Месть

      Погода сегодня просто великолепная. Солнце светит особенно ярко. Отражающиеся блики от окон офисных высоток слепят глаза. Черный лексус мягко заезжает на парковку «Нил Индастрис», и встает на привычное место.       Настроение Роберто под стать погоде. Он целый месяц терроризировал Нила, и тот все же сдался под напором Роберто. Хоть Нил относится к Тровато явно предвзято, по мнению самого парня безосновательно, не признавать его профессионализм и рвение — чистейшая глупость.       Неделю назад Нил поручил Роберто новых партнеров, поставив условие: «Заключаешь договор — переведу к себе на этаж, нет — молча делаешь то, что говорят». Мало того, что сам Нил поставил условия договора, на которые в здравом уме никто не согласится, так еще и предполагаемые партнеры оказались просто невменяемыми. Зато, как и хотел Тровато, ему наконец-то поручили весьма важную сделку. Подпиши он договор с этой фирмой, «Нил Индастрис» просто взлетит, оставив конкурентов далеко позади.       К слову, переговоры идут даже лучше, чем предполагал сам Роберто. Он как раз приехал со встречи.       Роберто вылезает из машины. Его серый костюм сидит идеально на подтянутом смуглом теле, а ослепительная улыбка заставляет прохожих оборачиваться.       Тровато закидывает пиджак висеть за плечом и запускает пятерню в черные волосы, привычным жестом поправляет идеальную прическу.       На стойке администрации Бетти как-то слишком явно пожирает его глазами, впрочем, Роберто привык.       — Это Вилле, — говорит Бетти и зачем-то вручает ему кактус, хлопая густо накрашенными ресничками. — Он собирает излучение от монитора и не требует особого ухода. Я подумала, тебе понравится.       Девушка замолкает, видимо ожидая реакции Роберто. Он ее радости не разделяет, вообще не понимает на кой ему сдалась эта колючка.       — Спасибо, — ослепляюще улыбается он.       Бетти в который раз тает, а он идет к лифту. Хоть кто-то его не ненавидит.       Вообще, работники «Нил Индастрис» четко разделялись на категории: вожделеющие, тихо ненавидящие, и Джозеф Уэст — пожалуй, единственный здесь друг Роберто. К вожделеющим относятся почти все немногочисленные женщины и несколько мужчин, а вот тихо ненавидящих подавляющее большинство. Ну еще бы. Роберто не боится Нила, недавно перевелся, а ему уже в скором времени предстоит повышение. Конечно никого не волнует тот факт, что выполнить условие Нила практически невозможно.       Кстати говоря, Нил похоже тоже относится к категории тихо ненавидящих. Он старается максимально снизить их контакт. На работе они не видятся. Все что нужно Нил передает через посредников. В общем-то, ничего не изменилось. Единственный повод для встречи, от которого они оба не могут отвертеться — ужины с Оливией.       Какого фига она зовет его на семейные ужины и он не может ей отказать, Роберто не понимает. Нет, это ясно, что после смерти мужа он был ее опорой и поддержкой. Да и при жизни они втроем хорошо общались. И Нила, вероятно, мучает совесть, что по факту отнял жизнь у Витторио, и практически разбил ее жизнь.       Но тогда совсем нелогичным кажется холодное отношение Нила к Роберто, и теплое к его матери. Раз уж он виноват, то перед обоими. Может ли быть такое, что Оливию и Нила связывают не только дружеские отношения?       Лифт мягко опускается на этаж и его створки разъезжаются в разные стороны.       — Твою ж мать, — выдыхает Роберто, то ли от пришедшей ему в голову мысли, то ли от представившейся картины.       В кабинке лифта стоят Джереми Мэй и Уилл Килмер. Сейчас, в офисных костюмах, они выглядят весьма солидно, не то, что в первую их встречу. Увидев парней первый раз в костюмах, Роберто даже не узнал братьев. Да, он все же верил, что они братья, находя некое сходство в парнях.       Уилл прижимает Джереми к стене сдавливая его горло ладонью, и наклоняясь к уху Мэя что-то говорит. В принципе ничего особенного не происходит. Килмер выглядел весьма агрессивно, и можно подумать, что они о чем-то повздорили, но стон Джереми, который услышал Роберто как только начали разъезжаться створки, явно был не стоном боли и отчаяния. Уж в этом Тровато разбирается. Даже кактус стремится выскользнуть из его рук.       Килмер отходит от брата(?), одергивает пиджак, и они оба выходят из лифта. Проходя мимо, они, как обычно, даже не смотрят на Роберто. Тровато входит в кабинку и нажимает на кнопку двадцать седьмого этажа.       Пожалуй Мэй и Килмер относятся к самой малочисленной категории — те, кто не замечают и полностью игнорируют Роберто. Собственно, вообще по непонятным ему причинам. Хотя, как заметил Роберто, они так относятся к большинству коллег.       Теперь, после увиденного, Роберто начал сомневаться, что слухи о них были только слухами. Но он все еще был уверен, что они братья. Возможно это правда, и их связывают не просто братские отношения. Впрочем, инцест дело семейное.       Створки лифта разъезжаются и Роберто выходит в коридор. Он чувствует на себе эти ненавидящие, скользкие и противные взгляды. Стены здесь стеклянные, ощущаешь себя будто на сцене. Собственно, его это мало волнует. Но хорошо хоть звукоизоляция идеальная.       Роберто не обращая ни на кого внимания ставит кактус на стол. Жаль, конечно, что Джози в командировке, было бы с кем поговорить. Он пытается сосредоточиться на работе, но мысли о Ниле и матери не идут из головы. Да уж, настроение эта мысль ему подпортила.       Как эта тварь может настолько предавать Витторио? Или это было его изначальным планом: убрать отца и забрать себе мать. А взрослый Роберто будет заниматься своей жизнью и уйдет с горизонта?       Ненависть кипит в Роберто до самого вечера. И когда он едет домой, и даже когда помогает Оливии готовить ужин. Почему-то ее он не винит. Она слабая женщина, после смерти мужа нашла утешение в том, кто был рядом.       — На, поставь на стол, — говорит Оливия передавая ему аппетитно пахнущую пиццу, — Стив должен скоро прийти.       При упоминании о нем, Роберто сжимает зубы до скрежета. Он хватает тарелку и несет ее в зал. Хватит ли ему сил сдерживаться сегодня? Роберто не уверен.       — Пожалуй это вино подойдет, — внезапно из-за спины возникает сияющая Оливия. — Как думаешь?       Парень берет бутылку не глядя и ставит на стол.       — Да, прекрасный выбор.       Мать сегодня выглядит ослепительно. Подведенные глаза, убранные назад светлые волосы с выбивающимися прядями, новое платье, и огромный платок с бахромой, в который она постоянно кутается.       В коридоре что-то зашуршало.       — О, это наверно Стив, — восклицает женщина и сияет еще больше.       Ярость захлестывает Роберто. Какого он заходит без стука, будто к себе домой?! Парень испытывает дикое желание увидеть Нила сейчас же. Конечно, он не знает, что именно намерен сделать, но идет в коридор.       Первое, что парень видит завернув за угол — это приближающийся огромный букет любимых матерью цветов. Букет буквально летит в него, пока не врезается в грудь Роберто.       — Ой, — звонко издает букет, — это тебе, — и тыкается еще раз в грудь парню.       Опешившему Роберто ничего не остается, как взять его в руки. За цветами оказывается пушистая шапка отросших каштановых волос. Длинная челка лезет в огромные ясные ореховые глаза. На него так же непонимающе смотрит мальчик, на вид не больше девяти лет.       Увидев Роберто, он мило краснеет, выхватывает букет и скачет молодым козликом на кухню.       — Мой сын, — холодно произносит Нил проходя мимо.       Не подай Нил голос, Роберто его так бы и не заметил.       — Это тебе, — раздается с кухни звонкий детский голос.       — Ох Бенджамин, мои любимые цветы, спасибо, — отзывается Оливия, даже по голосу слышно, что она улыбается. — Как хорошо, что ты тоже пришел. Я принесу еще одни приборы.       Роберто на автомате идет в зал и садится за стол. Нил уже разливает вино, не обращая на парня никакого внимания. В дверном проеме появляются Оливия с мальчиком.       — Здравствуй Стив, — она подходит к мужчине, и здороваясь целует его в обе щеки. — Бен, вы уже познакомились с Тино?       Худенький мальчик, легкий цветочек, снова заливается краской и подлетает к Роберто.       — Меня зовут Бенджамин Нил, но ты можешь называть меня просто Бен, — лепечет мальчонка, смущенно глядя на Роберто своими большими глазами, и протягивает свою ладошку. Оливия и Нил тактично прячут усмешки в кулаки, и раскладывают пиццу по тарелкам, будто не замечая их.       — Меня зовут Робертино Тровато, — так же официально представляется парень. — Можешь звать меня просто Роберто. — он пожимает ручку мальчика и удивляется, какая она миниатюрная и легкая.       Мальчонка вспыхивает еще сильнее, кажется, что сейчас из его ушей просто повалит пар, поэтому Роберто отпускает его и жестом предлагает сесть за стол. Бен легко огибает стол и садится с отцом, напротив Тино и Оливии.       Мальчишка сидит уткнув взгляд в свою тарелку, и изредка поглядывает на Роберто, явно думая, что тот не замечает. Стоит их взглядам встретиться, он снова пыхнет, утыкается в тарелку и сразу же начинает запихивать в рот новый кусок пиццы.       — Не обращай внимание, — наклонившись, шепчет Оливия. — Он просто стесняется. — она улыбается и продолжает что-то рассказывать Нилу.       Роберто молча ест, даже не вслушиваясь в их разговор. Наличие у Нила сына немного удивляет и остужает парня. Он смотрит на мальчика, и пытается понять, как к нему относится. Да, он ненавидит его отца, и в нем течет кровь Нила. Но ведь он не виноват в том, что сделал Стивен. Тем более они разные. То есть у них одинаково светлая кожа, цвет волос и цвет глаз, схожие черты лица, но рядом с высоким, сильным и мужественным Стивеном, Бен выглядит маленьким, хрупким, трепещущим на ветру листочком. Кроме того, в отличие от серьезного отца, сын неимоверно милый.       Роберто даже сидит до конца, наблюдая за неловким, и очаровательно краснеющим Беном. Обычно быстро поев, сославшись на дела или головную боль он уходит, но сегодня его почему-то не одолевает обычная ненависть к Нилу. Он не видит ничего большего в отношениях Нила и матери, кроме дружеского тепла и доброты. Похоже он просто сам надумал себе этих глупостей.       Кроме того, Нил очень внимателен и к Оливии и к Бену. Со стороны заметно, что они души не чают друг в друге. Хотя с Тино Нил по прежнему холоден, не так как на работе, но все же. Собственно, как и сам Роберто. Вынужденная любезность — это их максимум.       Уже прощаясь, они с Оливией наблюдают, как Нил и Бен надевают кофты — вечерами в Стэмфорде все же прохладно. Нил уже открывает дверь, когда Бен вдруг подбегает к Роберто.       — Почему Оливия зовет тебя Тино, а мне можно только Роберто? — надув губки, явно волнуясь лепечет он. Даже кончики его ушей краснеют.       Роберто немного удивляется, но улыбается и треплет его по голове.       — Хорошо, можешь тоже звать меня Тино.       От этих слов Бен просто расцветает в счастливой улыбке, и мотыльком летит на улицу.       — Пока Тино, — улыбаясь во весь рот уже от двери кричит мальчишка.       — А ты ему понравился, — улыбается Оливия закрывая дверь.       — Ага, наверно, — только пожимает плечами Роберто.       — Между прочим, Бенджамин очень хороший и милый мальчик. А знаешь, какой умный для своих восьми лет. Точнее девяти. Ему через несколько месяцев девять.       — Такое чувство, что ты мне его сватаешь, — усмехается Роберто собирая грязную посуду, — так расхваливаешь.       — Дурак, что говоришь-то такое? — Оливия грозит тонким пальчиком, но в глазах ее блестит смех.       — А где его мать?       — Алексис? В Милане на показе мод. Она модельер. — Оливия подходит к раковине и включает воду, а Роберто идет за остатками грязной посуды.       — Алексис Уитт? — смеясь кричит Роберто первую пришедшую в голову ассоциацию.       — Да, после замужества она не меняла фамилию.       Тино даже замирает. Жена Нила и мать Бена — Алексис Уитт? Серьезно? Хоть Роберто и не разбирается в женской моде, но даже ему знакомо имя Алексис Уитт. Действительно неожиданно.       Хотя, если подумать, мать как-то давно переживала, что Нил так быстро женился. И про рождение сына, вроде, тоже что-то говорила..       Они с Оливией домывают посуду, а после долго разговаривают. Сейчас она такая счастливая, совершенно не похожая на ту женщину, что отправляла его в академию. И все-таки, как же он рад, что приехал к ней!