Просто секс

      Щёлк. Дверной замок легко поддаётся аккуратным движениям Чонгука. Он сегодня в парадном чёрном: пальто с широкими полами, идеально выглаженная рубашка, с парой расстегнутых пуговиц у горла. Брюки, затянутые таким же чёрным кожаным ремнём. Шарфы не носит. Не любит.       В небольшой квартире-студии прохладно. Чонгук знает эту привычку: всегда оставлять окно на кухне приоткрытым, чтобы ощущать лёгкий холод. Белая полупрозрачная занавеска тихонько колышется от ветра, поднявшегося на улице.       Свет выключен, но Чонгук с лёгкостью вешает пальто на крючок, рядом со входом. Ему повезло, потому что вечернего освещения хватает. Быть честными, он бы сделал это точно так же легко даже в абсолютной темноте. Знает здесь каждый уголок.       Стягивает ботинки вместе с носками и, не тратя больше времени, проходит вглубь квартиры. Идёт по холодному кафелю мимо длинного белого коктейльного стола, разделяющего пространство квартиры на спальню и кухню.       Открытое окно, кстати, совсем не спасает от запаха сигаретного дыма. Тэхён курил часто. Перед встречами с Чонгуком почти никогда. Парень чувствует себя виноватым, потому что заставил так долго ждать. Хотя они ничего не должны друг другу. И он мог спокойно задержаться где-то на работе или не прийти вовсе. Но не задерживался никогда. И не пропускал никогда. Пятница. Пять вечера. Ким Тэхён. А ещё ни разу не приходил в пустую квартиру. Негласно это было их временем.       Но сейчас на часах почти семь вечера.       Чонгук стоит недалеко от кровати, расстегивая пуговицы на запястьях. Разминает шею и прикрывает глаза лишь на секунду.       Всё остальное время взгляд устремлён на спокойное лицо, освещённое экраном телефона.       — Ты сегодня долго, — легко, не раздражённо. Пусто скорее. Оба делают вид, что не обиделся. Что ему всё равно, даже если бы Чонгук не пришёл.       Светлая чёлка прикрывает глаза, оставляя на обозрение только закушенную губу и мягкие очертания носа. Красиво, вообще-то. А ещё белая футболка совсем не прячет чёткие линии ключиц и изящную тонкую руку, лежащую поверх одеяла. Чёрного, безусловно, ведь постельное бельё, как и многие вещи в этой квартире темнее ночи. Чонгук, с разделёнными на две стороны тёмными волосами, одетый полностью в чёрное, вписывается идеально.       Выяснять отношения, ссориться — это не в их стиле. Поэтому Чонгук садится на кровать, спиной. В очередной раз разминает шею. Привычка, которая до невозможности раздражает Тэхёна. Раздражает много вещей: то, что опоздал, то, что не извинился, хотя с чего бы? То что не замечает очевидных вещей. То, что Тэхён сколько бы ни собирался строить из себя обиженного на весь белый свет, слышит сейчас: «Малыш, иди ко мне», — и не думает ни одной секунды.       Он убирает одеяло, открывая голые ноги, которые вмиг покрываются мурашками. Подползает к Чонгуку, мягко обвивая его руками поперёк живота. Утыкается носом в шею, проводя от уха до чёрного ворота. Погружается в терпкий, немного горький запах парфюма, как в туман, без возможности видеть кого-либо, кроме Чонгука. Хотя сегодня чувствует что-то лишнее, приторно сладкое, так сильно не сочетающееся с брюнетом. Мысли, приходящие в голову, постепенно заменяются на одно единственное имя, которое плотно засело там уже давно и даже покрылось пылью.       Нежности, кстати, тоже не в их стиле. Но сейчас никто не прекращает то, что Тэхён доверчиво жмётся к спине, покрывая шею еле весомыми поцелуями. Чонгук отклоняет голову в сторону, делая её более доступной. Чувствует как удовольствие смешивается с кровью и медленно расплывается по всему телу. Последний раз даёт волю своим внутренним желаниям, которые шепчут быть нежным и дарить тепло. Рука ложится поверх тэхёновых, в прямом смысле, согревая. Пальцы блондина почти ледяные, к чему Чонгук давно привык.       Он хлопает по своей коленке, еле заметно, но Тэхёну достаточно чтобы, не переставая целовать шею, забраться на них.       Блондин чувствует, как горячие пальцы ныряют под огромную белую футболку, добираясь до кружевной ткани на попе. Ёрзает и оставляет её, давая Чонгуку по-хозяйнически расположить руки. Смотрит доверчиво в самую черноту глаз, улыбается совсем слегка, потому что ужасно соврёт, если скажет, что не ждал. Выкурил далеко не одну сигарету, замёрз жутко, пока высовывался в окно, не успел согреться, и именно поэтому обжигал шею Чонгука ледяными пальцами.       Но это всё совсем не важно сейчас. Потому что Чонгук смотрит в ответ, не моргая абсолютно. Первым тянется навстречу, чтобы наконец-то накрыть чуть фиолетовые губы своими. Они холодные тоже, но обжигают сильнее пламени. Тэхён обидчивый, это точно, не упускает возможности с силой вцепиться зубами в нижнюю губу Чонгука. Тот лишь недовольно мычит, но сжимает половинки сильнее и придвигает холодное податливое тело ближе. Целует мокрее, проталкивается языком глубже. Тэхён открывает рот шире, сплетая язык с чонгуковым.       Пальчики расстегивают одна за одной мелкие пуговицы, которых, кажется, вообще бесчисленное количество. С силой выдёргивая рубашку из-под ремня, Тэхён аккуратно стаскивает её с плеч, не забывая одаривать их лёгкими поцелуями. Чувствует опять какой-то незнакомый, еле уловимый сладкий запах, и кусает, жалея, что от укуса он никуда не пропадёт.       — Не кусайся, малыш, — предупреждение. Не то, чтобы это сильно волновало, поэтому Тэхён впивается в шею, сильнее, чем прежде. Чувствует шлепок, совсем не мягкий и не лёгкий. Краснота ещё долго не пройдёт.       — Будь послушным, последний раз, — голос Чонгука, кажется, чуть дрогнул. Но Тэхён уверен, что это от пальцев, добравшихся до кромки брюк. Целует в губы опять и чувствует, как Чонгук постепенно отпускает тормоза, доходя языком до бешеного ритма, вжимая холодное тело в своё. Слова постепенно проникают в разум. Последний раз. Для кого последний? В смысле последний? Тэхён упирается руками в грудь, на секунду останавливая пламя, зарождающееся внутри Чонгука. На разгоряченном, немного бешеном лице ответов, к сожалению, не найти.       — Последний раз? — голос даже не похож на Тэхёна. Ниже и тише обычного. Чонгук вздыхает глубоко, отводя взгляд куда-то в сторону. Всего на секунду, собирая мысли в кучу.       — Её зовут Лиён. Мы будем вместе, — глазами простреливает Тэхёна. Нагло, как будто не он только что рассказал о своей девушке. Как будто совсем не он приходит сюда каждую пятницу, а утром готовит завтраки. Как будто не он откуда-то взял все эти дурацкие прозвища, вроде «котенок», «солнце», «малыш». Как будто. Тэхён не заплачет сейчас и, конечно, сделает вид, что это не касается их.       Он лишь удивлённо вскидывает брови и похлопывает Чонгука по груди. Опускает ступни на холодный пол, оставляя Чонгука сидеть в темноте и одиночестве. Хотя почему в одиночестве? У него же есть Лиён.       Сигареты. Лекарство, которое никогда не помогало, но давало на некоторое время почувствовать облегчение. Тэхён открывает кухонное окно до конца, беря пачку откуда-то сбоку. Сегодня днём она была ещё полной, а теперь там не хватает доброй половины. Причина этому сидит сейчас, думая о своей Лиён и нагло ожидая, что Тэхён вернётся как миленький, продолжив сладкое занятие. А он ведь и правда вернётся. Успокоится немного, но вернётся, погружаясь в мир без морали, любви и светлых чувств, в мир с похотью, желанием и страстью.       Тонкая сигарета зажата губами, трясущимися от холода, а локти упираются в жёсткий подоконник. Дурацкое колесико на зажигалке поддаётся не с первого раза и вызывает желание выкинуть её прямо в открытое окно. Но есть ощущение, что сигарета эта далеко не последняя. Привкус ментола ложится на язык, а лёгкие заполняются отравляющим дымом. Тэхён выпускает его, еле разжимая зубы, и пытается думать. Именно пытается, потому что все чувства вместе с фальшивой нежностью, подготовленной для их последнего раза, забираются в голову. Тревога и разочарование ударяют в самый висок, заставляя недовольно сморщиться. Губы, почти сжёвывают фильтр, делая подряд затяжку за затяжкой. Тэхён не фокусируется ни на чём, глаза застывают как два диковинных стёклышка. Ему бы хотелось, чтобы он мог отключить свой слух и не слышать, как бляшка ремня ударилась об пол. Чтобы не представлять это. Он отчётливо чувствует каждый шаг, сокращающий расстояние между ними. Но Чонгук не подходит. Останавливается, облокачиваясь на самый край стола. Смотрит на белую футболку, совершенно не закрывающую круглую попу, наполовину обтянутую чёрным кружевом. Думает о том, что секса у подоконника у них ещё не было. Но мысль об этом стоит отложить навсегда и разобраться хотя бы с тем, что происходит сегодня.       — Тэхён, что случилось? — каждое слово отдаётся в висках, вызывая тупую боль. Не физическую. Если Чонгук делает вид, что ему всё равно, то Тэхён будет следовать этой игре, надевая маску безразличия.       — Ничего, — сказанное куда-то на улицу, нежели Чонгуку. Раздражённое и едкое сверх меры. Но такое, какое есть, приправленное ментоловым дымом.       — И ушёл ты просто так?       — Давно не курил, — оба знают, что это неправда. Но они вообще не были сильны в разговорах о том, что сидит глубоко внутри и задевает самые чувствительные нервы.       Чонгук смотрит на белую ткань на спине и вспоминает, с чего, собственно, всё это началось. Друзья, выпивка, квартира Тэхёна, пьяный секс. Вполне обыкновенная история. Блондин стоял тогда точно так же, облокотившись на подоконник, выпуская клубки дыма. Выпалил, что это «просто секс», что они ничем друг другу не обязаны. Чонгук и не спорил. Не заметил только, как «просто секс» превратился в еженедельные свидания, совместные завтраки и вещи на двоих. Чувствовал, что должен что-то сказать. А как и почему — не знал. Разрывать отношения непросто, но возможно. Но разрывать то отсутствие отношений, которое было у них, ему ещё не приходилось.       — Ты же знаешь меня, я не смогу изменять своей второй половинке, — Тэхёну смешно. Он что, взял это из какого-то фильма? Или Лиён подсказала? Блондин выкинул за окно тлеющий бычок. Щёлк. Ещё одна. Ещё одна затяжка, которая не помогает, лишь оттягивает время ненадолго. Он запрокидывает голову, выпуская над собой дым, который попадает в квартиру. Не заботит. Тэхён же не обещал Чонгуку не курить. Усмехается не зло, скорее растерянно.       — Тогда я хочу быть твоей второй половинкой, — сказанное то ли в шутку, то ли в всерьёз. Тэхён уже и так на корабле брошенных сегодня, так что ничего не теряет, да?       — Повтори, — Чонгук слышал прекрасно. Но не верил. Или не хотел верить. Конечно, легче ведь сказать, что девушку нашёл и уйти, чем признаться в чем-то, да? Тэхён не реагирует никак, продолжая сжёвывать фильтр. Рассудок попрощался с ними, ещё в самый первый раз. И отказывал каждую пятницу ровно в пять. Но сегодня, кто-то должен был разорвать этот бесконечный круг.       Чонгук подходит, становясь слева и обхватывая талию. Блондин не реагирует никак, даже когда пальцы впиваются до синяков.       — Повтори, Тэхён, — звук своего имени на секунду возвращает в реальность, заставляя повернуть голову на помехи. Взгляд действует почти как гипноз, поэтому блондин через секунду стоит развернутый лицом к Чонгуку, оставляя лишь запястье на подоконнике, не позволяя пеплу упасть внутрь квартиры. Сильные руки расположились на бёдрах. Не уйти. Тэхёну хватило и короткого взгляда, чтобы почти до конца растерять всю свою уверенность. Поэтому чёрные глаза признаются опасной зоной на сегодня, которую он постарается избегать.       — Посмотри на меня, — вот на это он не попадётся. Что угодно сделает, только не так. Смотреть не будет. Тлеющая сигарета намного интереснее и за окном вид чудесный.       — Я не буду тебя заставлять, но ты же знаешь, что могу, — Тэхён не испугался, конечно. Может только и добивался, чтобы его заставили. И не послушаться не мог. Переводя потерянный, расфокусированный взгляд, он видел внимание и сосредоточенность в лице напротив. Смелость, но скорее напускную.       — Теперь повтори, — и Тэхён опять сделает. Почти как собачка в цирке, только еду потом не дают. Затягивается, не отрываясь ни на секунду от тёмной бездны его глаз, выдыхает горький дым с усмешкой почти в лицо.       — Я хочу быть твоей второй половинкой, — делает паузы между каждым словом, дразнит, смеётся. Усердно притворяется, что именно он сейчас управляет ситуацией, а не Чонгук.       Ухмылка, появившаяся лишь на секунду и ловкие пальцы, выхватывающие сигарету прямо изо рта. Выкидывает её сразу, не давая возмутиться или сказать хотя бы слово.       — Моя вторая половинка не должна курить, — тёплыми пальцами обхватывает шею и прижимается губами к Тэхёну. Целует сильно, горячо. Блондин не думает. Не расшифровывает странную ухмылку, фразу и только что выкинутую сигарету. Отвечает напористо, опять изредка кусаясь. Какая сейчас разница, что Чонгук придурок полный? Хотя бы трахается он классно. Они ведь так и договаривались да? Просто секс.       Воздух кончается, заставляя отлипнуть друг от друга. Это не помогает. Потому что болезненное наслаждение усложняет дыхание и делает воздух едким и липким, оседающим на стенках лёгких. Тэхён не смотрит в глаза, провожает свои пальцы, беспорядочно шарящие по красивому телу. Чонгук откровенно забывает о чём-либо, нагло разглядывая полуопущенные веки, мокрые губы. Перехватывает холодные пальцы, шарящие по его торсу. Целует каждый по очереди, мягко, сладко тягуче. И это так смущает. Они делали вещи и похуже зацелованных пальцев, но такого трепета Тэхён не испытывал никогда. Он всё ещё не уверен в значении той фразы, а уж тем более в том, кому она адресована. Чонгук не способствует мыслительному процессу. Быть точным, убивает любую мысль, зарождающуюся в воспалённом мозгу.       — Надеюсь, что Лиён не курит, — осторожно, ступая по тоненькому льду, блондин отпускает эту фразу, надеясь встретить волну протеста и парочку слезливых признаний в любви. Чонгук, в принципе, и не ожидал ничего другого. Язвительность первое в списке талантов Тэхёна.       — Повтори.       — У тебя что, со слухом проблемы сегодня? — звучит не так уверенно, как хотелось бы, но сойдёт.       — Хах, у моей второй половинки другое имя, — сжимая пальцы Тэхёна, нехотя отлепляясь от него, он разворачивается, чтобы скорее добраться до кровати.       — Ммм, уже нашёл новую? Или нового? Быстро же, да? — пытается любыми способами кольнуть Чонгука куда-то поглубже, поближе к сердцу. Вызвать эмоцию отличную от страсти.       — Хочешь, чтобы я сказал это?       — Хочу, — вмиг вновь оказываясь в кольце сильных рук, Тэхён смотрит с опаской и трепетом, заранее учащая биение своего сердца.       — Ты моя вторая половинка, — три, два, один. Пуск. Земля медленно уплывает из-под ног, заставляя беспомощно уронить голову Чонгуку на плечо. Обхватить руками спину, так, чтобы точно никуда не делся. Укусить всего-то пару раз опять, а потом идти на автомате до кровати, рассматривая красивую сильную спину.       Тэхён ёрзает, устраиваясь поудобнее в излюбленной ими позе: коленно-локтевой. Он и не пытался думать о том, что бывает по-другому. Принимал Чонгука каждый раз до боли в пояснице. Мазями залечивался к следующей пятнице и снова. Не знал, что секс — это намного больше, чем удовлетворение потребностей и болезненное наслаждение. Знал только, что всё, что сделает Чонгук хорошо, даже если он его нагло и в открытую использовал.       Но сегодня как раз тот день, когда светловолосый обязательно узнает, что бывает по-другому. Чонгук умеет по-другому. И лучше бы пока не поздно остановиться и не знать никогда, какими нежными и горячими бывают прикосновения, чтобы не провалиться с головой в любовь. Которая ещё пока не совсем окрепла и совсем не похожа на романтические комедии, но уже проявилась в чувстве собственности и необходимости ощущать чужое присутствие.       — Хочу видеть твои глаза, малыш, — слова доносятся до Тэхёна, словно через огромную толщу воды. Лёгкий поворот головы, в надежде, что последует какая-то инструкция, потому что столько изменений в один день Тэхён пережить не готов. Он видит, как Чонгук, сидя на краю кровати, стаскивает чёрные брюки, оставляя их на полу. Стягивает боксеры, освобождаясь от лишнего.       — На спину ложись, малыш, или у тебя тоже проблемы со слухом? — Чон не помнит блондина таким растерянным. Если бы видел его впервые, точно бы подумал, что девственник. Но понимает: это важно для них обоих.       Малыш покорно укладывается на спину, очень быстро стягивая плотное кружево и сразу боязливо сводя колени. Чонгук не думает, как-то интуитивно понимает, как будет правильно сейчас.       Горячее тело постепенно соприкасается с каждой клеточкой Тэхёна. Нависая над блондином, Чонгук выглядит как божество. Это даже не обсуждается. Рельефные руки, широкие плечи и умопомрачительные ключицы. Глаза, губы, шея. Хочется кричать «моё, моё, моё», оставляя везде бордовые и фиолетовые отметки. Но ещё лучше ощутить тёплое дыхание на своей шее. Лёгкие покалывания там, где Чонгук ставит засос. И ещё. И ещё один. Возбуждённые члены трутся друг о друга, от чего Тэхён может только беспомощно вздыхать.       Смущение постепенно отходит на второй план, заменяется интересом к новому, к его Чонгуку. Сцепляя ноги на пояснице брюнета, Тэхён прижимает его настолько близко, что между телами невозможно даже просунуть руку. Целует жадно, отдаваясь полностью палитре новых чувств. Каждое прикосновение ощущается в миллионы раз острее, жарче, больнее. Чонгук шарит рукой по тумбочке в поисках смазки, попутно роняя все подряд. Приходится отклеиться от Тэхёна и чуть приподняться, чтобы наконец достать нужную баночку.       Блондин следит пристально за каждый движением. Костлявые пальцы выдавливают довольно густую массу на ладони. Откладывая баночку куда-то в сторону, Чонгук продолжает распределять смазку по ладоням, прожигая Тэхёна взглядом. Тот уже давно еле дышит, но терпеливо ждёт. Рука скользит между ягодицами, ребром проходясь по промежности. Второй Чонгук медленно распределяет смазку, по уже сильно отвердевшему члену.       Каждое движение брюнета отзывается многократными мурашками по телу Тэхёна. Он сам не до конца понимает, что с ним происходит, потому что сознание затуманено «ты моя вторая половинка». Блондин ощущает властные прикосновения на внутренней стороне своих бёдер, дышит тяжело и вязко. Хватается руками, которые почти не слушаются, за чёрные простыни и ждёт, и терпит. Пальцы проходятся по колечку мышц, заставляя неосознанно податься бёдрами вперёд, желая получить заветное проникновение. Чонгук, сидящий между его ног, съедающий взглядом все клеточки тэхенового тела, нереальный сейчас.       Он прислушивается к каждой реакции блондина, впервые стараясь доставить максимальное удовольствие ему, а не себе.       Первый палец входит легко, вызывая лишь лёгкую ухмылку на губах Тэхёна. Ни для кого не секрет, что для Чонгука одной моральной подготовки не хватит. Чонгук исследует всё внутри, касаясь тёплых стеночек, второй рукой добираясь до члена Тэхёна. Он набух уже настолько, что можно видеть парочку красивых венок на его стволе. Захватывая орган в плотное кольцо, Чонгук только внимательно наблюдает, как поднимается грудь от тяжёлого вдоха и губы, раскрываются в немом (пока ещё) стоне.       Начинает движения медленно, изучая Тэхёна с ног до головы всего. И всё равно, что знает наизусть каждый изгиб. Двигается обеими руками в одном очень медленном темпе, растягивая удовольствие для них обоих. Тэхён плавится от этого. Наслаждение, приправленное безграничным счастьем от осознания того, что теперь они вместе. Что Чонгук старается, растягивает, терпит сам, желая довести до звёздочек перед глазами, до лёгких слёз в уголках глаз.       Приставляет головку ко входу, когда страсть берёт верх. Входит аккуратно, в первый раз за все их недоотношения не резко и сильно, но от этого не менее горячо. Получает заслуженный, даже слишком громкий выдох, слетевший с чужих, он уверен, холодных губ. Тэхён, слегка помутневшим взглядом находит Чонгука, который уже почти начал двигаться внутри.       Ещё ни разу они не спали так. Всегда в коленно-локтевой, как Тэхёну казалось, любимой позе Чонгука. Только он и догадаться не мог, что совсем не любимой, а вынужденной. Когда так, глаза в глаза, Чонгук тонет. И он избегал всеми силами ловушки под именем Ким Тэхён долго. Очень. Чтобы теперь видеть, как Тэхён взглядом прожигает и безмолвно просит, наконец, поцеловать, войти, любить.       Чонгук накрывает губы своими. Холодные, как и ожидалось, но мягкие и сладкие до дури. Входит до основания, потому что знает, что Тэхён готов. Блондин стонет в самые губы, отвечает остервенело, переходит на плечо, кусает сильно-сильно. Чужой запах, почему-то так хорошо запечатлевшийся на теле Чонгука, бесит и его хочется выгрызть в прямом смысле.       — Не кусайся, малыш, — пальцы лишь предупреждающе сжимают сосок, пока ещё не причиняя боли. Тэхён замирает на секунду, конечно же, делая всё наоборот. Кусает сильнее, ставит засосы. Чонгук не согласен с таким вариантом развития событий и думает о том, что непослушных мальчиков нужно наказывать. Он выходит, заставляя резко почувствовать пустоту.       Срабатывает моментально, потому что Тэхён упирается взглядом в нависающего над ним Чонгука.       — Будешь ещё кусать меня, ммм? — трётся головкой о самый вход, отчего в глазах напротив начинают появляться маленькие гневные молнии. Тэхён опускает взгляд на плечо, уже так хорошо исчерченное его зубами. Проводит пальцами и делает вид, как будто бы правда больше не укусит. Мотает головой из стороны в сторону и тянется к любимым губам, залезая в чужой рот нагло, грязно, мокро.       Чонгука ведёт от того, каким послушным может быть блондин, поэтому он входит опять, грубо сжимая бортик кровати над их головами. Двигается спокойно, упивается тэхеновой шеей и его тяжёлыми вздохами. Сминает губами мочку и еле ощутимо затягивает её.       Чувствует укус в плечо, на котором уже нет ни одного живого места. Останавливается, но не выходит. Глаза напротив чёрные-чёрные, но даже сквозь эту черноту легко разглядываются хитрость и вредность. Чонгук ухмыляется, потому что знает, как выбить их из Тэхёна.       Выбить, конечно же, в прямом смысле. Поэтому он толкается резко и сильно, желая получить наконец-то сладкий стон. Блондин цепляется взглядом намертво, но, закусывая собственную губу, сдерживает вырывающийся наружу стон.       Чонгук повторяет, сильнее и сильнее, меняя углы. Когда находит нужный, то Тэхён физически не может сдерживаться. Бархатный низкий голос в протяжном стоне сносит голову.       Темп растет, поцелуи становятся менее чёткими, грязными и болезненными. Звуки тел, шлёпающихся друг о друга, разливаются по комнате, смешиваясь с тяжёлыми выдохами и стонами. Тэхён скрещивает ноги за спиной Чонгука, сближаясь сильнее. Тянется одной рукой к своему члену, который почти болит от необходимости срочной разрядки. Второй исследует сильнее мышцы и лопатки. Брюнет каждый резкий толчок сопровождает такими нежными поцелуями, что голова Тэхёна разрывается от такого контраста.       Чонгук перестает целовать опять, но оставляет между лицами ничтожно малое пространство. Так, чтобы смотреть точно в глаза. Наращивает темп до почти нереального и кончает, задыхаясь от бури новых ощущений. Тёплая жидкость заполняет тело изнутри, но Чонгук не спешит выходить. Он спускается рукой к члену блондина, обхватывает своей поверх тэхеновой. Не целует, потому что хочет видеть его лицо во время оргазма. Какой-то пары движений хватает, чтобы сперма начала пачкать их животы, а Тэхён, не издавая ни звука, лежа с приоткрытым ртом смотрел в пропасть чужих глазах.       И пусть он не был совсем послушным, но теперь точно заслужил поцелуй. Поэтому тянется к покусанным губам напротив, лижет, проникает языком внутрь. Чувствует как чужой язык сплетается с собственным, как Чонгук подаётся вперёд. Прижимает к себе обеими руками, чтобы между телами вновь не осталось никакого расстояния.       Брюнет выходит, не разрывая поцелуя, а колечко мышц сжимается от пустоты и лёгкого холода. Сперма пачкает чёрные простыни, которые теперь разве что выкинуть.       Тэхён, наконец, расцепляет уже немного уставшие ноги, опуская их по бокам от Чонгука. Наслаждается тем, с каким вниманием брюнет осыпает поцелуями каждый участок тела. Плавится под его прикосновениями. Брюнет чмокает в губы напоследок, просто падая на Тэхёна. Выдыхая то ли проклятия, то ли признания в самое ухо. Блондин водит руками по спине осторожно и нежно. Как будто вырисовывая там собственную благодарность за то, что всё, наконец, как нужно.       Не удерживается и всё-таки мягко кусает уже изрядно пострадавшее плечо. Чонгук возмущённо мычит, но на большее не способен. А ещё знает, что он не самый лёгкий мальчик, вообще-то, поэтому сползает с Тэхёна и ложится рядом. Укладывает подбородок на чужое, чистое и не обкусанное плечо. Тонкие пальцы продолжают блуждать по мокрой спине. Холодные пальцы, от чего иногда возникают мурашки.       Кончиком носа проходясь по немного влажной коже, Чонгук льнет близко. Голову ведёт от нежных прикосновений, запаха, дыхания Тэхёна. Блондин, кстати, всё ещё восстанавливает его.       А Чонгук думает о том, что второй раз в жизни смотрел на лицо Тэхёна, когда тот кончал.       Первый плохо помнит и сам, потому что алкоголь сделал воспоминания расплывчатыми и нечёткими. Но на утро брюнет понял: трахаться с Тэхёном, видя каждую эмоцию на его лице ему будет непосильно. От этого догги стайл вошла в их личный топ. Но вышла оттуда теперь на очень долгое время.       Чонгук думает о том, как красиво Тэхён сводил брови к переносице, широко раскрывал мокрые и раскрасневшиеся губы. А низкий бархатистый стон до сих пор эхом отдаётся в воображении.       — Ты такой милый, когда кончаешь, — Тэхён в ответ только фыркает. Это явно не то, что он хотел бы услышать сейчас, но Чонгуку, как известно, простительно вообще всё. Цокает, чтобы хотя бы немного пристыдить этого засранца. Но брюнет только покрывает чужую шею поцелуями, подбираясь всё ближе к губам. Мягко чмокает, собирает остатки стонов и тяжёлых выдохов.       — Не такой, конечно, милый, как Лиён, — Тэхён не упустил момента съязвить, пока Чонгук любовался его лицом. Чонгук усмехается и ничего не говорит. Знает, что будет ещё долго слышать это имя в качестве упрёка, но даже согласен на это. Малыш легко дрожит, но уже совсем не от поцелуев и ласк, а от холода, проникающего из открытого окна. Чонгук чувствует это сразу, отрывается от сладких губ. Осматривает кровать в поисках одеяла и, успешно обнаружив цель, свисающей с кровати, забирает его и заботливо укрывает их двоих. Частично согревая Тэхёна своим теплом. Тот в благодарность целует мягко и нежно, отдаёт Чонгуку в распоряжение ключицы, широкую шею.       Это так странно для них. Засыпать во время ленивых поцелуев и ласк, с запачканными телами и простынями. Впервые они нарушают распорядок: сходить вместе в душ и уснуть на разных сторонах кровати.       Но если бы они видели себя со стороны, то точно бы знали: не странно, нет. Идеально.       Конечности переплетены между собой, чужое тёплое дыхание опаляет кожу. Первый раз так правильно и уютно.

***

      Солнечное утро. Любимый кофе. Чонгук проснулся, как всегда раньше, приготовил завтрак. Никаких кулинарных искусств, обычная яичница. Он уже оделся в свой немного помятый чёрный костюм и теперь сидит на высоком барном стуле, надеясь, что Тэхён встанет до того, как ему придётся уйти.       Послышалось копошение и в ванную проплыло лохматое сонное чудо, одетое в ту же белую футболку, которая никак не хочет ровно держаться на плечах и всё время оголяет ключицу. Чонгук невольно улыбается. Теперь эту картину он будет видеть чаще.       Он слышит, как течёт вода и какая-то незамысловатая мелодия доносится из ванной. Множество мыслей окружают брюнета буквально со всех сторон. Но несмотря на это он чувствует себя легко. Это ощущение появляется от того, что впервые за последнее время Чонгук не врёт самому себе, не закрывается, не прячет чувства в себе. Он, наконец-то, открылся и то, что получил взамен, непередаваемо. Звук закрывающейся двери возвращает в реальность.       Тэхён выскальзывает из ванной и планирует проскользнуть мимо брюнета к окну. Пережитую ночь непременно нужно загладить парочкой сигарет.       Чонгук, как и обычно, безумно красивый. Пьёт настолько крепкий кофе, что Тэхёну плохо только от одного глотка. Он кофе не переносит совсем, но дома всегда стоит запасная упаковка. Мало ли один темноволосый мальчишка решит заглянуть.       Чонгук провожает его взглядом и, конечно, не даёт пройти мимо. За талию притягивает к себе. Теперь Тэхён плотно зажат между сильными бёдрами, и, кажется, очень доволен этим фактом. Чонгук впитывает глазами всё: ту же белую футболку, мокрые волосы, несколько капелек, стекающих по шее. От Тэхёна пахнет лавандой, сладким и любовью.       Рука невольно ложится на чужую щеку, мягко водя по ней большим пальцем. Блондин всё ещё немного смущается от подобных ласк, но не уходит, а лишь покорно обвивает руками чужую талию. Недовольство по поводу того, что Чонгук хотел уйти незамеченным забывается сразу, как только брюнет выдаёт:       — Доброе утро, малыш.       Улыбается так, что сердце проваливается на уровень желудка, а глаза превращаются в два пожара. Он целует мягко, рукой водит по мокрой шее, улыбается в поцелуй. Тэхён открыл вчера где-то внутри шкатулку, в которую долгое время запечатывал нерастраченную нежность. Он вкладывает её в каждое прикосновение, и даже покусывая губы Чонгука, старается делать это мягко. Вспоминает про изрядно пострадавшее вчера плечо и целует его через рубашку.       — Ты планировал оставить на нём хотя бы одно живое место? Зачем, а, малыш? — конечно, не ругается. Интересуется, зарываясь рукой в мокрые волосы. Тэхён фыркает в плечо и еле слышно говорит что-то про «её духи, оставались, не люблю». Сразу же мягко чмокает в губы, давая понять, что эту тему на сегодня они закрыли.       — Тебе обязательно уходить, Чонгука-а? — щенячий взгляд и неподдельное разочарование в голосе. Брюнет притягивает его, упираясь лбом в чужую холодную чёлку.       — Я должен закончить универ. Ты же знаешь, что из-за работы я и так редко там появляюсь, — для Тэхёна эта причина не кажется такой уж важной. Хочется завернуться вместе с брюнетом в одеяло и пролежать так весь день, иногда зацеловывая собственные укусы. Это, пока что, придётся отложить.       — Ну, а после универа ты куда пойдёшь?       — Зайду домой.       — И?       — Тэхён, что за допрос? — блондин вздыхает, потому что чувствует, что надоедает. Но ему столько всего нужно узнать и рассказать самому. И это буквально вырывается наружу, но приходится себя сдерживать. Ограничиваясь грустным вздохом и пальцами, сжимающими ткань на чонгуковой спине.       Чон не дурак. Он только не ожидал, что каждую мелочь и частичку из жизни Тэхёна придётся окружить заботой. Но он готов учиться дарить эту заботу и нежность.       Он отстраняется, чувствуя, что его волосы немного намокли. Приподнимает его голову за подбородок, мягко поглаживая пальцем. Тэхён смотрит грустно, потому что и хотел бы не быть таким мягким и ранимым, но не может.       — Дома я уберусь и поем. Потом сделаю что-нибудь из домашнего задания. Заберу тебя со встречи с Чимином, потому что вы каждую субботу видитесь с ним в той милой кафешке. Возьму тебя за руку и мы пойдем гулять по улице, а потом пойдём к тебе или ко мне. Утром вместе позавтракаем и проведём весь выходной, не вылезая из кровати. В понедельник разойдёмся по делам и вечером я заберу тебя к себе. Достаточно? — уголки губ напротив уже давно поползли вверх, а грусть в глазах заменилась светом и волнительным ожиданием.       — Никогда не будет достаточно, — Тэхён целует трепетно, сминая чужие губы, осыпая щёки и нос, маленькими лёгкими чмоками. Утыкается носом в теперь уже почти родное плечо.       Чонгук уверен, что опоздает, но прервать такой ценный момент не в силах.       Они тонут друг в друге, зная, что понятие «просто секс» перестало существовать для них навсегда.