прощай.

Кровь мерцает под светом луны. Её серебристый завораживающий блеск вызывает странную горечь во рту и глухую боль в грудной клетке. Но где-то в нутре у ронина сидит отнюдь не глухая боль. Его словно выворачивает наизнанку. По его щекам, перемазанным запёкшейся кровью и пеплом от сгоревшего здания, сбегают слёзы, расчерчивая бледную кожу юноши вертикальными мокрыми полосами. К нему, стоящему с избитым телом молодой девушки на руках, прижимается со спины Дороро, пряча лицо в складках его грязного, тоже от крови, кимоно. — Мио… — тихо произносит ронин и задыхается, кривя губы от рыданий. Падает на колени. Больно. Но внутри болит сильнее. — Братишка, она умерла, — всхлипывая, произносит девочка и отпускает из рук ткань одежды Хяккимару. — Умерла, — повторяет юноша и закрывает глаза, хотя ему нестерпимо хочется закричать, потому что он и вправду чувствует, что она холодная. Раньше Мио была тёплая, ласковая, её душа была ярким белым огоньком, а теперь на его руках лишь пустота. Нет свечения, а значит его спутница права. — Я думаю, нам нужно её похоронить, не бросать же так… — выдавливает из себя Дороро и до боли сжимает кулачки, чтобы притупить боль потери. Опять погибают на её глазах. Прямо, как погибли мама и папа. Парень поднимается с колен, оставляя на земле кажущуюся непривычно маленькой и хрупкой Мио. Сейчас она была словно птичка, в оперении из изодранного кимоно. Он, с непривычно потерянным лицом, принимается копать могилу, сначала руками, а потом Дороро молча протягивает ему некое подобие лопаты и работа идёт быстрее. Когда на уже уложенные в неглубокие могилы тела начинает сыпаться земля, на лицо ронина словно наползает пелена какого-то ужаса впервые переживаемой человеческой смерти. Особенно, когда этот человек стал твоей любовью. Прежде при нём погибали только монстры. Но дорогие ему люди — никогда. Даже маленькая Дороро успела перенести не одну смерть родного человека на своих глазах. — Пойдём, — глухо зовёт Хяккимару девочка и, не дождавшись ответа, берёт его за руку, чтобы повести, как малого ребёнка. Юноша вздыхает и перехватывает ладошку девочки, как будто боясь, что и она исчезнет. Они уходят вдаль по золотому полю, будто слыша песню Мио, которая ещё долго будет стучать в их головах, как набат.