Не соулмейты

Диппер стучит карандашом по оконному стеклу. Иногда смотрит на вид из окна, делает быстрые наброски, потом, некоторое время что-то обдумывая, скучающе водит пальцем по тонким следам от грифеля, делая небольшие мазки. Некоторые скажут, что он странный. Некоторые даже не взглянут на него, пройдут мимо и возможно удивятся, когда случайно столкнутся с ним. Некоторые как-то неловко сожмут пальцы и потом постучат по плечу. Мол, утешение и прочая ерунда. Дипперу все равно на некоторых. Да и вообще ему все равно. Он сидит в заброшенном доме на втором этаже. Протирает штанами пыльные подоконники, аккуратно стряхивает осколки стекла на вздувшийся пол, смотрит на потолок, где находятся гигантские прорехи, из которых сочится холодный воздух да временами капли дождя. Как сейчас например. У него есть старый альбом с пожелтевшими листьями (он от них в полном восторге), парочка погрызенных карандашей, порванная стерка, легкая куртка и бинты с перекисью на случай, если снова порежется об стекло. И в принципе Диппер рад. Больше и не нужно для счастья. Диппер любит этот заброшенный дом. Он красивый. Смотря на него, у парня сердце сбивается с ритма, а в горле сохнет от предвкушения. Одна треть альбома заполнена интерьером этого дома. Здесь тихо. Лишь капли воды стучат где-то, да застрявшая птица чирикает в глубине дома. Бывают еще дети. Они кричат, проходят мимо. Хотя и были личности, что старались проникнуть в дом. Но только Диппер знает, как в него забраться. А. Ну еще и Билл. Диппер снова черкает, вспоминая изгибы его пальцев, грубую кожу на кончиках, мозоли и вздувшиеся от напряжения синие вены, что выделяются на фоне бледной кожи. Кусая губу, парень склоняется ниже и делает плавные линии. Рисует коротко подстриженные ногти и легкий шрам полумесяц на указательном пальце. Он помнит эти руки. Закрывая глаза, он думает, что они выжжены у него на сетчатке глаз. Это невероятно. Он помнит их касания: грубое, жестокое, решительное. Но при этом умеющие легко касаться и приносить удовольствие. Не нежное. Скорее умиротворяющие. Остановившись, Диппер смотрит на растения, что обвились вокруг столов, ламп, шкафов. Он не знает это растение, но думает, что оно невыносимо сильно схоже с Биллом. Такое же приставучие и надоедливое. Диппер аккуратно пишет имя соулмейта на запястье Билла, заботливо и ревниво. Сьюзен Алестер. Наверно, милая девушка. Диппер ее не знает. Да и не желает знать, кто она такая. На его же руке играют маленькие округлые буквы, наклоненные влево, чуть неровно. Белла Виллс. Ее Диппер тоже не знает. И знать ее тоже не хочет. И не узнает, поскольку ее тело разлагается уже четвертый год в могиле на старом кладбище. Диппер знает это, поскольку на спор гулял там с сестрой, когда внезапно споткнулся и упал на плиту, сбивая вазу с цветами. Хрупкие белые лилии, давно засохшие, упали и рассыпались прахом по земле. Эта встреча была определенно неожиданной. Диппер как-то тупо уставился на надгробную плиту с ее именем. Мейбл, влюблённая в сказки про вечную предначертанную и счастливую любовь, расплакалась. Обнимала и утешала брата, что-то приговаривала себе под нос. Возможно, утешения. Может что-то о совпадениях. Дипперу чувствовал горечь. Не потому, что стал резко недосягаемым для соулмейта. В первое мгновение он скорее ощутил прилив счастья. И уже потом от понимая того, насколько это циничное и грубое чувство по отношению к мертвецу, упал в подавленное состояние. Он любит Билла. Уже лет семь, если не больше. Любит сильно, крепко, до безумия и кровавых губ. Любит его тяжелый, пронзительный взгляд. Любит руки, манеру речи, яркие глаза, его дерьмовый характер. Диппер поправляет альбом на коленях и продолжает рисовать переплетенные мужские руки. Смотрит в окно и видит как через лужи скачет ярко-желтое пятно, размахивает руками, перелезает через забор дома. Билл давно встретил своего соулмейта. Живого, здорового, стеснительного, с ямочками на щеке и волнистыми волосами. Диппер знает, потому что краем глаза видел ее работающей официанткой в одном кафе. Билл долго смотрел на ее бейджик, безразлично перевел взгляд и сделал заказ. Диппер не понимал своих эмоций, находился на грани страха, отчаяния, жалости. Понимал, что так или иначе должно было случится что-то подобное. Дело было лишь вопросом времени, когда его вытеснят из жизни Билла кем-то новым и кем-то близким. Но Билл лишь поглаживал его руку под столом. Иногда щипался и царапал кожу. Сделав вид, что ничего не произошло, Билл проводил взглядом девушку и продолжил разговор. Может быть, Диппер поднял бы панику и решил бы поговорить с Биллом насчет этой ситуации. Может быть, поговорил бы даже с его соулмейтом и объяснил все да как. Но смотря в глаза напротив, понимал, что это — бессмысленно и глупо. Выбор уже был сделан, и этот выбор более чем всех устраивает. Учебники говорят многое. Некоторые из них скажут о том, что соулмейты — это высший дар. Что встретить свою родственную душу возможно с вероятностью пяти процентов. Что отказаться от своей частички мало того что глупо — это невозможно. Это больно, словно тебя раздирают на множество мелких кусочков. Встреченные соулмейты не живут после смерти своей пары. Билл и Диппер клали хуй на эти учебники. У них на ключицах выбиты татуировки с инициалами. И им хорошо вместе.