Последнее письмо в Средиземье

От Сашки. Профессору Толкину. Точка. Письмо в Средиземье пишу — вдруг дойдет? На гаджет сменила блокнота листочки, А, впрочем, наверное, Тоже сойдет… Мне мир Ваш чудесный был долго приютом, Где странников чествуют, помнят и ждут. И, силами сказки волшебной окутан, Стал жизни реальней фантазий лоскут. Там билось Добро до последнего вздоха, И падал поверженный Правдой злодей — Ведь грань меж двух зол, «хорошо» или «плохо» Была мне видна без тонов и теней… Там встречали рассвет звонким пением рога, Провожали закат колыбельной лесной. От сердца легко отступала тревога — Ведь знала: я вновь возвратилась домой… Но годы все шли, с быстротою досужей Меня унося от беспечной поры. И с каждым днем становились все уже Порталы в волшебные эти миры… Закончилась сказка. Я помню. Прощалась С героями снов у последних страниц, Где магия слов с каждым днем истончалась, Превращая легенду в набор небылиц. Яркие дни, точно Мордора тенью, Накрыл серых будней бессрочный парад. И, полные грустью, хандрой и мигренью, Те сказки о чуде сменили формат. Здесь битвы идут день за днем, год от года. И нет совсем места былым чудесам: Счета за квартиру, плохая погода, Будильник, что громко трещит по утрам. А вместо драконов — чиновники, боссы. Герои все гибнут в неравных боях, Трусливые маги дымят папиросой, Суп варят принцессы в кривых крепостях. Здесь нет четкой грани меж черным и белым — Где правда, где ложь — их поди разбери. Не стыдно быть глупым, наигранно смелым, И стало вдруг модно идти в бунтари… Пахнет здесь осень тоскою и сессией, Силы и власти нет в кольцах давно… Страдали ли хоббиты модной депрессией? Запивал Элессар неудачи вином? Ответьте, читая небрежные строфы, Есть в нашей сказке орлы, например? И где же хваленая эвкатастрофа, При срыве дедлайнов, скажите мне, сэр? А впрочем, молчите. Не надо ответов С земель, миражом уплывающих вдаль. Эльфы ушли, все их песни пропеты, И ржою покрылась клинковая сталь. Зачем я пишу? Попрощаться, наверно. Вам — низкий поклон и Namarie — вслед. Теперь для меня здесь закрыты таверны, Заброшены замки, пути назад нет. Разбитую веру обманом не склеишь, Эскапизму баллады петь нет больше сил. Сошел с путей поезд на Ниггл-Пэрриш — Я больше не глючник — обычный цивил. Засим я прощаюсь. Последняя строчка: Я выросла. Детство почти не болит. От Сашки — профессору Толкину. Точка… А впрочем, наверно… «Delete»?