Game over

Она двигалась перебежками от фигуры к фигуре, придерживая тяжёлые юбки, чтобы их шуршание не выдало её. Прячась за обломками гигантской пешки, Елена Танглбрук знала: рок настигнет её здесь. На их игровой доске.

***

Впервые она увидела Виктора на торжестве по случаю собственного двенадцатилетия. Елена уже получила подарок: золотую клеточку с бирюзово-малиновой бабочкой, стоившей баснословных денег. Фредерик Алейфин слыл ярым коллекционером, а его приобретения вызывали дружную зависть других аристократов Чёрного Озера. Он и дочь пытался приучить к тому же: часами рассказывал о предметах своей страсти, но эти разговоры не вызывали у Елены ничего, кроме скуки. Отец не знал, что тайком она прокалывает его любимицам глаза штопальной иглой, смотря, как сочится из них бурая жидкость, похожая на густой брусничный сироп. Именно это развлечение Елена предвкушала, когда отец окликнул её голосом, подразумевавшим беспрекословное повиновение: - Елена! Покажи кузену Виктору сад.

***

Фредерик Алейфин не поддерживал отношений с братом, разорившимся вследствие неудачных махинаций и ныне явившимся вместе с долговязым отпрыском смиренно просить о помощи. Костюм дяди выглядел едва ли лучше робы золотаря. Отец, сморщившись, поспешил увлечь его в кабинет – подальше от высокопоставленных гостей. Елене же предстояло развлечь новообретённого кузена.

***

Бабочку Елена взяла с собой, отметив заинтересованный взгляд, который кузен бросил на неё: неужели и он тоже всю дорогу будет изводить её рассказами о семействах, подсемействах и привычках мерзких тварей? Но Виктор молчал. Всю дорогу, пока они шли к реке. Елена молчала тоже, не зная, о чём говорить с этим взрослым и таким нелепым на вид юношей. Оба сели на скамью. - Можно? – спросил он, кивнув на клетку, где билась прекрасная пленница. Елена разрешила, любопытствуя, что будет дальше. Виктор отодвинул задвижку и ловко взял бабочку за крылья. - Ты любишь бабочек? - Ненавижу, - неожиданно призналась Елена. Виктор издал глухой смешок. - Тогда, кузина, ты не станешь возражать. Достав из поясного кошеля ножичек не более двух дюймов в длину с тонким, странно скошенным лезвием и небольшую чурочку, он уложил на неё насекомое. Прижав грудь и конец брюшка большим и указательным пальцами, он быстро рассёк брюшко, из которого вывалились склизкие на вид внутренности. Елена смотрела на дёргающееся насекомое и недоумевала, почему ей в голову никогда не приходило сделать подобное. Кузен тем временем извлёк из кошеля тонкую иглу с костяной ручкой. Поддев ею что-то из комка внутренностей, он продемонстрировал Елене тонкие трубочки. - Выделительная система. Марчелло Мальпиги писал об этом в своих трактатах. - Зачем лезть к ней в брюхо, если всё уже кто-то описал? – спросила девочка, хотя ей и было до жути интересно. - Потому что настоящий учёный ничего не принимает на веру.

***

За бабочками были воробьи и саламандры, поросята и зародыши пятнистого оленя – Виктор открыл скучающей маленькой аристократке целый мир. Хотя утверждать, что именно он совратил её, было бы несправедливо – грешны были оба. Что ждало её в жизни? Выгодный брак – и тусклое существование в доме супруга, расцвеченное лишь балами да беременностями. С Виктором её ожидали мириады открытий: что такое желчь и где она зарождается, чем толстый кишечник отличается от тонкого, сколько костей можно сломать кролику прежде, чем он умрёт от болевого шока. В Викторе билось сердце исследователя – и она хотела стоять с ним на пороге новых открытий.

***

Всё к этому располагало: отец пристроил племянника охранником в тюрьму Полуострова и тот, проявив нужные качества, быстро сделал головокружительную карьеру, дослужившись сначала до помощника надзирателя, а затем заняв его место. Елена тем временем вышла замуж за Седрика Танглбрука, старого богатого подагрика. И приложила массу усилий, чтобы муж согласился переселиться из респектабельного Чёрного Озера в район Полуострова – поближе к кузену. Для неё Виктор устроил просторный подземный переход, соединивший дом Танглбрука с тюрьмой. Здесь было их царство, где Виктор, удивительно ловко орудовавший скальпелем, исследовал строение и аномалии развития представителей разных рас – тюрьма, битком набитая заключёнными, сулила для этого воистину безграничные возможности. Пригодились и художественные навыки Елены – Виктор грезил о богато иллюстрированном атласе, изображавшим строение и функции всех внутренних органов.

***

- Они отбросы общества, Елена. Паразитирующие на городе, вынуждающие его кормить их. Так не лучше ли извлечь всю пользу, какую они могут дать? Виктор придумал чудесную забаву: заключённые изображали собой фигуры в шахматных партиях. Игравшие за победившую сторону получали небольшую отсрочку. Побеждённые служили науке – им Виктор Алейфин вырезал железы, изучал действие ядов и лекарств, практиковал ампутации конечностей и пересадку органов. Среди арестантов о нём ходили слухи один жутче другого. И потому взгляды узников, впервые оказавшихся в этом подземелье, с надеждой обращались именно к Елене – казавшейся такой прекрасной и чуждой смраду горелой плоти, гноя, запёкшейся крови. Но именно её нежные пальцы с неожиданной силой вдруг впивались в них, удерживая у рта пропитанную дурманящим зельем тряпку или всаживая в вену иглу с ядом. Именно она, мимолётно касавшаяся их прядями цвета гречишного мёда, предлагала надзирателю опробовать «сапоги» или дыбу. И зачастую последнее, что видели умирающие - возбуждённый блеск глаз и прикушенные в волнении алые губы Елены Танглбрук.

***

Послужил их экспериментам и Седрик Танглбрук, вообразивший между Еленой и Виктором любовную связь – он был отравлен, а атлас Виктора пополнился новой главой о свойствах Cicuta virosa. Но настоящим подарком – и вызовом – стала обрушившаяся на город Воющая Смерть. С воодушевлением, равного которому Елена ещё не видела, Виктор исследовал изменения, вызываемые чумой во внутренних органах. - Подумай только, Елена, что, если мы найдём лекарство? Весь наш прежний опыт может подсказать путь к нему. И кто знает, может, этот висельник или этот маньяк сослужат Невервинтеру самую важную службу?

***

Елена поняла, что случилось что-то страшное, когда кузен не пришёл на им же назначенную встречу. Она ждала его, перетащив в их убежище одеяла и еду – потому что в окна и двери дома ломились сбежавшие из тюрьмы заключённые. Но их страх перед Алейфином был настолько велик, что никто не пытался пробраться через подземелье. Кроме одной твари.

***

Холодея то ли от промозглого воздуха подвала, то ли от страха, Елена слышит, как мозгоед прыгает по клеткам огромного шахматного поля, ища себе пристанище. Она отчётливо понимает, что оказалась в ловушке – она здесь единственная добыча.

***

Тварь, чей мерзкий запах похож на вонь разлагающихся трупов – как много их видело здешнее подземелье! – встряхивается, словно промокшая дворняга, и бросается на леди Танглбрук: сопя, урча, вгрызаясь через оплетённые жемчугом волосы в мягкие ткани головы и дальше. И меркнущий разум Елены Танглбрук не может не заметить в этом некую высшую справедливость. Игра окончена.