Ромео из Асгарда

Здание Королевского театра Ковент Гарден поражало своими размерами, великолепием колоннады, воздушностью витражей и изяществом статуй на фронтоне. Внутри оно было еще более ошеломляющим и напоминало королевский дворец, от чего Эндрю был под таким впечатлением, что не мог произнести ни слова и только крутил головой по сторонам, стараясь увидеть как можно больше. Том же, напротив, был абсолютно спокоен и держался так, будто вырос во дворце и королевские покои воспринимал как должное. "Вот кому нужно Гамлета играть, - промелькнуло в голове у Эндрю. - С его умением держаться спокойно и непринуждённо даже в королевском дворце, он мог бы отлично вжиться в образ принца… Как хорошо, что Том не актёр". Том, будто прочитав мысли приятеля, вдруг сказал: - Эндрю, ты получишь эту роль. Верь мне, так и будет. Нечего здесь переживать и сомневаться. - Откуда тебе это знать? - хмыкнул Эндрю недоверчиво. - Я просто знаю. Ты талантлив. Я видел тебя во время твоих репетиций и поверь, именно таким я и представлял себе принца Датского. А если тебе вдруг понадобится помощь - можешь на меня рассчитывать. Ты помог мне, так что за мной должок, а я свои долги привык отдавать. - Да перестань, - Эндрю махнул рукой. - Какой там долг. Ты ничего мне не должен. - Нет, должен, - упрямо настоял Том. - Об этом мне судить - и точка. Продолжая дружески препираться, приятели нашли, наконец, малый зал, где проходило прослушивание. У дверей уже толпились молодые и взволнованные актёры, такие же, как Эндрю претенденты на роль Гамлета. Эндрю узнал, после кого ему идти и отошёл к окну, чтобы в миллионный раз повторить текст. Том же куда-то подевался, но Эндрю это не слишком заботило, он весь был поглощён своими мыслями и переживаниями о предстоящем прослушивании. Обычно сотни тысяч сомнений и колебаний разрывали его в такие моменты, как сейчас, ему всегда не хватало уверенности в себе. Эндрю был скромным парнем и эта его черта очень часто мешала достичь желаемого, ведь конкуренты в большинстве случаев оказывались более напористыми и даже нахальными, брали своё, если надо, силой и наглостью, на что Эндрю способен не был. Но сегодня в голове Эндрю будто поселился чей-то чужой голос, который вмешивался в течение его мыслей и, стоило лишь тени сомнения промелькнуть в мозгу, тут же давал о себе знать, уверяя: “Ты - лучший! Ты - самый достойный и талантливый из всех! Тебе никто в подмётки не годится! Эти актёришки должны лизать твои пятки, куда им до тебя! Ты - истинный принц, и всегда помни об этом!” Эти мысли никак не могли принадлежать ему и Эндрю прекрасно это понимал. Так откуда же они взялись? Загадка. Однако, что бы это ни было на самом деле - оно работало. Сомнения и тревоги были изгнаны из его сознания и Эндрю ощущал уверенность в своих силах и таланте. Наконец, подошла очередь Эндрю зайти в зал для прослушивания. Он вошёл и направился к сцене, куда вёл путь среди кулис, как вдруг услышал чей-то разговор, доносившийся из глубины зала. Аккустика была такова, что, хоть и негромко, но всё же слова были чётко слышны. Эндрю замер, прислушиваясь. - Вот этот парень, как, бишь, его… - Патрик? - Да, высокий, светловолосый, он мне понравился. Думаю, берём его. - Так что, всех остальных отправить? Прослушивание окончено? - Ден, мы уже сотни три человек просмотрели, ну согласись, этот был самым убедительным. Сил моих нет больше этим заниматься. - Хорошо, хорошо, сэр, как скажете. Я тогда пойду, найду этого Патрика, если он еще не ушёл, а остальных попрошу разойтись. Эндрю мгновенно прошиб холодный пот, а внутри всё будто сковало льдом. Он просто не мог поверить, что всё вот так вот окончится и свою роль он не получит. Ведь это была ЕГО роль! И никто другой не должен был её заполучить! Он начал судорожно соображать, что делать, и тут услышал: - Прошу прощения, сэр, вы говорили сейчас о Патрике Бернсе? Окончившем Британскую театральную школу? Не так ли? - Да, именно о нём, а в чём, собственно, дело? И кто вы такой? Эндрю выглянул из-за кулисы, чтобы посмотреть, кто это говорил, и увидел двух мужчин, сидевших в глубине зала. Один был немолод, одет в солидный и явно дорогой костюм и носил очки в золотой оправе. Второй был значительно моложе, полноват и держал в руках толстую папку с бумагами, видимо, анкетами претендентов на роль. По всей видимости, это были режиссёр и его помощник. Чуть дальше от них, в проходе стоял… Том. И он ответил: - Меня зовут Том Майклсон, я учился с Патриком в театральной школе и хорошо его знаю. Кстати, если вы ищете его, то он еще не ушёл, я видел его в мужском туалете. У Эндрю спутались мысли. Что Том такое говорит? Какой Майклсон, какая театральная школа? Что происходит вообще?! - Да, он как раз принимал дозу, когда я зашёл помыть руки, - продолжал Том как ни в чём не бывало. - Какую еще дозу? - удивлённо спросил помощник режиссёра Ден. - Честно говоря, я не уверен, что это было, какой-то белый порошок, который вдыхают через нос. Я сам, знаете ли, подобными вещами не интересуюсь, поэтому точно сказать не могу, что это было. Но он подобным балуется давно, еще со школьной скамьи. Мы с ним дружили одно время, но наши интересы в жизни разошлись... Эндрю не верил своим ушам. Том учился в театральной школе? Знал этого Патрика? К нему что, вернулась память? Эндрю сам не заметил, как вышел из-за кулисы и уставился на Тома и его собеседников во все глаза. - Молодой человек, - с неким вызовом обратился режиссёр к Тому. - То есть вы смеете утверждать, что Патрик - наркоман? - Я ничего не утверждаю, сэр, лишь говорю, что знаю и что видел сам. Тут Том заметил Эндрю и, нисколько не растерявшись, продолжил: - Да вот спросите у этого молодого человека. Он тоже зашёл в мужскую уборную в это же время и видел Патрика за этим занятием. Ведь так? - и Том посмотрел на Эндрю вопросительно. Глаза у него были настолько честными и искренними, что Эндрю еще раз возблагодарил Бога, что Том не актёр и не претендует на роль. - Что же вы молчите, юноша, кажется, к вам обратились? - сказал режиссёр нетерпеливо. Эндрю понадобился некий внутренний толчок, чтобы выйти из ступора, он тряхнул головой и ответил: - Да, сэр, всё верно. Я сам там был и всё видел. “О господи, что я говорю такое?! - пронеслось в голове у Эндрю. - Это же ложь! Как я могу? Это же подло! Мерзко!” Но уже знакомый голос в мозгу прервал его самобичевания: “Спокойно, всё в порядке. Так надо для дела, поэтому смотри им прямо в глаза и открывай рот, а я всё сделаю за тебя. Не сопротивляйся и всё будет хорошо". Режиссёр с помощником переглянулись и стали о чём-то шептаться. Эндрю не было слышно ни слова, но Том посмотрел на него одобрительно и лукаво подмигнул, так, чтобы те двое не заметили. Наконец, обсудив создавшуюся ситуацию, режиссёр сказал: - Нет, с наркоманами я дел иметь не желаю. Мы, видимо, должны поблагодарить вас, молодые люди, что предостерегли нас от серьезной ошибки. Что ж, если вам не сложно, пригласите следующего претендента. - Он уже здесь, приглашать никого не нужно, - громко ответил Эндрю, сам поражаясь своей смелости. - Прекрасно, - кивнул режиссёр. - Начинайте. И Эндрю начал. О, как он был хорош! Он выложился на все сто процентов, вывернулся наизнанку, обнажил нутро и разорвал душу в клочья, когда читал свой текст. Нет, он даже не читал, он не играл роль, он БЫЛ Гамлетом в тот момент. Столько величия было в его фигуре, столько внутреннего достоинства и благородства в лице и взгляде, столько тоски и печальной отрешённости в голосе. Это было на грани гениальности и безумия и грань была тонка, очень тонка... Оба, и режиссёр, и помощник, смотрели на Эндрю как заворожённые, не в силах отвести взгляд. Они, кажется, даже не моргали и, возможно, не дышали, чтобы не спугнуть, не прервать это волшебство. Эндрю окончил свой монолог и замолчал. Пот струился по его спине, но он не замечал этого. Он всё еще был целиком и полностью в образе и взирал со сцены с поистине королевским спокойствием. В зале повисла тишина. Никто не в силах был произнести ни слова и Том, чтобы как-то нарушить затянувшееся молчание, громко зааплодировал Эндрю. Внезапно режиссёр с помощником присоединились к аплодисментам и даже встали со своих мест. Это была магия в чистом виде и все это прекрасно понимали. - Что ж, - произнёс наконец режиссёр. - Я, кажется, должен поблагодарить вас еще раз, молодые люди. Вы не только спасли нас от неудобства связи с неблагонадёжным актёром, но и от принятия неверного решения в отношении наилучшего претендента на роль Гамлета - а это уже была бы поистине роковая ошибка. Эндрю молчал и Том спросил за него: - Так значит, вы берёте этого молодого человека на роль Гамлета? - Вне всяческих сомнений! - горячо заверил его режиссёр. - Это просто находка! Публика и критики будут в восторге, вы станете звездой театра, - обратился он к Эндрю. - А я навеки покрою своё имя славой как режиссёр самой гениальной постановки бессмертной пьесы Шекспира! Молчать дальше было просто невежливо, но Эндрю был не в силах выдавить из себя ни слова. Однако его рот раскрылся, будто сам собой, и он величественно сказал: - Благодарю вас. Сэр. Это великая честь для меня и я вам обещаю, вы не пожалеете о своём решении. - Я на это надеюсь, - кивнул режиссёр. Затем он снова обратил свой взор на Тома и спросил: - А вы, молодой человек, вы ведь тоже актёр, насколько я понял, раз вы учились в Британской театральной школе. Так вот, моему коллеге в его постановку “Ромео и Джульетта” нужен актёр на главную роль, а вы, насколько я могу судить, внешне очень бы ему подошли. Рекомендую вам пройти прослушивание. - О, благодарю вас, сэр, - сказал Том с улыбкой. - Но я боюсь, я уже слишком стар для роли Ромео. - Нет-нет, мой друг, постановка будет современной интерпретацией классического произведения и возраст героев там будет иным, не таким, как в оригинале. Насколько я знаю, вы идеально подошли бы. Я замолвлю за вас словечко перед сэром Родриком, он мой давний и хороший приятель. - Благодарю, - просто ответил Том и склонил голову в знак уважения к собеседнику. - И еще, - сказал режиссёр, будто внезапно о чём-то вспомнив. - Через три дня, то есть в пятницу, в Большом Зале дают оперу Моцарта “Волшебная флейта”. Я приглашаю вас обоих в свою ложу. Представление должно быть просто шикарным и вы, молодые люди, непременно обязаны прибыть и проникнуться духом высокого искусства! Начало в семь, быть без опозданий! - Мы будем, - ответил Том. - Без опозданий и с глубочайшей благодарностью к вашей щедрости, сэр. - Прекрасно, тогда до встречи! На этом прослушивание было окончено и Эндрю с Томом вышли из зала, чтобы встретиться в холле. - Что это было, Том? - без предисловий начал Эндрю. - Ты о чём? - беспечно ответил Том. - О том! О Патрике, о кокаине в туалете, о театральной школе, обо всём! Ты правда учился там и знал его? - Ну, конечно, нет, - рассмеялся Том. - Я вообще ничего о себе не помню, правда. А Патрика я встретил в холле и мы разговорились, так я узнал его имя и где он учился. Просто повезло, такое бывает. - Но наркотики! - воскликнул Эндрю. - Ты видел, как он принимал кокаин в туалете? - Я видел, как это делал какой-то парень, но не факт, что это был Патрик, - загадочно ответил Том. - Однако, я же обещал тебе помощь с прослушиванием и она тебе, насколько я могу судить, очень даже пригодилась, не так ли? Эндрю молчал и просто смотрел на Тома, не в силах ничего ответить или возразить. Ведь он сам принял правила этой игры, сам подтвердил, что был там и всё видел, так что же теперь пенять на другого, когда сам хорош… Никогда Эндрю не ожидал от себя такого низкого поступка, как оболгать невиновного человека ради собственной выгоды, но сегодня будто бесы толкали его в спину и лили горькую отраву лжи из его уст. Что это было, он не мог понять, как ни пытался. Но Том… Он оказался не так прост, как можно было подумать изначально. Его невинный взгляд и детская улыбка могли обмануть кого угодно, но под ними скрывался некто иной, и этот человек был опасен, очень опасен. С ним нужно было держать ухо востро. И, однозначно, лучше быть его другом, ибо врагам его не позавидуешь...