Столкновение

Глава отбечена. Бета: НеЗмеяна. Следующие пять дней прошли относительно спокойно. Во всяком случае, директор не вызывал его к себе, хотя Поттер частенько ловил на себе взгляд пронзительных голубых глаз, ускользавший, как только Гарри оборачивался к Дамблдору. Нечто подобное уже происходило на пятом курсе. Тогда это безумно злило. Сейчас же он внутренне посмеивался, правда, испытывая некоторую тревогу. Интуиция буквально вопила, что что-то назревает, но вот что именно, было не понятно. Возможно, такому настрою поспособствовал вид потолка в Большом зале — директору и учителям так и не удалось его изменить — при погружении в его черноту голову посещали разные мысли, не способствующие спокойствию. Гермиона, как и подобает лучшей ученице, «убила» весь обеденный перерыв, а также свободную пару в понедельник, чтобы отыскать в настольной книге «История Хогвартса» похожие случаи, но тут её ждал сюрприз: ничего подобного за всё время существования школы не происходило. Гарри данный факт вообще мало волновал. «Чёрный — так чёрный, какая разница, какого цвета потолок?» На своё по глупости высказанное мнение получил чуть ли не получасовую лекцию, половину из которой он благополучно пропустил, но вот очередную ссору двух друзей — нет. Гарри только недоуменно покачал головой, углубляясь в учебник по зельеварению. Он никак не мог понять, как в Роне уживаются совершенно разные черты: то он рассудительный и серьёзный, то буквально через пару минут становится вспыльчивым и узколобым подростком. Но мысли о непостоянстве друга быстро сменились более животрепещущими, ибо предстояло сыграть, и сыграть достоверно. Вообще, удивленные профессора его забавляли, вызывая неконтролируемую улыбку. Но Снейп с МакГонагалл не те маги, которых можно обмануть или ввести в заблуждение. Наверное, именно поэтому Гарри не стал заранее обсуждать с ними сумму неустойки за прерванные «дополнительные занятия», как собирался раньше, а сразу доверил решение данного вопроса своему поверенному. Тот со скрупулезностью, присущей гоблинам, взялся за дело, и утром в понедельник Гарри получил два свитка. Теперь оставалось передать их Снейпу и МакГонагалл, а тем — поставить свою подпись, и на их счет моментально будет перечислено по пять тысяч галеонов. Это значительно меньше тех денег, которые прикарманил бы Дамблдор, но гораздо больше, чем ничего. Только вот Гарри очень сомневался, что профессора подпишут сей документ. И в своей оценке он оказался совершенно прав. Снейп, неспешно прочитав текст, и, не говоря ни слова, попытался испепелить пергамент, но документ, вопреки страстному желанию профессора, снова появился. — Полагаю, уничтожить его нельзя, — произнёс Гарри, стараясь подавить неуместную улыбку. — Как тонко подмечено, Поттер, — скривился Снейп. — К чему весь этот спектакль? — Полагаю, ни к чему, — пожав плечами, отозвался Гарри. — Но, тем не менее, оставьте его себе. В конце концов, вам действительно полагается компенсация за... м… подобный обман. Глядя на то, как Снейп бросил неподписанный пергамент на стол, словно тот был какой-то мерзостью, Поттер поймал себя на мысли, что ему комфортно находиться в одном помещении с зельеваром. Возможно, общая тайна сгладила острые углы в общении. Поговорив еще несколько минут, в основном, о самочувствии Гарри — тема Малфоя-старшего осталась неприкосновенной — они разошлись: Снейп на урок, а Поттер в библиотеку — писать эссе по зельеварению и, если бы не ворчащая мадам Пикс, опоздал бы на трансфигурацию. — Дементор бы всё побрал! — пробормотал Гарри себе под нос, медленно поднимаясь с пола и, нагнувшись, помассировал ушибленное колено. Отряхнув мантию и глянув на часы, Поттер, чертыхаясь и поминая Мерлина и иже с ним, сорвался с места и побежал. Его чуть не занесло на повороте, но, сумев таки избежать падения, он неожиданно в кого-то врезался. По инерции Гарри не только отлетел назад, едва устояв на ногах, но и прихватил с собой пискнувшую от столкновения преграду. Всё это произошло настолько неожиданно и быстро, что пару десятков секунд Поттер приходил в себя, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, не выпуская, однако, из объятий тяжело дышащую маленькую фигурку. — Эй, ты как? — наконец выдохнул Гарри, успокаивающе поглаживая дрожащую спину ладонью. Краем глаза он заметил толпящихся у класса студентов. «Значит, успел вовремя», — мелькнула и тут же исчезла мысль, когда он рассмотрел, кого так крепко прижимал к себе. Гарри попытался отодвинуться — ему совершенно не улыбалось портить настроение руганью — но, вопреки ожиданию, криков и прилагающихся к ним атрибутов не последовало. Вместо этого отвороты его мантии оказались крепко зажатыми в маленьких кулачках, и судорожное сопение перешло в приглушенные рыдания. Поттер растерянно замер, не совсем понимая, в чём тут дело, но отчего-то был уверен, что спрашивать сейчас о причинах совершенно не характерного поведения представительницы змеиного факультета бесполезно. Поэтому Гарри шагнул назад, скрываясь за углом от остальных студентов, и прислонился спиной к стене. В голове вихрем проносились разные мысли, но ни одна из них не казалась ему более или менее приемлемой. Должно было произойти что-то серьезное, раз Паркинсон настолько не владела собой, что разрыдалась на груди у первого попавшегося и, похоже, она не понимала, кто оказался её неожиданной «жилеткой». Гарри вздохнул, поднял руку и, прищурившись, посмотрел на часы. Проклятье! Поттер на мгновенье прикрыл глаза. МакГонагалл еще больше Снейпа не терпела опозданий, а ему совершенно не хотелось портить настроение своему декану перед разговором. И словно мало ему было вцепившейся в мантию слизеринки, так из-за угла вырулила ещё одна. Почувствовав раздражение (правда, он не понимал из-за чего: то ли из-за возникшей ситуации, то ли из-за своей растерянности — плачущие девушки всегда вызывали в нём противоречивые чувства), Гарри посмотрел сначала на замершую Булстроуд, потом на притихшую и периодически икающую Паркинсон, поднял глаза и чертыхнулся: по коридору спешила МакГонагалл. Ну что за невезуха! Гарри едва слышно застонал. Глядя на своего декана, он приготовился к шквалу вопросов и претензий, но, к его удивлению, этого не последовало. МакГонагалл лишь слегка качнула головой и, глянув, как показалось Поттеру, с жалостью на находившуюся в его объятьях девушку, устремилась к классу. Гарри слегка нахмурился: он внезапно услышал то, на что не обращал внимания… ну, кроме всхлипов Паркинсон, так как не заметить их было весьма затруднительно. «Что там такое?» — пронеслось в голове, но от размышлений его оторвала слизеринка. Девушка судорожно вздохнула и медленно отстранилась. Её руки всё еще лежали у него на груди, но уже не стискивали изрядно помятую к тому времени мантию. К ней тут же подскочила Булстроуд и, одарив Гарри совершенно непонятным ему взглядом, приобняла за плечи Паркинсон и, что-то тихо шепча ей на ухо, повела в сторону лестниц. Гарри несколько секунд хмуро смотрел им вслед, задаваясь вопросом: «Что все это значит?» Потом, кое-как приведя мантию в более-менее надлежащий вид, сделал пару шагов и едва не столкнулся с Ноттом. Первое, что увидел Гарри — шикарный синяк на пол лица. Слизеринец просипел что-то нечленораздельное и, опалив Поттера бешеным взглядом, пролетел мимо, словно за ним гналась стая гиппогрифов. Впрочем, как Гарри позже красочно рассказали в гриффиндорской гостиной, подобное сравнение было недалеко от истины. Тогда же он узнал причину срыва Паркинсон. — Утром она получила письмо с сообщением, что на её дом напали Пожиратели и все, кто там был, погибли, — Гермиона тяжело вздохнула и обвела взглядом притихших сокурсников. Недавняя веселость исчезла без следа, а в глазах присутствующих застыл страх за собственные семьи. — Нотт стал всячески измываться по этому поводу, — на этот раз произнес Дин и потер лоб. — Ну, и Малфой с Забини ему как следует врезали. — А вы добавили, — протянул, слегка ухмыляясь, Гарри и пожалел, что в тот момент был не в курсе событий, а то бы тоже поспособствовал улучшению вида слизеринца. Трансфигурация прошла по плану: минимум магии, максимум писанины. Вообще всю неделю на тех уроках, где нужна была волшебная палочка, они занимались теорией, писали самостоятельные и пару проверочных работ, словно все профессора сговорились между собой, давая Гарри время прийти в себя. И, как подозревал Поттер, это была заслуга его декана. После урока Гарри, как и было задумано, подошел к МакГонагалл. В отличие от Снейпа, декан Гриффиндора несколько минут пыталась донести до него, что он заблуждается. Гарри некоторое время внимательно слушал, но стоило прозвучать: «Мистер Поттер… Гарри, я всё понимаю. Я понимаю, что вы чувствуете себя преданным, но, поверьте, ни я, ни профессор Дамблдор не желаем вам ничего плохого. Гоблины весьма…» — и вот тут его терпение лопнуло. Ему было откровенно плевать на последствия. Схватив сухонькую руку декана, он быстро произнес слова самой коротенькой клятвы, в случае невыполнения которой последствие было сродни нарушению Непреложного обета. Не давая МакГонагалл опомниться, он буквально приказал применить к нему легилименцию. Немного шокированная его жесткой настойчивостью, она послушалась. Гарри «показал» подслушанный разговор и беседу с Рагноком. По мере «считывания информации» лицо декана Гриффиндора становилось все бледнее и бледнее, пока краски, присущие здоровому организму, окончательно не исчезли, делая кожу болезненного пепельно-серого оттенка. — Мне все равно, верите ли вы в то, что увидели, или нет. Я не собираюсь что-либо доказывать или выслушивать лживые объяснения, — произнес Гарри спустя пару минут. Он даже не сразу заметил, что МакГонагалл «вынырнула» из его сознания — все его силы были направлены на подавление гнева, возникшего после «оживления» воспоминаний — и лишь когда услышал шумный выдох и звук упавшего на каменный пол чего-то железного, пару раз моргнул, фокусируя взгляд на своем декане. — С чего вы взяли, что я вам не верю? — голос поразил Гарри своей хриплостью и какой-то надтреснутостью, словно МакГонагалл испытывала невыносимую боль. Поттер обеспокоенно посмотрел на бледную женщину — не хватало еще, чтобы она потеряла сознание — и облегчённо выдохнул, встречаясь с ясным взглядом своего декана. Собственно, он вообще не собирался углубляться в подробности своей жизни, но, действуя скорее инстинктивно, чем обдуманно, он вдруг понял, что совершенно не жалеет об этом. — Я исхожу из того, что вы мне недавно пытались доказать, — пожав плечами, отозвался Гарри. МакГонагалл вздохнула и, взмахнув палочкой, подняла с пола медный кубок. Они проговорили часа два, так как трансфигурация была последним уроком не только у него, но и у декана Гриффиндора. Она дала добро на дополнительные занятия по ряду предметов, кроме того, включила в его расписание древние руны. С неохотой, но всё же ей пришлось смириться, что при такой нагрузке Гарри действительно будет не до квиддича, и согласилась с тем, что Джинни будет наилучшим кандидатом на роль ловца, как, собственно, и Рон — капитана. Удивительно, но МакГонагалл не стала выпытывать подробности наследия и принимала лишь ту информацию, которой он делился добровольно. Уходя из кабинета трансфигурации поздним вечером, Гарри был доволен как никогда. Отличное настроение продлилось до утра, ровно до момента, когда он, взлохмаченный, с красными от недосыпа глазами, выполз вместе с Невиллом из-за полога своей кровати и нос к носу столкнулся с Симусом. Финниган ничего не сказал, только сжал губы в тонкую ниточку и, резко развернувшись, выскочил из спальни. Гарри пожал плечами, не подозревая, что последствия их с Невиллом бессонной ночи, проведенной за разборкой в мельчайших подробностях клубневидных растений, применяемых для приготовлений противоядий, аукнутся после обеда. — О, Поттер и Лонгботтом, сладкая парочка! — прогнусавил Нотт и загоготал вместе с Креббом. — Какого соплохвоста тебе надо, Нотт? — со вздохом поинтересовался Гарри, даже не обернувшись. Весь обед он провёл в теплицах. Невилл демонстрировал, что рассказывал ночью, и, боясь опоздать на чары, гриффиндорцы поспешили к кабинету. К их облегчению, они не только не опоздали, но и пришли раньше остальных. Устроились возле окна и, тихо переговариваясь, ждали прибытия сокурсников, но первыми, как назло, подошли слизеринцы. Эта парочка придурков уже всех достала. Прошло всего ничего, а большинство студентов, завидев новоиспеченного старосту, шарахалось в сторону, как от чумного. Рон, умудрившийся в первый же день подраться и наложить на Нотта неприятное проклятье, сцепился с ним и в воскресенье, схлопотав день отработок и минус сто баллов с Гриффиндора. — Мне просто интересно, кто из вас подставляет зад? Гарри медленно повернулся: оба слизеринца стояли в паре шагов от него и Невилла и ухмылялись. Краем глаза Поттер заметил появление остальных представителей змеиного факультета, впрочем, не особо спешивших поддержать веселье своих сокурсников. Они «подпирали» противоположную стену у двери, ведущей в класс, и настороженно на них поглядывали, прислушиваясь к разговору. Невилл слегка пошевелился, и Гарри понял: тот приготовился к возможной драке. Вот только если она и состоится, то отнюдь не будет магической. — А мне безразлично, что там тебе интересно, Нотт. Очень советую убраться от меня подальше, — холодный голос даже Гарри показался совершенно незнакомым. Он с удовольствием наблюдал, как гаснут мерзкие ухмылки слизеринцев. Кровь понеслась по венам быстрее от осознания, что скоро можно будет выпустить пар. Он даже не подозревал, насколько ему не хватало хорошей драки, пока Нотт его не зацепил. — А то что? Вы парочка почти сквибов, Потти! — похоже, Нотт чувствовал себя очень уверенным, даже несмотря на то, что они с Крэббом были в меньшинстве, ведь остальные сокурсники-слизеринцы не будут вмешиваться, Гарри был в этом совершенно уверен. Но последняя фраза, словно что-то запустила в его голове. Невилл не был таким уж беспомощным, как все думали, просто он слишком сильно стеснялся и не показывал на том же ЗОТС всех своих способностей. «…не все видимое кажется очевидным, и не всякий слабый им является…» — голос профессора Блэка зазвучал в его голове. Определенно, эти фразы относились к кузену, ведь не зря же он тоже подходил под пророчество, только вот что они означали? Да, Невилл не такой слабак, каким кажется, да и трусом он точно не был. Значит ли это, что два высказывания об одном и том же или нет? — Нотти, ты, никак, хочешь вообще лишиться яиц? Так ты только скажи, я с превеликим удовольствием тебе помогу! — Гарри вскинул голову, услышав непривычно-протяжный голос Рона: за размышлениями он не заметил, как подошли сокурсники, теперь они были в явном большинстве. Вот только сие осознание совершенно не обрадовало Гарри, мечтавшего… да нет, испытывающего прямо-таки физическую необходимость кому-нибудь врезать. Однако мечтам не суждено было сбыться тогда, да и потом всю неделю тоже. Крэбб оказался в больничном крыле сразу же во вторник вечером, свалившись с лестницы. А Нотт, оставшись без очень ВЕСкой поддержки, держался вместе с шестикурсниками и явно что-то замышлял. Ловя полный злобы взгляд слизеринца, Гарри ощущал учащённое сердцебиение. Ему до зуда под кожей хотелось вскочить и врезать ему так, чтобы навсегда стереть ядовито-всезнающую ухмылку. Друзья волновались по поводу того, откуда Нотту стало известно, что у Гарри проблемы с магией. А вот его самого это мало заботило — ему было весьма любопытно, чего хотел добиться Финниган, растрезвонив о якобы существующей сексуальной связи между ним и Невиллом и, кроме того, беспокоило, как ко всему этому относится кузен. Но тот пожал плечами и весело улыбнулся: — Может, я всю жизнь мечтал стать любовью Мальчика-Который-Выжил? — Даже так? Ну что же, любовь моя, защищайся! — и Гарри с едва заметной хитрой улыбкой ринулся на Невилла, крутя в руках деревянный шест. После того как Гарри рассказал мадам Помфри, что отчего-то стал чувствовать повышенную агрессивность, которую ему с каждым часом становится все трудней и трудней сдерживать, колдомедик взяла кровь на анализ, но сделала это, скорее, для собственного успокоения, нежели необходимости, и посоветовала заняться физическими упражнениями. — Твоя магия не находит выхода, и скорее всего, именно она поспособствовала выбросу адреналина в кровь. Недолго думая, он сразу же устремился к Выручай-комнате. Раздевшись по пояс, Гарри принялся наматывать круги по сильно увеличившейся комнате, ставшей похожей на спортивный зал. А со среды к нему присоединился Невилл. Рон же все свои силы направил на разработку тактики и стратегии игры, ведь первая тренировка в его новом статусе состоится уже в предстоящие выходные, и друг хотел выглядеть на высоте. Утро субботы выдалось на редкость солнечным и тёплым. Старшекурсники, имеющие право посещать Хогсмид, когда им вздумается и, разумеется, без дополнительного на то разрешения родителей и учителей, потянулись из Хогвартса — кто парочками, кто целыми группами. Придя с позднего завтрака, Рон швырнул свернутую газету и нераскрытое письмо на кровать, разложил на столе большой пергамент и принялся там что-то чертить. Гарри вздёрнул удивленно бровь — в кои-то веки друг проигнорировал вкуснейшие пирожные — и вопросительно посмотрел на Гермиону. Та закатила глаза и пожала плечами: дескать, теперь его за уши не оттянешь от двадцатого по счету плана игры. — А если там что-то важное? — всё же спросил Гарри, поднимаясь и накидывая мантию. — Там нет ничего такого, чего бы я не знал. Мама не отличается разнообразием, — буркнул Рон, почесывая макушку и хмуря брови. — Купи мне несколько шоколадных лягушек, ладно? И скажи Невиллу, что, если что, я ему башку откручу. — Обязательно, — со смешком отозвался Гарри. Отчего-то друзья сразу поверили слухам об их с Невиллом связи, и Поттер не спешил развеивать данное заблуждение. В конце концов, это позволяло спокойно проводить вместе время и не придумывать всё новые и новые причины столь тесного общения. *** — Думаешь, правда, что о них говорят? — Забини слегка прищурился на ярком солнце и покосился на сидящего рядом Драко. — Мне как-то все равно, — недовольно проворчал Малфой, провожая хмурым взглядом Поттера и Лонгботтома: те, переговариваясь, шли по тропинке в Хогсмид. Надо сказать, Драко несколько дней пребывал в прострации после того, что услышал. В Слизерине только глухой был в неведении относительно предпочтений Мальчика-Который-Выжил, и то, что увлечением был не просто парень, а Лонгботтом, не укладывалось у Малфоя в голове. «Он что, не мог себе выбрать кого-нибудь поприличней?» — думал Драко, наблюдая за постоянно перешептывающейся парочкой. Лонгботтом просто светился, а уж улыбку этого тюфяка за все годы учебы Драко вообще не видел. Ещё одним шоком стало известие, что Поттер отказался от капитанского значка и ловцом команды Гриффиндора теперь будет мелкая Уизли. Сначала он думал — это временная замена, но Северус поспешил развеять иллюзии. Нет, Драко был более чем рад, что Поттер не в команде, но что-то не давало ему насладиться моментом, и только спустя пару дней Драко понял — это сожаление: все-таки Поттер был достойным противником, и победить его было делом чести. Всю неделю он периодически одергивал себя, обнаруживая, что неосознанно выискивает Поттера среди толпы гриффиндорцев в Большом зале или в коридорах Хогвартса. Пару раз он заставал Поттера в библиотеке, и опять с ним торчал Лонгботтом, а уж в каком они виде возвращались с улицы, Драко вообще старался не думать, ибо сразу начинал нервно хихикать, что само по себе неприемлемо для аристократа. Он, хоть убей, не мог себе представить тюфяка и неудачника Лонгботтома в постели с кем-то, а уж с Поттером — и подавно. — Драко, куда мы так бежим?! — слегка запыхавшийся голос вклинился в его воспоминания, и Малфой тряхнул головой, недоумённо оглядываясь по сторонам. Заметив впереди маячившую широкую спину Лонгботтома и не менее широкую — Поттера, он повернул голову. Забини встретил его взгляд и прикусил губу, явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Драко скривился, мысленно чертыхаясь и, хмыкнув, отвернулся от уже вовсю хихикавшего и определенно желавшего получить парочку неприятных проклятий Блейза. — Мы не бежим, а степенно быстро идём, — парировал Малфой, приглаживая волосы и одним взмахом волшебной палочки приводя одежду в должный вид. — Советую привести себя в порядок: не хочу, чтобы рядом со мной увидели помятое и неопрятное чучело. Это Поттеру всё равно, что рядом с ним топчется некто, смахивающий на флоббер-червя. — Твоя ревность… — Забини, напомни мне взять у Северуса зелье, улучшающее память, — вздохнув, устало проговорил Драко. — Потому что мне надоело говорить одно и то же: я никого никогда не ревную! Тем более Поттера. И тем более к Лонгботтому. У меня просто воображение заклинивает только от одной мысли об их совместном пребывании в постели, это раз, и, во-вторых, сегодня Поттер должен отправиться на Гриммо, 12 и снять чары с комнаты отца, а не трахаться с кем попало и где попало. — Как скажешь, — миролюбиво отозвался Забини и едва заметно ухмыльнулся. Друг может говорить, что ему угодно, но то, что испытывает Малфой и половина студентов Хогвартса вместе с ним самим, ничем иным, как ревностью… завистью или, на худой конец, любопытством, назвать было нельзя. И Забини очень сомневался, что любопытство и зависть сорвали Драко с места и заставили нестись следом за ставшей самой популярной в школе парочкой. Малфой бросил недовольно-раздраженный взгляд на Забини и удрученно покачал головой. Он правду сказал: никакой ревности не было, да и с чего ей быть-то? Драко хотел трахнуть Поттера — он этого и не скрывал от Забини, а с кем там он спал, его мало заботило. Малфоя совершенно не беспокоил вопрос, под кем были его любовники до него и под кем оказывались после. Для Драко секс являлся источником удовольствия, а не скандалов, взаимных претензий и притязаний. Наверное, поэтому он и не имел дел с девчонками: слишком много проблем они создавали со своей надуманной любовью и слезами. — Как могли Грейнджер с Уизли отпустить Поттера с Лонгботтомом? От него же толку — ноль. — Ты-то откуда знаешь? Может, он, как кентавр, без устали несколько дней… — Я не об этом, идиот! — перебил Забини и, споткнувшись, смачно шлёпнулся на пыльную дорожку. — А о чём, мозг всея Слизерина? — помогая подняться с земли матерящемуся Забини, выдавил из себя Драко и расхохотался. — Хватит ржать, кентавр ты наш недоделанный, — буркнул Блейз, отряхиваясь. — Хочешь еще? — отсмеявшись, поинтересовался Драко с угрозой. — А я-то что? Разве не ты бил копытом… ой, простите, рукой в грудь, хвастаясь, что укатал Стефена и Сэма и круче самого крутого кентавра? — невинно глядя на возмущенно ворчавшего Драко, произнес Блэйз и ухмыльнулся, завидев на бледных скулах красные пятна. Драко ускорил шаг, проклиная Забини и свою несдержанность. Тогда он действительно гордился, но вот какого соплохвоста его потянуло рассказать этому… этой заднице, понять не мог. А теперь расплачивался за свой длинный язык. — Я имел в виду, что, если возникнет опасность, Лонгботтом не сможет защитить не только Поттера, но и себя, — как ни в чём не бывало продолжил Блейз, поравнявшись с сердито шагавшим Драко. — И, кстати, мне вот интересно: кто растрезвонил о проблемах у того с магией. — Разве некому? У гриффиндорцев одна болезнь на всех — словесное недержание. О… решили время зря не терять, — пробормотал Драко, наблюдая за тем, как Лонгботтом и Поттер заходят в трактир «Кабанья голова». — Ну, чего встал-то, идем! Что-то мне со всей этой кутерьмой выпить захотелось, — и, не дожидаясь ответа Драко, Блейз устремился к видавшей лучшие времена лестнице. *** Зайдя внутрь трактира, Гарри слегка поморщился от застарелого запаха старых окурков, покрывавших чуть ли не весь пол, и обвел полутёмное пространство цепким взглядом. Кроме него и Невилла, здесь ещё находились три посетителя, никак не отреагировавшие на скрип открываемой двери, да бармен, скользнувший по ним равнодушным взглядом. — Кажется, нам туда, — еле слышно прошептал Невилл, кивком головы указывая в сторону небольшого тускло горевшего светильника, видимо, служившего своего рода ориентиром. Осторожно ступая по грязному полу и стараясь ни во что не вляпаться, ребята быстро преодолели расстояние до плохо освещенной лестницы и, переступая через две ступеньки, за считанные секунды поднялись на второй этаж. — Ну наконец-то, а я уж было начала волноваться! — раздался ворчливый голос, и перед ними, словно из воздуха, материализовалась маленькая старушка, облаченная в такую же одежду, как и Снейп-боггарт. Не выдержав, Гарри весело хмыкнул. — Добрый день, миссис Лонгботтом, — почтительно поклонившись и поцеловав поданную сухонькую руку, поприветствовал её Поттер и улыбнулся. — Рад вас видеть. — Я тоже, Гарри, я тоже. Идём, нечего торчать у всех на виду, — старушка резво развернулась, устремляясь к приоткрытой обшарпанной двери. Ребята переглянулись, оглядели пустой коридор и, пожав плечами, последовали за ней. Следующие три часа пролетели совершенно незаметно для временных обитателей непрезентабельного номера второсортной гостиницы. Обсуждали всё, начиная с детства и юности миссис Лонгботтом, оказавшееся в итоге ложью, и заканчивая рассуждениями, кому всё это было нужно. — А вы не думали, что сам Гриндевальд мог изменить вам обоим память? — спросил Гарри, отрываясь от изучения семейного древа Невилла. — Думала, вот только я не нашла достаточно убедительных причин для этого. — Разве защитить своих детей от преследования за то, что их отец тёмный маг, не достаточно убедительная причина? — Вот именно, — согласился Поттер и посмотрел на Невилла: тот был необычайно серьезен и хмур и, кроме того, всё о чём думал кузен, можно было «прочитать» по его лицу, и это очень не нравилось Гарри. Нелепые слухи помогали без лишних проблем оставаться им наедине, но и привлекали излишнее внимание. Если директор вздумает влезть в их отношения, то Невилл не сможет противостоять Дамблдору, и тот с лёгкостью узнает то, что никто, кроме их семьи, не знал… служащий Министерства не в счёт. — Я собираюсь встретиться с отцом. Задумчиво разглядывая кузена, Гарри не сразу понял, из-за чего Невилл вдруг закашлялся. А тот, едва справившись со сбившимся дыханием, просипел: — Это что, шутка? — С чего бы мне шутить, внук? — резко ответила миссис Лонгботтом, поджав бледные губы. — Я не желаю умереть, так и не узнав всей правды. Жаль, что с Аурелией нельзя поговорить, — повернув голову и глядя в помутневшее от грязи и времени окно, тихо произнесла старушка. Весь её секундный гнев испарился, и Гарри увидел, как поникли хрупкие плечи. — Почему нельзя? Можно! Правда, я сам не нашел время побеседовать с портретами, но все их перенёс на площадь Гриммо, и… — Все портреты в Поттер-Мэнор лишены магии, Гарри, — перебила его миссис Лонгботтом, грустно переведя взгляд на Поттера. — Ты ведь не знаешь, что там случилось? Дамблдор тебе не рассказывал, я права? — Нет, — после секундной заминки отозвался Гарри и почувствовал, как сердце на мгновенье замерло, предчувствуя что-то. — На имение напали, причём сделано это было до того, как неожиданно пала защита. — Предатель? — Может быть, хотя вряд ли. Дело в том, что внутрь дома каким-то образом попал один очень древний артефакт. Он-то и активировался в нужный момент. Защита была разрушена и… Аурелия с Чарльзом погибли, прихватив с собой изрядное количество… нападавших. — Пожиратели? — едва слышно спросил Невилл. Августа посмотрела на внука. — Что бы ни случилось, не снимай амулет и никому не говори о нём. Тот в ответ кивнул. Старушка, сдвинув брови, посмотрела на Гарри и пояснила: — Этот артефакт защищает сознание… всё равно, что окклюменция, только его действие не зависит от концентрации мага. Тебе тоже не помешало бы такой надеть. Насколько я знаю, у Поттеров было два таких. — Меня защищает магия эльфов, — не то чтобы Гарри был против дополнительной защиты, просто ему сейчас куда интересней было узнать о происшествии в Поттер-Мэнор. — Значит, портреты не двигаются? — Нет. Не двигаются, не говорят и не живут… собственно, изображений, как таковых, на большинстве полотен нет. Сплошная серо-черная дымка, как на… — …самом доме, — закончил Гарри. А он-то думал, что это копоть от Адского огня. — Вы там были с отцом? — Да. Джеймс был несколько не в себе, ну, и Дамблдор попросил меня, как самую ближайшую подругу Аурелии, сопроводить мальчика и помочь с похоронами. Имение было практически стерильным, ни единого магического следа не наблюдалось, только вот я уже видела подобное и… — … решили сами всё выяснить? — несмотря на неприятные и требующие разгадки новости, Гарри усмехнулся: ему определённо всё больше и больше нравилась миссис Лонгботтом. Кажется, высказывание профессора Блэка: «Не каждое видимое кажется очевидным…» подходило чуть ли ни каждому второму. — Ну, почему же сама… — старушка хитро ухмыльнулась и открыла было рот для дальнейшего повествования, но её прервал грохот. Окно разбилось, засыпав пол мельчайшей стеклянной крошкой, здание тряхнуло, и в то же мгновение дверь резко распахнулась, врезавшись в стену. — Так-так, какая встреча! Гарри резко вскочил и вздрогнул от обжигающей ненависти, вспыхнувшей в нём, стоило только раздаться холодному голосу. Откуда-то из глубины стала подниматься волна ярости, улыбка, смахивающая на оскал, зазмеилась у него на губах, и Гарри с какой-то извращенной радостью ждал… рука крепко сжимала новую палочку, волны магии от кончиков пальцев расходились по всему телу, даря ни с чем не сравнимое блаженство полёта. — Белла, у нас совершенно нет времени для светской беседы… так что, пока! — спокойный голос миссис Лонгботтом никак не вязался со стремительностью её проклятья, врезавшегося в грудь Лестрейндж и отбросившего её назад. — Ну, чего стоим? Быстро убираемся отсюда! Втроём с палочками наперевес они выскочили в коридор, и в Гарри кто-то врезался, опрокидывая на спину. По инерции Поттер вцепился в мантию, утягивая за собой этого «кого-то». Буквально через мгновение Гарри перевернулся и, подмяв под себя чертыхающегося светловолосого… — Малфой! Опять ты? — воскликнул он, разглядев, наконец, совершенно не аристократично сквернословившего слизеринца. — Что… что значит опять? — прохрипел Малфой, пытаясь вывернуться из-под Поттера. Но Гарри, еще секунду назад пребывающий в ярости, не спешил его отпускать. — Эй, мальчики! Будете обжиматься чуть позже, — проворчала миссис Лонгботтом, закончив связывать оглушенную Беллатриссу. — Белла явно не одна пожаловала, и надо убираться отсюда, пока группа поддержки не появилась. — Вот именно… слезь с меня, наконец, — едва слышно прошипел Драко. Как он ни старался, сбросить гриффиндорца ему так и не удалось. — «Хорошо хоть перестал душить, эльфийский придурок!» — подумал Драко, по инерции протягивая руку мгновенно вскочившему Поттеру. Тот резко дёрнул, и Малфой даже пискнуть не успел, как оказался на ногах. Закрыв связанную Лестрейндж в комнате и наведя на себя чары «Хамелеона», два слизеринца, два гриффиндорца и миссис Лонгботтом, осторожно ступая, двинулись к лестнице.