В тридевятом царстве

В тридесятом государстве… Старый и пухлый аббат Плаксон мягко развалился на деревянном стуле с высокой спинкой. Свечи тепло освещали его лицо. Его черты лица были такими же круглыми, как и его фигура. Он не был похож на человека, который неустанно годами усмирял свои страсти. Во взгляде не виднелась та холодная мудрость и ясность, что часто встречались у старых аббатов. С другой стороны стола в тени скрывался его собеседник и спаситель в одном лице. Грозный и воинствующий рыцарь — Ударий. Он давно отошёл от всяческих военных дел, но в отличие от аббата он выглядел так, как подобает старому рыцарю. Война не слезла с его лица, да и меч он всегда держал при себе или поблизости. Друзья были знакомы с самого детства, но судьба их развела. Изредка им удавалось поддерживать общение переписками и нечастыми встречами. Они держались на теплых и солнечных воспоминаниях о родном доме и крае, где они выросли. — Я не знаю, как тебя и благодарить, Ударий, очень благородно с твоей стороны, — заговорил Плаксон с тем тоном, когда хотят выказать благодарность лишь на словах, а на деле принимают помощь за данность и естественный ход вещей. — Поблагодари лучше Бога, что тебе удалось удрать оттуда живым, — с полушутливым с полуязвительным голосом пробормотал Ударий. Плаксон попался в ловушку василисков и ели унёс ноги от них, как раз подбираясь к дому Удария. Рыцарь скрыл его от погони и предоставил пищу с ночлегом. Аббат не замечал злого и нетерпеливого тона своего друга, а точнее не придавал ему значения, думая, что такой суровостью заражена даже кровь рыцаря. — Что ты там натворил?— продолжил Ударий. Он был рад, что его лицо плохо видно Плаксону в полумраке. Он вспомнил картину появления Плаксона на его пороге. Весь взлохмаченный, запыханный со страхом в глазах. В тот миг Ударию показалось, что сама удача постучала к нему прямо в дверь. — О, друг мой, этот архиепископ, он просто сошёл с ума, верно, злой дух овладел им, но не хочу об этом, всё потом,— помрачнев от неприятных воспоминаний аббат заохал. — Так ты теперь бывший-аббат? — Получается так… — Что собираешься делать дальше? — Не знаю, не знаю, мне надо разобраться с монстрами и упырями, которые меня преследуют от самого моего Аббатства. Второй раз удалось выжить благодаря Божьей благодати, не иначе… Все эти демоны…нечисть…птьфу, — бывший аббат сплюнул в правый бок от себя. — Всё это время мне везло, — продолжал Плаксон, — но с каждым днём мне всё меньше приходиться наедятся на благоприятный исход. Эти василиски, они окружили меня. Если бы только моя лошадь не почуяла их за километры, то считай всё, нет на свете земном аббата…— Плаксон подавился. Теперь он едва ли кода-нибудь вернётся к своему сану, если вообще сумеет выжить. Но с Ударием ему было нечего боятся. Плаксон совсем потерял бдительность и обмяк. В его глазах нельзя было отыскать теперь страха, а его мышцы перестали неровно дергаться от каждого шороха. — Понятно…— нетерпеливо проговорил Ударий. — А твари эти, их хуже нет, ужаснейшие создания, что не ведают жалости и только и жажду крови человеческой. Сколько же я натерпелся… а им так и в радость…уродцы… если бы их не было на свете, то весь страх и зло вышли бы из земного духа, — продолжал жаловаться Плаксон. — Знаешь, мне кажется нет монстра страшнее, чем человек, — холодно и медленно проговорил рыцарь, — Людей стоит боятся пуще любой твари. Аббат было хотел оспорить высказывание старого друга, но не успел и выпустить воздух из своего рта, как он начал захлёбываться кровью. Ударий резко и внезапно вонзил в него свой меч. Всё это время наблюдая, как его жертва входит в его доверия и уют. Он ждал момента и наконец свершил то, что намеревался. Рыцарь получил за голову аббата 1000 серебряных монет.