Столкновение

Глава отбечена. Бета: НеЗмеяна Получается, теперь мы вообще без директора… — задумчиво протянул Гарри и, отвернувшись от окна, сел на подоконник. С того момента, как его и Малфоя чуть не застали в весьма пикантной ситуации Скримджер и компания, прошел по меньшей мере час, во всяком случае, небо из тёмно-бордового с оранжевыми вкраплениями на горизонте превратилось в бархатно-синее. Прежде чем последовать распоряжению заместителя Главы магического правопорядка и покинуть лазарет, Гарри на пару минут задержался, дабы послушать, что тот скажет — благо, никому из министерских служак не хватило ума наложить заглушающие чары — но когда услышал: «Мистер Малфой, расскажите, что вы помните», — скривился и направился в Гриффиндорскую башню. В гостиной было как всегда многолюдно, но, вопреки ожиданиям, ни Рона, ни Гермионы не наблюдалось, зато прежде чем уйти с появившимися наконец-то друзьями, он успел перекинуться парой слов с Невиллом. — Да, профессор МакГонагалл будет вроде старейшины, — Гермиона потерла виски. — Я ведь историю Хогвартса знаю очень хорошо, но нигде не упоминалось, что же означает девиз «Не будите спящего дракона», и вот наконец-то всё стало понятно… — М-м-м… что? Я ничего такого не помню, — пробормотал Рон, разваливаясь в кресле и довольно потирая живот. Глядя на него, Гарри рассеянно улыбнулся: поданный ужин ни его, ни Гермиону особо не привлёк, оба были слишком заняты беседой о том, что происходило на экстренном собрании старост, а вот Рон, что называется, оторвался за всех. — И почему я не удивлена? — хмуро отозвалась девушка. — Ты хоть понял, что, ставя подпись в Книге Основателей, ты всё равно, что дал Нерушимую клятву и, будучи старостой школы, принимаешь на себя обязательства по защите студентов Хогвартса… — Ну, я же не идиот, — возмущенно вскинулся Рон и закашлялся, подавившись воздухом. — Ну, так что ты поняла? — встрял Гарри, дабы предотвратить очередной назревающий спор. — Сила, власть, мудрость, знание, добро, зло — каждое из этих качеств присущи одному из четырёх факультетов, но всё вместе олицетворяют дракона, понимаете? — Гермиона подалась вперёд, её глаза азартно заблестели. — Дракон мудрый и сильный, он бывает добрым и злым, он же в некоторых верованиях олицетворяет власть… — Эм… если честно, то не совсем… — Рон почесал затылок, переводя взгляд с девушки на Гарри и обратно. — Ты хочешь сказать, что, объединив силу и магию, Основатели, а позже Главы четырёх домов могли превращаться в дракона? — недоверчиво протянул Гарри. — Точно! Хогвартс с момента его основания был самым безопасным и защищенным местом, а Главы домов, очень сильные маги, имеющие совершенно разные, но дополняющие друг друга качества. — Но как вообще такое возможно: четыре человека и одно, пусть и такое громадное, как дракон, животное… а директор тогда кто? Седло или уздечка? — хихикнул Рон, но, встретившись с хмурым взглядом Гермионы, замолчал и «натянул» на себя серьезное выражение лица. — Это была шутка. Я помню, что до восемнадцатого века директора вообще не было… — Вот именно. Древние знания, слава Мерлину, не утеряны, а просто забыты за ненадобностью. В средние века было слишком опасно рассчитывать только на силу чар замка, кроме того, старосты школы тоже избирались не просто так… — То есть, мы тоже можем стать кем-то? — Рон, ты вообще слушал, о чём говорила МакГонагалл? — Гермиона в раздражении закатила глаза. — Старосты дополняют и усиливают защиту школы… — А когда начал избираться директор, то и защитные чары стали завязываться на нём, — Гарри сощурился, понимая, что с исчезновением Дамблдора нужно будет перенастраивать всю систему защиты. Интересно, на что рассчитывал старикашка, и на что надеялся, исчезая на пятом курсе? Может, на то, что Волдеморт воспользуется сим негласным разрешением и нападёт на Хогвартс, а он явится, как тогда в Министерство, словно принц на белом коне, и в очередной раз докажет всему магическому миру собственную значимость и незаменимость… Гарри стиснул зубы. — Да, об этом МакГонагалл и говорила после того, как мы расписались в Книге Основателей… Знаете, я, например, очень боялась, что она меня не примет, ведь изначально старост избирали, исходя из результатов различных тестов, а ведь последние годы основными и главными критериями отбора являлись успеваемость, лояльность и хорошее поведение, — последнее слова девушка произнесла с весьма скептическим выражением лица, глядя на засопевшего Рона. — Кстати, Малфоя восстановят в качестве старосты… — Да уж, он-то лоялен ко всем, особенно к нам, — беззлобно пробурчал Уизли. — Хотя он лучше, чем этот придурок Нотт. Надеюсь, его морду мы больше никогда не увидим. — Нотт с Крэббом, несовершеннолетние… Как оказалось, — вздохнув, произнесла Гермиона в ответ на вопросительный взгляд Гарри, ибо за весь разговор они ни разу не коснулись темы слизеринцев. — Поэтому они будут заключены под домашний арест… — Разбрасываться Непростительными, значит, взрослые, а отвечать за это, не доросли, — фыркнул Рон. — Ещё будет суд, так что не известно, чем дело закончится. А вообще, не нравится мне всё, что происходит последнее время… И прежде всего, что профессор Дамблдор исчез, — девушка откинулась на спинку кресла и покосилась на замершего у окна Гарри. — Да он просто испугался… — Не говори ерунды, Рон, директор определённо что-то задумал… — Мне кажется, до него дошло, что я не буду молчать. Вот только не могу понять одного: зачем он изначально-то на это пошел? Ведь прекрасно знал, что я могу сопротивляться Империусу… Хотя ощущения были несколько иными, — потирая переносицу, закончил Гарри и, вздохнув, нахмурился: в поле его видимости неожиданно попало светлое пятно. Отняв от лица руку, он наклонился и прищурился. — Что это? Мельком глянув на Гермиону, Гарри взял с подоконника белый конверт с печатью Гринготтса. Вид адресованного на его имя письма несколько озадачил, ибо он привык получать свёрнутый серебристо-серого цвета пергамент, водяные знаки которого представляли собой чередование гербов банка и рода Поттеров. Желая поскорее узнать, в чем дело, Гарри открыл конверт, и следующее, что почувствовал — это резкий рывок. Крик друзей буквально оглушил, разноцветные вспышки замелькали перед глазами. За те пару секунд, пока он с бешеной скоростью «летел» сквозь пространство, Гарри успел обозвать себя полным идиотом и вспомнить нелицеприятные эпитеты, которыми награждал его Малфой в замке Леруа. За мгновение до того, как встретиться с каменным полом, тело пронзила сильная боль. Едва приземлившись, Гарри упал на колени и, свернувшись клубком, мучительно застонал — ощущения были такими, словно в него впились сотни ножей и при малейшем движении рассекали плоть острыми лезвиями. Сколько он так пролежал, боясь пошевелиться, хрипло с надрывом дыша и пытаясь собрать хаотично метавшиеся мысли в кучу, Гарри не знал. Постепенно боль отступила, оставляя после себя вполне терпимую, но неприятную пульсацию, мышцы расслабились. Осторожно повернувшись на спину, Гарри замер в ожидании окрика, насланного заклятия — чего-нибудь, что могло бы пролить свет, во что он опять вляпался. Но стоявшую тишину ничего не нарушило, кроме собственного сиплого дыхания, да звука падающих на камень капель. Облизав губы и скривившись от солоноватого привкуса собственной крови из прокушенной губы, Гарри приоткрыл глаза. Пару раз моргнул и сконцентрировался на еле-еле чадящем факеле и, если судить по темноте вокруг, единственном источнике света. Его основа была массивной даже в таком древнем замке, как Хогвартс, и то факелы были значительно меньше и изящнее… О чём, он вообще думал? Поттер на секунду прикрыл глаза. Как ни странно, страха он не чувствовал — лишь досаду на собственную глупость и желание понять, куда всё-таки попал. Хотя данный вопрос спустя пару минут сам собой отпал, в конце концов, зачем ломать голову над ненужными глупостями, когда надо решать, как отсюда быстрее выбраться и, желательно, пока «гостеприимный» хозяин не вернулся. Ибо что-то ему подсказывало: боль при перемещении была вызвана не защитными чарами Хогвартса. Гарри пошевелился, морщась и вздрагивая от болезненных ощущений, скользнул ладонью по бедру, животу и груди, отмечая пришедшую в совершенную негодность одежду и многочисленные сочившиеся кровью раны… Тролль бы всё побрал! Куда он делся? Гарри замер, сердце «подпрыгнуло», как только он обнаружил, что кулон исчез. Вот теперь, когда до него дошло, что ни палочки, ни амулета при нём не оказалось, Гарри испугался, но ровно настолько, чтобы адреналина в крови хватило резко сесть, повернуться и, привалившись спиной к стене, выругаться. — Так-так-так… неужели старик разочаровался… в своём… мальчике? Гарри вздрогнул и прищурился, вглядываясь в ту сторону, откуда раздался слабый, прерывающийся на кашель и хрипы голос, и открыл было рот, чтобы поинтересоваться, кто тут находился, ибо ничего дальше пары футов вокруг не видел, но тут же его захлопнул: последующий за словами лающе-булькающий смех мог принадлежать только одному человеку. — Белла… — констатировал он. Значит, Дамблдор. Гарри поморщился, вытягивая ноги и прикрыв глаза, уперся затылком во влажную прохладную стену. Мыслей, зачем понадобилось директору его похищать, не было ни одной, но ждать, дабы узнать из первых уст о цели своего прибытия, Гарри не собирался. Он глубоко вдохнул и, стараясь абстрагироваться от болезненной пульсации во всём теле, вытянул руки и сконцентрировался. — Здесь… мощные… чары… ты не сможешь… — закашлявшись, женщина замолчала. Ещё как смогу… Едва ощутимое покалывание на кончиках пальцев вызвало у Гарри улыбку, и спустя пару секунд амулет с разорванной цепочкой влетел в его раскрытую ладонь. — Двигай сюда, ты идёшь со мной. Он сам не знал, зачем ему Лестрейндж. Возможно, чтобы утереть нос директору и компании. Или затем, чтобы порасспросить её кое о чём, тем самым вбив в гроб Дамблдора ещё один гвоздь. Так или иначе Гарри был решительно настроен забрать с собой Беллу. В ответ раздался всё тот же лающий смех. Поттер нахмурился, вдруг почувствовав тошнотворный запах разлагающейся плоти, и вздрогнул, подумав, что хорошо, если зловоние исходило от крысы или мыши… А если оно от… Гарри чуть повернулся, упираясь рукой в стену, морщась и постанывая от пронзавшей тело боли, поднялся. Пару секунд постоял, прислонившись спиной к каменной кладке, наконец, восстановив сбившееся дыхание, он двинулся в ту сторону, откуда доносилось сиплое и затруднённое дыхание его визави. «Только бы не упасть», — с трудом передвигая ноги и чувствуя, как кровь хлюпает в ботинке, подумал Гарри. Едва эта мысль мелькнула в голове, он споткнулся. Чертыхаясь и выставляя перед собой руки, дабы смягчить падение, Гарри завалился вперёд, но, вопреки ожиданиям, приземлился на что-то мягкое. Охнув, он испуганно скатился в сторону. Стараясь глубоко не вдыхать, ибо от усилившегося тошнотворного запаха заслезились глаза, Гарри пошевелился и собрался уж было отползти подальше от странной кучи, когда совсем рядом раздался хрип. — Белла… — замерев на месте, тихо произнёс он и прищурился в попытке хоть что-то разглядеть. Хрип снова повторился и определённо исходил от… О, твою же мать! Гарри протянул руку. — Эй… — осторожно прикоснувшись к «странной куче», он поморщился, почувствовав под руками одновременно что-то склизкое и твёрдое, но определённо живое. Немного помедлив, Гарри придвинулся ближе и, преодолевая рвотные позывы и отвращение, заскользил ладонями по телу. — Ты как? *** Значит Люпин жив… Дамблдор запрокинул голову, глядя на практически полную луну. Сколько лет он не позволял эмоциям выйти из-под контроля, но вот уже который раз за несколько последних недель выходил из себя, и это абсолютно не допустимо. В первый день исчезновения Поттера, невзирая на очевидный просчет и последующее вынужденное исчезновение из Хогвартса, ибо по всему было понятно — Поттер молчать не будет, Альбус пребывал в приподнятом настроении, ибо знал: портал сработал и, следовательно, мальчишка оказался в полной его власти. Но второй и последующие дни представляли собой настоящий кошмар: мало того, что продолжали выходить газеты с возмутительными статьями о его детстве, юности, глупых ошибках, так ещё Министерство, Уизли, невесть откуда взявшийся Люпин имели наглость обвинять его — Дамблдора — в похищении Мальчика-Который-Выжил. Что же, в этом они правы. Только не имели ни малейшего понятия, зачем ему это надо. Опустив голову, Альбус устремил пристальный взгляд на руины. Когда-то здесь был его дом, вернее, лаборатория, скрытая ото всех очень мощными чарами. Время внутри магического купола текло медленно, несколько минут там приравнивались к нескольким часам, а то и дням вне зоны действия чар. А потом дом был разрушен единственным человеком, который был ему дорог. Геллерт… сколько же лет он не вспоминал о нём? Десять, двадцать… нет, с того самого момента, как замок Гриндевальда исчез, испарился, растворился во времени и пространстве, он почти забыл о человеке, к которому испытывал страсть и который его отверг. Осталась лишь безликая фамилия, так часто фигурирующая в газетах и книгах рядом с его собственным именем. Именно тогда в предпоследний раз он позволил эмоциям завладеть собой, но та вспышка ярости стоила того, ибо отправить целый замок «скитаться» в безвременье никому не под силу, и только ему — Альбусу Дамблдору — это удалось. Старик поморщился от неприятного жжения в руках, которое длилось вот уже несколько дней, вытащил волшебную палочку и взмахнул ею: воздух зарябил, между двух возвышавшихся над руинами колонн, появилась тяжелая металлическая дверь. С едва слышным скрипом она отворилась. Вспыхнувшие факелы осветили крутую лестницу, уходившую далеко вниз, и в тот момент, как Дамблдор ступил на первую ступеньку, раздался громкий хлопок, возвестивший о разрыве магического купола.