Гортензия

       Питер ловит себя на мысли, что потерял нить разговора с тетей Мэй еще тогда, когда она спросила про стажировку у Старка. Он машинально ответил, что все хорошо, но тут же задумался. Все ли хорошо? Питер уверяет себя, что все прекрасно, и заодно говорит об этом тете. Ей волноваться точно не следует. Что-то не так.        Питер удивленно переводит взгляд от стены к комиксу в телефоне Неда и переспрашивает, о чем они говорили. Друг смотрит на него удивленно и повторяет, что недавно в новостях показали выпуск о странной болезни, где у человека в легких начинают расти цветы по неизвестной причине, убивая его. А потом указывает на комикс, мол, смотри, похоже. Питер перелистывает электронные страницы и говорит, что это странно. Потому что в комиксе болезнь связана с невзаимными чувствами, но такого не бывает. От невзаимности не могут начать расти цветы в органах.        «На стажировке у Старка», как все знакомые это называют, Питер опять залипает, только вот неприлично долго, поэтому Тони тянется к его плечу и легонько трясет, прося вернуться в реальность. Питер дергается как от огня, когда перестает думать о чем-то своем и замечает Старка так близко. Кажется, уши начинают пылать. — Все в порядке? — Конечно, — Питер отвечает куда-то в сторону, потому что было неловко. Он отключился от реальности во время разговора, так еще с кем! Позорище.

•••

       С самого утра Питера мутит. Он обвиняет во всем вчерашнюю пиццу и плетется в университет, потому что не должен пропускать утренние лекции. Нед так не считает, но идет тоже, чтобы в нужный момент толкнуть вновь залипающего Питера. Он как будто не здесь всю неделю. — Что-то случилось? — спрашивает Нед уже в столовой, когда Питер бездумно раскидывает листья салата по тарелке. — Ты как будто сам не свой последнюю неделю. Питер пожимает плечами. Он сам не понимает, что происходит. —…Старка, то- — Что? — Питер удивленно смотрит на Неда, зацепившись за одно лишь знакомое имя, которые вывело его из транса. — Что ты сказал? — Говорю, что если у тебя какие-то проблемы в семье или на стажировке у Старка, то ты можешь поделиться со мной. Это лучше, чем, — Нед неопределенно машет рукой в сторону Питера, — вот это вот. Что-то определенно не так. Внезапно Питер срывается с места и молча уносится в сторону туалета, оставив взволнованного Неда одного. Он уже заметил, что Питер подозрительно бледен, но почему-то не решился спросить его об этом. Или Питер просто опять не слышал.        В туалете Питер припадает к унитазу и сплевывает слюну. Все тело резко холодеет, а пальцы начинают мелко подрагивать. Что-то не так. Когда после очередного рвотного позыва он открывает глаза, то видит фиолетово-голубые лепестки какого-то цветка вперемешку со своей слюной. Больше ничего. Тело холодеет сильнее, и Питер отшатывается к стенке кабинки, вытирая рот рукой. Его взгляд мечется от одного угла к другому, а потом он быстро поднимается на ноги, нажимая на кнопку слива, и выходит из кабинки. Он подходит к раковинам, включает воду и начинает умываться. Резко, неаккуратно зачерпывая воду, что она стекает по подбородку и рукам, пропитывая рубашку. Питер смотрит на свое отражение и ему вдруг хочется плакать. Это невозможно. Нед открывает дверь туалета, и Питер вздрагивает всем телом, резко оборачиваясь. Какой-то панический страх быть увиденным сейчас накрывает с головой. — Все хорошо? — осторожный шаг в комнату. «Нет», — думает Питер. «Да», — отвечает он вслух и берет сухие полотенца, наскоро пытаясь стереть всю влагу, а заодно и то, что он видел.        Вечером того же дня он закрывается в комнате, мучаясь от внезапного приступа головной боли. Тете Мэй он, конечно же, ничего не говорит, списывая все на необходимость побыть одному. Желательно во всем мире. Он забывается тревожным сном, видя какие-то мелькающие картинки то Старка, то себя. Воображение подкидывает все больше материала, пока Питер не просыпается в холодном поту, резко вскакивая с кровати и убегая в туалет. Только не снова. Питер вновь видит фиолетово-голубые лепестки. Ему хочется застрелиться или утопиться прямо здесь, в унитазе. Он вылавливает один из лепестков, споласкивая его под краном, и несет в комнату. Темноту нарушает свет от экрана телефона. Питер пытается найти цветок с похожими лепестками, хотя какой-то частью себя он пытается верить в то, что это все большой и глупый сон и что не его выворачивало в туалете цветами. Спустя почти час он находит. Гортензия. Питеру вдруг становится страшно, потому что он, кажется, понимает. После того разговора с тетей Мэй о стажировке у Старка, Питер задумался о том, что обычно делает там, да и в целом о том, зачем захотел туда пойти. И осознает — Старк. Тони Старк стал той причиной, по которой Питер мало спит, потому что сложно совмещать стажировку и занятия в университете; мало ест, потому что просто не успевает перекусить, чтобы не опоздать, хотя его там часто пытаются накормить; мало общается с друзьями, потому что все, о чем мог думать Питер последнее время, это Старк. Так шумно и бесцеремонно появившийся в жизни Питера, он нарушил абсолютно все. А что теперь? Питера тошнит цветами, потому что Старк весь такой хороший и добрый с ним. Отвратительно.        На следующий день Питер приходит бледнее, чем обычно, пугая своим видом не только Неда, но и преподавателей. Он уверяет всех, что с ним все хорошо, а сам в кармане кофты сжимает лепесток гортензии. Нед легонько пихает его в плечо на перерыве и говорит, что тот выглядит просто ужасно. Питер согласно хмыкает. — Как думаешь, — неуверенно начинает Питер, сидя в столовой и рассматривая лепесток в своих руках, — болезнь ханахаки существует? Не как в новостях показывали, а как в комиксе? — Надеюсь, что нет, — Нед тянет через трубочку сок, а потом откладывает пустой пакет. — Это ведь ужасно. Питер согласно кивает и вяло улыбается. Действительно ужасно.

•••

       Через месяц становится все только хуже. Он отпрашивается от занятий, ссылаясь на плохое самочувствие, тете Мэй и Неду говорит, что всего лишь отравление и ничего серьезного. Старку не пишет ничего, просто не приходит. А на кафеле в туалете в луже его слюны лежит три небольших цветка гортензии.        Нед звонит Питеру в течение недели и спрашивает о его самочувствии. Приходить ему не разрешили, ибо есть вероятность заразиться. Тетя Мэй же проверяет его температуру и готовит бульон. Так проходит еще три дня. Еще через день Питеру кажется, что он умирает. Его лихорадит. Он только и может забываться тревожным сном, каждый раз наблюдая за сменяющимися картинками, а потом резко просыпаться в немом крике чужого имени и в холодном поту. Тетя Мэй беспокоится, меняя компрессы, и предлагает поехать в больницу, но Питер уверяет ее, что скоро все кончится. Кончится. От мысли о том, что все может закончится не так хорошо, как ожидает тетя, глаза начинают слезиться. Мэй уходит заваривать чай, а Питер отворачивается к стенке и закусывает губу, стараясь не разреветься окончательно. Он не хочет умирать.        К вечеру он собирается с силами и набирает номер Неда, нервно вслушиваясь в гудки. Когда трубку снимают, внутри Питера что-то обрывается и он будто забывает, зачем звонил. Тревожный голос Неда приводит его в чувства. Друг спрашивает о его самочувствии, причине столь позднего звонка и начинает переживать, когда Питер лишь тяжело дышит в трубку. — Я умираю, Нед, — на грани слышимости произносит Питер, влажными глазами глядя в потолок. Так неприятно. Все дальнейшие слова Неда будто не доходят до него. Он слышит обеспокоенный голос, но не может разобрать слов. Питер чувствует себя в вакууме, а потом заходится тяжелым кашлем. На ладони остаются фиолетово-голубые лепестки со следами крови. —…кто? Кто, Питер?! — наконец доносится до затуманенного сознания Питера голос друга. Питер пожимает плечами, не задумываясь, что никто не увидит этого жеста, и блестящими глазами смотрит перед собой. — Тони Старк? — не утверждение, а вопрос, будто Питер сам не уверен. А он не уверен.        Нед приходит через полчаса, игнорируя все попытки Питера уверить его в том, что ему больше не нужна помощь, ведь тут уже нечем помогать. Выход один — смерть. — Ты должен признаться, — твердо говорит Нед, глядя на завернувшегося в одеяло Питера. Он тяжело вздыхает, уткнувшись в одеяло сильнее, и прикрывает глаза. Спустя пару минут он трясет головой и обреченно вздыхает, вытягивая руку из своего кокона. Нед вкладывает ему в открытую ладонь его телефон. Решимость сразу же куда-то улетучивается, когда Питер ставит телефон на зарядку, а потом на разблокированном экране видит двадцать пропущенных от Старка и около тридцати сообщений, семь из которых — спам. Питер пролистывает все сообщения, где Тони спрашивает о его причинах отсутствия и о его самочувствии, листает дальше и видит больше текста беспокойства за него. В последнем сообщении написаны извинения. Питеру становится грустно. Он заходится кашлем, одной рукой зажимая рот, а другой сжимая кофту на груди. Нед обеспокоено поднимается со стула, не зная, чем помочь. Когда приступ проходит, Питер отнимает руку от лица, по пальцам мелко пробегаются капли крови, падая на пол, а крупный цветок гортензии остается на ладони. Нед оседает на стул, а Питер со злостью и тревогой сжимает ладонь, ломая цветок, и заходится в новом приступе кашля.

•••

       Телефон на кровати беззвучно жужжит, оповещая о входящем вызове, но никто не обращает на него внимания. Нед придерживает Питера за плечи, уговаривая не надрываться, а сам Питер не может остановить кашель, продолжая пропускать сквозь пальцы кровь вперемешку с цветами. Он падает на колени и не может вдохнуть.