начал задыхаться, перед глазами замелькали тёмные круги. Зажмурившись на мгновение, он потряс головой: иногда обостренное звериное чутье играло с ним злую шутку. Грюм с шипением шагнул к окну и замер. Люпин, справившись с головокружением и тошнотой, подошёл к нему и глянул вниз. Горло перехватило, а в сердце словно вонзились острые когти, оставляя за собой кровоточащие раны. Ремус даже не понял, когда успел упасть на колени рядом со сгоревшим дотла человеком. — Гарри!! — полувой-полурычание. Ремус задрожал. Обеими руками он оперся об пол, не в силах сдержать слёз, и тихо, беззвучно зарыдал. Он проклинал себя за сдержанность по отношению к мальчику. За то, что часто наступал своим чувствам на горло, прислушиваясь больше к Дамблдору, чем к себе. За свою звериную сущность, не позволившую быть ближе к ребенку своих друзей. А сейчас его сердце разрывалось от невыносимой боли. На его плечо легла рука. — Возможно, это не он, Рем, — тихо прошептал Грюм. Его хриплый голос вывел Люпина из состояния эмоционального шока. Оборотень вздрогнул и поднял воспалённые красные глаза вверх. Потянув носом воздух, Ремус содрогнулся от запаха. — Когда... почему... почему никто не узнал... не помогли... — Ремус с трудом выдавливал из себя слова, пытаясь справиться с дрожью и слезами, продолжавшими литься по щекам. — Судя по всему, этим вечером. А не узнали, потому что дом был закрыт куполом. Я заметил остатки заклинания, как только мы подошли, — Аластор взмахнул палочкой: он пытался уловить хоть что-нибудь, указывающее на то, что тело, лежащее в комнате, не является Гарри Поттером. Он медленно и аккуратно ступал по периметру комнаты, плетя узоры заклинаний. Ремус все еще сидел на полу и молча следил за ним. Аластор слегка наклонился и провёл палочкой вдоль того, что осталось от трупа: лёгкое тёмно-серое облако появилось и исчезло. Грюм нахмурился, но отчего-то его хмурое лицо зажгло едва заметную искорку надежды в душе оборотня. — Это не он, — выдохнул Аластор после еще нескольких пасов волшебной палочкой. — Ты... ты уверен? — Почти... я почти уверен, что это не Гарри. Остаточная магия... аура — совсем не те... не похожи на Поттера. — Адский огонь мог все выжечь... изменить, — Ремус уже чуть заметно улыбался, но всё же боль, сжимающая сердце, не давала полностью расслабиться и поверить в невероятное. Поверить в то, что Гарри жив. Экс-аврор ничего не ответил, но отошел от тела. Проговаривая себе под нос какие-то заклинания, он вышел из комнаты и пару раз взмахнул волшебной палочкой над мертвыми телами. — «Seko»... очень сильное. «Stupefy» и «Seko»... вместе... очень необычно. А это вообще не пойму, что такое, — бормотал Грюм, плетя заклинания над Пожирателями. — «Avada»... один раз... странно: с трудом определяется... похоже, отраженная... слишком сильная, — Грюм скрылся из вида, но оборотень все еще слышал его бурчание. — Разорвала почти пополам. Так, а это что за... твою мать!! Люпин, услышав возглас, вскочил на ноги и выбежал из комнаты. Грюм стоял над Пожирателем смерти, об которого споткнулся Ремус, и держал маску в одной руке, а второй выводил узоры волшебной палочкой. — Что... что такое? — Мортон... чёртов ублюдок! — прорычал Аластор, пиная тело искусственной ногой, отчего оно скатилось вниз по лестнице. — Эллисон? — Люпин сбежал по ступенькам и выругался сквозь зубы, увидев члена Ордена Феникса. — Вот как они прошли сквозь защиту! — Да не было тут никакой защиты! — гаркнул Грюм и, плюнув на мертвое тело, стал водить палочкой над другими. — Как не было... о чём ты? — Проверь мальчишку, — указав на находившегося без сознания Дадли, прошипел Аластор. Сам он подошел к чете Дурслей. Ремус знал, что они были отнюдь не самыми прекрасными людьми на свете, но такой участи не пожелал бы никому. Люпин оглядел коридор и решил отлевитировать подростка на кухню. Подняв в воздух грузное тело, он осторожно, стараясь не поскользнуться на крови, сплошь покрывающей пол прихожей, прошел мимо Грюма, шипевшего проклятья в адрес... «Дамблдора»? — Люпин вздрогнул и чуть не уронил кузена Гарри, но вовремя вернул сконцентрировался и, уложив того на диван, обернулся к Грюму. — Что ты обнаружил? — Надо здесь подчистить, связаться с Тонкс и вызвать авроров, а потом и магловскую полицию. — Аластор! — Так, что тут с мальчишкой? — Грюм подошёл к дивану и провел несколько раз палочкой вдоль тела Дадли. — Проклятий нет... повреждений тоже. Видимо, просто шок. — Аластор, что ты обнаружил? — Ремус видел, что друг не желает отвечать на заданный вопрос. Но он должен знать… в конце концов, он имеет на это право… — Потом... мы поговорим потом. А сейчас — за дело! В течение нескольких часов они и вызванная в срочном порядке Тонкс удаляли все следы битвы и тела мертвых Пожирателей смерти. Грюм молчал. Люпин и Тонкс, не спрашивая ни о чем, просто делали, что им говорили. — Слушай, хотел спросить, зачем ты попросила Грюма прийти вместо тебя? — они стояли на крыльце, молча наблюдая за действиями Аластора, который наворачивал круги вокруг дома, чертыхался, сыпал проклятьями и что-то напевал, водя по воздуху волшебной палочкой. — У отца был сердечный приступ. Пришлось везти в больницу. — Как он? — обеспокоено спросил Люпин, зная, что у мистера Тонкса это был не первый приступ. — Нормально, — Тонкс вздохнула. — Как думаешь, что все это значит? — Хватит трепаться! Вызывайте авроров! — Грюм треснул кулаком по перилам крыльца. — А я ухожу отсюда. И запомните — меня тут не было! Ни для кого! Ясно?