Месть

      Черный лексус плавно катит по направлению к Стэмфорду. В салоне обитом светлой кожей витает тонкий цветочный аромат. На заднем сиденье лежат два букета и пара бутылок коллекционного вина. На первый взгляд Роберто Тровато расслабленно и беззаботно ведет автомобиль, но чересчур крепко сжимающие руль пальцы, и плотно сомкнутые губы выдают его напряжение. И еще, пожалуй, взгляд. Слишком сосредоточенный. Он смотрит на дорогу, но не видит ее. Роберто выжимает педаль газа увеличивая сопротивление воздуху.       Сколько он уже не был дома? Лет десять? Сразу после окончания школы он уехал учиться на другой конец Америки. После университета практика и работа. По началу он жил у материной сестры.       За несколько лет стал одним из лучших юристов Штата. Купил себе машину, снял квартиру — наконец-то съехал от докучливой тетки, но вернуться домой не мог. Работа привязывала к месту, а деньги были нужны. Каждый месяц он отправлял матери приличную сумму. Это последние несколько лет она ожила: нашла работу, друзей, стала интересоваться жизнью, не то что в первые несколько лет после смерти отца.       Роберто хотел остаться, быть рядом, помогать, поддерживать ее, но она настояла. И, пожалуй хорошо, что настояла. Иначе неизвестно, что бы натворил Тровато оставшись.       Вечернее солнце нежно греет его смуглую кожу там, где может дотянуться, а теплый ветер из приоткрытого окна путается в черных волосах. Роберто сбавляет скорость, и мягко выруливает на объездную дорогу Стэмфорда. Припарковав лексус, он берет охапку белых хризантем, оставляя второй — яркий и жизнерадостный — букет на сиденье, и выходит из машины. Запустив пятерню в растрепавшиеся волосы зачесывает их назад, и идет к большим кованным воротам.       В залитом вечерними лучами кладбище Роберто один. Тем лучше. Нужную плиту он находит быстро. Хоть он и был здесь первый раз после похорон отца, расположение ее навсегда врезалось в память. Черноволосый парень несколько раз пробегается глазами по гравировке: «Витторио Тровато», опускает охапку белоснежных цветов, и мраморным изваянием застывает глядя в одну точку.       Отец, еще живой, гордился Роберто. Тот пошел по его стопам и поступил в лучшую полицейскую академию Штатов. Парень до безумия был рад возможности стать таким же как отец — безупречным, лучшим в своем деле. С нетерпением ждал начала первого учебного года. Но за неделю до отъезда Витторио убили. Он потом только понял, что знает, кто именно предал отца, что был случайным свидетелем этого, но тогда Роберто был просто разбит горем.       После похорон мать пресекла все его попытки остаться и отправила в академию. И уже там он понял, что отца предал Стивен Нил — его напарник и лучший друг. Теперь уже бывший. Роберто лично слышал, как этот ублюдок подробно объясняет, где, когда и как они с Витторио будут ехать, и просил, чтоб прикончили быстро, чтоб не мучался. Жалко было старого «друга»? Да только тогда парень не обратил на это внимание, а потом была суматоха и отчаяние.       Стоило осознанию прийти в голову Роберто, им овладела жгучая ненависть и жажда мести. Но вернуться у него не было возможности. Да и матери он рассказать не мог: они всегда дружили втроем, и теперь их осталось двое. Мать не пережила бы узнав такое. Нил единственный, кто остался помогать ей после похорон. Совесть, видать, замучила эту гниду. А Тровато должен был сидеть на другом конце Америки, и не иметь возможности как-либо ей помочь. Разве что хорошо учиться и не давать повода волноваться за него.       Парень сгорал от бездейственной ненависти и бессилия. Ему оставалось только представлять, как он убьет Нила. Что он и делал. Роберто придумал кучу способов, он ежедневно убивал выродка в своем воображении. Месть стала для него навязчивой идеей.       Со временем Роберто поостыл и поразмыслив, передумал убивать Нила. Во всяком случае пока. Парень решил закончить академию, стать таким же безупречным полицейским, как и отец, и занять его место — стать напарником Нила. Согрешивший однажды — будет грешить и впредь. Втереться в доверие и вывести его на чистую воду у Роберто получится. Он был уверен в себе. А уж припаять ему максимальный срок в самой невыносимой тюрьме Штатов он постарается. Таков был первоначальный план.       Жажда мести подстегнула парня учиться. Он решил, что должен стать лучшим, чтобы осуществить задуманное. И Роберто стал им уже к концу первого года. И радовался до середины лета, что все идет по его плану.       В июле Тровато узнал, что Нил подал в отставку и основал свою компанию «Нил Индастрис». Это разрушило планы Роберто. При таком раскладе сблизиться с ним было бы проблематично. Парень даже впал в отчаяние на какое-то время. Но все разрешилось вполне просто: он перевелся на юридический.       Давно запрятанная боль рвется наружу, грозясь сломать грудную клетку. От нахлынувших воспоминаний ненависть разливается пламенем по венам грозясь судорогой свести конечности. Роберто чувствует подступающую к горлу тошноту. Он сжимает кулаки до белых костяшек, так сильно, что в окружающей тишине отчетливо слышен хруст пальцев.       — Я отомщу, отец, — тихо говорит Тровато, — не сомневайся.       Парень передергивает плечами пытаясь сбросить наваждение, разворачивается и уходит.       Оливия весь вечер не прекращает плакать. Хорошо хоть сдерживает порывы постоянно обнимать и целовать сына. Она приготовила его любимую пасту, ту, которую может готовить только она. И казалось бы ничего не изменилось за десять лет. Но нет. Роберто смотрит на мать подливая ей коллекционное вино и видит на ее лице след оставшийся от минувших лет. Она изменилась.       Да, она выглядит моложе своих лет, но он, не видевший ее столь долго, видит разницу между воспоминаниями и реальностью. Каждая морщинка отдается иголкой в груди. Роберто действительно рад ее видеть. Наконец-то он дома.       Он наблюдает за ней. Как она волнуется понравилась ли ему паста; как периодически подносит салфетку к наполнившимся слезами глазам; как поправляет светлые волосы; как лучится и не может наглядеться на вернувшегося домой повзрослевшего сына.       Он тянется за очередным куском хлеба и сталкивается с ее рукой. Роберто и забыл, насколько кожа матери светлее его. Оливия американка: светлые волосы, светлая кожа с еле заметной россыпью веснушек, и светло-голубые глаза, — спокойная, но с характером женщина.       Витторио же итальянец: смуглая кожа, жгучий брюнет, темпераментный и энергичный мужчина. Он приехал покорять Америку, а покорил Оливию. Это жутко романтичная история от которой Роберто устал еще в детстве. В процессе стал лучшим полицейским Стэмфорда. Всегда говорил, что ничего бы не смог добиться, если б не она.       Внешностью Роберто пошел в отца. От матери достались лишь светлые глаза и, пожалуй, губы. Его внешность частенько играла ему на руку. Особенно в деловом общении с женщинами, которым, в общем-то, и ограничивалось все его общение со слабым полом. Впрочем, к мужчинам он тоже имел свой подход. К разным мужчинам разный подход. Не будь он мастером общения с людьми, не смог бы достичь таких высот.       Оливия подала ему хлеб и улыбнулась:       — Тино, ты только приехал, и уже завтра собрался работать. Хочешь я поговорю со Стивом? Думаю он отпустит тебя на денек.       Роберто на секунду замирает перед тем, как отправить ароматный хлеб в рот. Ну уж нет, он долго добивался того, чтобы Нил взял его к себе в компанию, затем работал на него, самостоятельно поднимаясь по карьерной лестнице, и наконец-то Нил согласился перевести его в главное здание, в котором работает сам, и которое, по счастью находится в Стэмфорде, рядом с матерью.       Они так же не виделись десять лет, и просить выходной, да еще посредством матери, это может сыграть с Роберто слишком плохую шутку в достижении его цели. Правда Нил вполне поддался бы просьбе Оливии, учитывая то, что они до сих пор в весьма хороших отношениях.       Парень и рад был этому и негодовал одновременно. С одной стороны это в некоторых вопросах было ему на руку, с другой.. Да как он может продолжать общаться с Оливией, после того, что он с ней сделал! Пытается вину загладить?       Возможно именно поэтому Нил так не хочет чтобы Роберто работал у него, так сильно сопротивляется его напору. Совесть мучает, и он не может смотреть ему в глаза.       — Прости мам, но работа есть работа, — пожимает плечами Роберто. И чтобы перевести тему добавляет. — Ну как можно так вкусно готовить? Как же я скучал по этому, маам. — Он растягивает последнее предложение, а мать сияет улыбкой.       Мать смотрит чтобы он попробовал все на столе, и это кажется Роберто милым. Она сидит напротив и смакует привезенное им вино, наблюдает за сыном и выглядит чрезвычайно счастливой.       — Ты кушай. Положить еще?       — Ну нет, — театрально округляет глаза парень. — Третья порция явно будет лишней.       Роберто улыбаясь потягивается и встает из-за стола.       — Спасибо большое. Это был лучший ужин за последние десять лет, — без преувеличения говорит он. — Я пойду, завтра рано вставать.       — Подожди, — говорит Оливия, и идет к нему.       Роберто смотрит на нее сверху вниз. Когда он уезжал, был с нее ростом, а сейчас выше матери на целую голову. Она заглядывает ему в глаза и нежно проводит по щеке:       — Я так рада, что ты приехал, — тихо говорит она.       Могла бы и не говорить. У нее на лице все написано. Парень улыбается и накрывает ее руку своей.       — Я тоже, мам. Я тоже.       Роберто вытирает мокрые после душа волосы и ложится в кровать. Она встречает его свежим бельем и старым уютом, сохранившимся с тех пор, как он спал здесь последний раз.       День сегодня был действительно тяжелый. Дорога и кладбище вымотали его эмоционально и физически. Он даже не представлял, как завтра встретится с Нилом. Хватит ли ему самообладания не придушить его на месте. Одно дело работать далеко от него и общаться по телефону, другое встретиться лично. К тому же первый раз после похорон. Впрочем, Роберто решил не думать на эту тему.       По уже сложившейся за столько лет привычке, перед сном он представил, как лишает Нила всего самого дорогого в жизни, и как Нил страдает глядя на него, понимая, что всему этому причиной является Роберто, что это плата за предательство его отца.