Ханами

Маленькая яхта причалила к пристани порта Токио еще до рассвета. Прохладный, почти морозный, утренний воздух позволял не торопиться прибывшим гостям со сходом на берег. Штиль и рдеющий рассвет создавали невообразимо сказочную картину из невероятных оттенков, акварельными красками разлитых в месте, где вода переходит в небо. Закончив последние приготовления перед предстоящим недолгим путешествием, двое мужчин поднялись на палубу. — Я счастлив, что в этом путешествии ты со мной, - подойдя очень близко со спины и обняв руками за плечи, произнес Ганнибал. Ответом было нежное поглаживание обнимающих рук. —  Пойдем, нам уже пора — подняв небольшую дорожную сумку, Лектер направился к трапу. Шумный, никогда не отдыхающий город, встретил их океаном неоновых огней. Пешеходные и автомобильные дороги пульсировали в своем ритме жизни. В начале весны, даже в таком огромном мегаполисе, где круглосуточно царствуют высокие технологии и головокружительный ритм жизни, не позволяющий перевести дух, местные жители крайне бережно чтут национальную культуру. Они на какой-то миг останавливают высокоскоростной темп ради поддержания японской традиции О-Ханами — любования цветами. Начинается шествие традиционно с цветов умэ и постепенно перемещается в другие регионы с началом цветения сакуры. Довольно быстро добравшись до заблаговременно забронированного отеля, мужчины поднялись в двухкомнатный номер, в окнах которого панорамой открывался чистый горизонт с восходящим солнцем. — Я благодарен тебе за все это. Раньше, в прошлой жизни, я никогда не задумывался, что буду одним из первых, кто имеет возможность встречать начинающийся день, — вглядываясь вдаль говорил Уилл. — Япония меня всегда манила и восхищала своей иррациональной для нашего восприятия культурой. Однажды мне уже доводилось бывать в этой стране, но при более сложной ситуации и несмотря на все, этот мир смог покорить часть моей души. Я желал вновь посетить эту землю и сейчас я доволен, что имею такую возможность разделить ее именно с тобой, — поравнявшись в одну линию с Грэмом, сказал Ганнибал. — В этот период все сады и парки начинают утопать в розово-белом мареве цвета и запаха, а время наслаждаться этим крайне ограничено, — резко повернувшись к Уиллу, доктор легким касанием поцеловал его в висок и направился в ванную комнату. Приняв утренний душ, путешественники стали спускаться в ресторан отеля на завтрак. Уилл заметно нервничал, выдавая себя дрожью в пальцах рук, которые намеренно прятал в карманы. Вся эта чуждая для американца атмосфера вновь вносила частички нестабильности в его эмоциональное состояние, что никак не могло ускользнуть от внимательного взгляда психиатра. — Не молчи, говори со мной. Поверь, для всех мы здесь простые туристы как сотни тысяч остальных и никто нас не узнает. Нам пора начинать жить дальше, — тихо говорил Ганнибал прямо в ухо Уиллу, спускаясь в лифте. Время пребывания в этом городе, накрытом уже в полной мере волной весенней романтики, было, к сожалению, ограничено. Каждые четыре дня мужчины планировали двигаться на север страны следуя за волной цветов, в течении месяца : Токио-Ниигата-Сендай-Мияко-Хиросаки-Хакодате-Саппоро. Утолив голод и полюбовавшись деревьями, утопающих в воздушной бело-розой пене, пара мужчин отправилась в императорский дворец в Тиеда. Завораживающая картина цветущей сакуры напоминала собой мягкое воздушное кружево, легко ниспадающее в медленном вальсе и проникающее прямо в разум, успокаивая и убаюкивая, словно уговаривая своим немного терпким, но изящно манящим ароматом, чувствовать весну, и в этом коротком цветении прослеживался крайне глубокий смысл о быстротечности жизни. Разместившись на все еще свободной лавочке у пруда, Ганнибал близко придвинулся к Уиллу, тем самым создав своим присутствием эмоциональную стабильность и позволив ему наслаждаться недолговременной красотой. – Традиция созерцания цветения сакуры в Японии, — нарушил тишину голос Лектера, - появилась только в девятом веке, как желание уйти от культурного влияния Китая, чьи традиции были образцом для образованных слоёв японского общества ранней эпохи. Первоначально Ханами посвящался цветению сливы умэ и долгое время считалась одним из символов китайской культуры. Особый расцвет ханами связан с эпохой Токугава, когда власти приказали сажать сакуру в Японии повсеместно, с целью укрепления традиций японской нации. Тогда ханами из аристократической традиции постепенно превратился в общенародную. Прохладная погода марта уже через несколько часов прогулки вынудила искать теплое место в уютном маленьком кафе неподалеку. Улыбчивая официантка ненавязчиво предложила меню и отойдя стала ожидать выбор посетителей. Обед был легким с обязательной составляющей из блюда японской кухни в виде супа — Рамен, местного десерта и кофе — американо. Согревшись, путники направились вновь на исследование и любование императорским дворцом, бывшего замка Эдо. С приближением вечера Ганнибал предложил поужинать в изысканном ресторане возле Токийской башни. В ночное время она подсвечивается и выглядит как копия Эйфелевой. Уютный ресторан, японский садик во дворе, водопады, традиционные комнатки для каждого столика. Перед комнаткой обязательно необходимо снять обувь и сесть на пол, но под столом ноги можно свободно поставить на пол. Выбор блюда на ужин в меню Уилл предаставил Ганнибалу. И как всегда, изменить своим весьма высоким стандартам в предпочтениях, он не смог. – Блюда кухни Кейсеки, пожалуйста, — улыбаясь и отдавая меню официанту, произнес Лектер на японском языке. Благодаря отдельной комнате и закрытым дверям Уилл чувствовал себя спокойно и расслаблено. Обсуждение впечатлений от проведенного дня за поглощением действительно вкусных и изысканно поданных блюд, делало вечер именно таким, в атмосфере которого хотелось раствориться после тревожного дня. Оставив весьма щедрые чаевые для шефа, как благодарность за исполнение и подачу ужина, мужчины направились в отель. Поднимаясь в лифте на свой этаж, боясь спугнуть момент, Ганнибал произнес: – Я хочу тебе показать весь мир, Уилл. Те места где я раньше был, делиться с тобой своими эмоциями и воспоминаниями и обязательно открывать новые места, эмоции и чувства. Дверь лифта открылась и они вышли в ярко освещенный коридор, подойдя к номеру Уилл притянул Ганнибала к себе и трепетно коснулся своими губами столь манящих и желанных губ напротив. - Я только с тобой хочу узнавать и познавать этот мир, - произнес Уилл и вновь продолжил прерванный поцелуй и затягивая доктора в номер, легким движением прикрыл дверь.