Режим «Школа» активирован

      Выходные пролетели незаметно, словно их вовсе и не было… Наконец-то сон Даши выдался спокойным, ведь никто не разбудил её выстрелом из пистолета, холодной водой и ещё всякой всячиной… Как обычно пришлось подняться, хоть и не хотелось. Переодевшись в свободную форму, Дарья спустилась на первый этаж, после неё спустилась и Саня. Юмено только направлялся в ванную. — Доброе утро. — сказала Даша сестре, проходя на кухню. — Не такое уж оно и доброе. — ответила Саня, садясь за стол. — Ага. — согласилась Дашка.       На кухню прибежал Юмено. Завтрак у всех был простой: кофе с молоком у девчонок, у мелкого чай. Закусками ко всему этому были сладости, бутерброды и творожные сырки. — Как мы до школы будем добираться?! — спросила Дашка. — Обычно нас папа отвозит, а теперь пешком идти! Ну блин! — Зато без пробок! — Кюсаку хоть как-то пытался приободрить Дарью. — Хоть в чём-то есть плюсы. — сказала красноволосая, поедая бутерброд.       Взяв контейнеры с едой и положив их в рюкзаки, все трое собрались и вышли на улицу. Теперь участников в группе «Traumwelt» станет ещё больше.

***

      До школы все трое добрались на школьном автобусе. Ибо пешком было идти лень… У входа стояли Лекс, Рей и Лика. — Хей! Привет! — крикнула Лика. — Хай, — сказала Смит. — ну что, пошли в вашу новую школу? Мы с друзьями поможем вам осмотреться.       Все пятеро ребят прошли в школу. У двери в кабинет литературы стояли все друзья и одноклассники Дарьи и новые одноклассники Лекса, Рея, Сани и Лики. Ксения что-то рисовала, остальные просто валяли дурака. Один парень показался Сане довольно знакомым по внешности: белоснежная кожа, белая толстовка, чёрные джинсы, длинные чёрные волосы, вырезанная улыбка, огромные мешки под томными глазами. Парень, что стоял рядом с окном, был сильно похож на Джеффа. Может это он и есть?.. Вот только рот у Вудса был разорван чуть ли не до ушей, а у этого парня нет… — Даш, это они, ну, твои друзья? — тихо спросила у сестры Саня. — Ну да, а что? — Да так… Ничего… — Аааааааааа!!! — по всему коридору разнёсся крик, да такой, что все чуть не оглохли.       В конце коридора были видны Антон и Андрей Кузин, которые выглядели испуганными и неслись куда-то. — Бежим быстрее, пока нас не догнали!!! — орал Антон. — Да без тебя знаю! — крикнул Кузьмин.       Парни со скоростью света побежали дальше, но их остановили. Оказывается, что они убегали от Ягера. Ну, им хана… — Кхм, — начал Клаус. — вот вы и попались! Думали убежать успеете?       Конечно, Ягер плохо разговаривал на русском, но то, что он сказал было понятно всем без исключения. — Попрошу пройти вас в мой кабинет! — продолжил немец. — Там я с вами и разберусь!       Весь класс хлопал глазами, вообще не понимая, что творится. Чего это Антон с Андреем натворили? Но одно ясно – раз попались на глаза Ягеру, то целыми не уйдут… Парни послушно пошли за учителем немецкого языка. — Да я чуть не оглох! — сказал пришедший Лёха Королёв. — Чё это щас только что было?! — Антон с Андреем натворили что-то, — ответил Санёк. — я хз, что они там сделали, но плёткой их точно стегать будут! — А ты-то откуда знаешь? — с испугом спросила Ксения. — Учитывая то, какие пытки были в Нацисткой Германии, — ответил Александр. — это может их постигнуть! Особенно, когда у тебя учитель такой. — Капец… — тихо сказала Лика. — В смысле, пытки Нацисткой Германии? Здесь вообще можно выжить?.. — Если не злить Ягера, нашего учителя немецкого, — ответила Дарья. — то можно. У меня как-то телефон на его уроке зазвонил, по всему кабинету раздавалась песня группы «Rammstein», я пыталась выпрыгнуть в окно, но он меня остановил и сказал, что это даже похвально, что я слушаю музыку на немецком. — Мда… — сказал Рей. — Всё с вами понятно… — Ой! — вскрикнула Ксения, отойдя от шока. — А мы вас не заметили!       Эргард подошла к Дарье, Александре, Лике, Рею и Лексу, протянув им руку. — Я Ксения, — сказала она,. — а вы, как я понимаю, новенькие? — девушка со светлым каре посмотрела на Лику, Саню, Рея и Лику. — Ну, да… — ответила Александра, — Я Саня. — Приятно познакомиться! — рядом с Любой встали весёлый Королёв и Серёга. — Я Лёха, это Серый, это тоже Саня. — Гутен Морген! — сказал Вебер, подняв руку. — Эм… Что? — спросила Лика. — Он немец, — сказал Лёха. — но русский тоже хорошо знает. Как разговорный, так и письменный. — Понятно… — ответил Рей.       Тут вернулась Яна Бенуа с ключами от кабинета литературы. Просто учителя не было, а ключи от кабинета были в учительской. Без разрешения школьного персонала заходить в учительскую было нельзя, поэтому пришлось ждать, пока кто-нибудь придёт. Яна открыла дверь и весь класс, будто стадо оленей, пронёсся в кабинет. Сначала в восьмом «А» было двадцать восемь человек, а теперь уже тридцать два! Кого-то ещё в прошлом году перевели, кто-то переехал в другой город, поэтому людей стало мало. При этом, в классе было равное количество мальчиков и девочек. Удивительно, да? — А что, можно с кем хочешь сидеть? — спросил Лекс. — Ага! — сказал Лёха. — Вся наша компания на первом ряду сидит. — Только столов и стульев теперь ещё больше стало, — отметил Сергей. — с тех пор, как учителя поменялись, поменялось вообще всё! — Ясно… — сказала Саня, садясь за стол рядом с Дашей. — А кто литературу ведёт? — Скоро и узнаешь… — ответила Ксения, которую пересадили на место Бори.       Сам Боря теперь сидел рядом с Кузиным, да и то только ради того, чтобы бесить его. Недалеко от Санька на третьем ряду сидели те, кто часто любил его дразнить за национальность. Лишь за то, что Вебер относился к немецкому народу, его обзывали «фриц», «фашист», «нацист» и т.п. (прим. Автора: «Фриц» (Крауц) – прозвище немцев, распространённое во время Мировых войн), учитывая ещё тот факт, что Александр был болен анемией, шизофренией и анальгезией. Анемию доказывала его белоснежная кожа, шизофрению ему диагностировали в двенадцать лет, а анальгезия не позволяла Саше чувствовать боль. Человеку с такой кучей болезней и так не очень-то сладко живётся, а тут ещё и эти обзывательства… Пусть в Германии, стране в которой родился Александр, и был придуман нацизм, начал-то всё это один человек, а сами немцы в чём виноваты?! В Германии даже были рады победой над нацизмом, и в Берлине девятое мая объявлён, как праздник! Мда уж… Вот такие дела. — Так, кому тут приспичило звонить в это время?! — выругалася Санёк, взяв телефон, на котором во всю играла песня всё той же группы «Rammstein», только на рингтоне стояла песня «Keine Lust». — Блин, пап… Нашёл время звонить!       Саня ответил на звонок отца. По словам Астора (так зовут отца), они вместе с мамой Сани также уезжают в командировку и поэтому за ними (у Санька семья большая: мать, отец, старший сын, средний сын, две дочери-пятиклассницы и ещё один сын, которму сейчас только пять лет) присмотрит Юра, который как раз взял отпуск и собрался приезжать к родственникам в гости. — Ладно, всё, я понял! — сказал уставшим тоном Александр. — Ага. У меня сейчас урок начнётся. Ауф фидерзейн!       Саня положил трубку и растянулся на парте. Всё равно было нечего делать. Как и сказал брюнет, урок сейчас начнётся. Он оказался прав. Вместе со звонком, в кабинет вошли Ода Сакуноске, Клаус Ягер, Антон и Андрей. — Diese beiden! Und damit ich sie im Unterricht nicht mehr auf dem Fußballplatz sehe! — сказал раздражённый Ягер на немецком. — Хорошо, хорошо, — ответил Сакуноске. — только, Ягер, можете повторить ваши слова на другом языке? Я не совсем понял, что вы сказали. — Герр Ягер сказал: «Вот эти двое! Чтоб я их больше не видел на футбольном поле не во время занятий!» — перевёл Александр. — Тебя не спрашивали, фриц! — крикнула Женя. — Тебя тоже, Женя! — отозвался Королёв. — Так, ссор нам ещё не хватало! Успокойтесь все! — сказал Ода. — Но вам, Александр, спасибо за перевод.       Довольный Санёк лишь усмехнулся, а Женя сидела недвольная. Антон и Андрей, шипя от боли, сели на свои места. — Чего вы шипите? — спросила Лика. — А кто бы так не шипел от боли?! — ответил Антон. — Он здоровенным хлыстом нас стегал! Знаешь, как это больно?! — О, господи! — Андреева дёрнулась от слов Антона, было даже страшно представить, как там Клаус наказывал их с Андреем…       После всех этих разборок (которые длились недолго), начался урок. Всё сначала шло нормально, но потом Ване и Роме (тем парням, что любили дразнить Саню) приспичило подбросить ему записку. Так и случилось. Мятый листик прилетел в голову Саньку. Голубоглазый взял листок, раскрыл его и был в бешенстве. На записке была изображена свастика и надпись «Фриц», а ниже были написаны всевозможные оскорбления. Вебер был в ярости и не мог всё это сдерживать в себе… — Ах вы ж долбоёбы! — заорал Саня на весь кабинет, причём так громко, что даже Сакуноске дёрнулся от неожиданности. — Совсем, что ли, ёбнутые?! Мудаки хуёвые! Не, ну пиздец! Идите нахуй! А ну быстро съёбывайтесь отсюда! Я вам щас таких пиздюлей надаю! Ёбанный в рот! Блять! Сука! И говорю сразу, – мне похуй, что с вами случится! Ебать, какие молодцы! Да я вас побью, нахуй! Как же вы уже заебали меня, долбоёбы! Мудаки, блять! Вы что, совсем ёбнулись?! Пиздец ёбанный-грёбанный! Охуевшие, что-ли?! Что за хуйня вообще?! Сука! Блять! Вообще заебись! Блять, вы пиздаболы! Я вам все ебальники разъебашу за это! И не пиздите тут! Блять! Сука! Нихуя себе! Да чтоб вас…       Изо рта Сани мата летело слишком много. Как и говорил Лёха, Вебер владел русским на уровне разговорного и пиьсменного хорошо, но не исключение – матом. Так бы и продолжалось, если бы не громкий крик Оды… — Александр Вебер! — весь класс аж на стульях подпрыгнул от такого крика. — Was denn Was ist los, Сакуноске-сан? — спросил Саня на немецком с весьма нервным видом. — Вы что себе позволяете?! — продолжал Одасаку. — С чего это вы вдруг стали материться на уроке?! — Ich?! — Саня был в бешенстве, ибо именно в этот момент шизофрения не давала ему покоя*. — Aber du sagst diesen beiden Idioten, dass sie hinter mir sind!       Естественно, весь класс не понял ни слова. Ведь всё было сказано на немецком. Иногда шизофрения Вебера заходила слишком далеко, и он даже брал в руки кучу острых предметов, пытаясь убить кого-либо. Слава богу, что ничего острого рядом не оказалось... — Так! — у Санька было такое лицо, как у сумасшедшего (хотя он, можно сказать, таковым и являлся). — Просто скажите Роме и Ване, чтобы они не трогали меня! А не то…       Брюнет не успел договорить, как начал издавать нервные смешки, после и вовсе переросшие в истеричный смех… — «Совсем с катушек съехал…» — подумала Дашка.       Истеричный смех Александра становился с каждой секундой всё громче и громче. В конце концов, парень упал на колени на пол, он хоть как-то пытался перестать смеяться. Но голоса, которые он слышал, говорили обратное. — «Я прошу, оставьте меня в покое! — раздавалось внутри Сани. — Я слышу вас каждый день, вы не даёте мне покоя! Оставьте меня, пожалуйста!»       Не выдержав и издав последний нервный смешок, парень потерял сознание...