Силенцио!

Стояло великолепное утро. Золотистый свет струился сквозь витражные окна. Класс Чар и все, кто там сидел, купались в теплом свете. Сущее волшебство. Простейшее и чистейшее. Однако в классе происходило и кое-что куда менее простое. Профессор Флитвик как раз закончил лекцию о чарах немоты и разбил учеников на пары для практики. Перси Уизли достался в напарники Оливер Вуд, первый, с кем он подружился в Хогвартсе – точнее, еще даже в «Хогвартс-экспрессе». Если быть точными, Оливер был не только первым, но и единственным его другом, но Перси это не волновало. Он вырос в большой семье и был мягко говоря не против того, что рядом с ним не так много народу. – Оливер, снова не получилось, – вздохнул Перси. Сам он уже раз пять заставил друга замолчать, а тот еще ни разу не преуспел. – Ну что поделаешь? – ухмыльнулся Оливер. – Мне нравится слушать, как ты злишься. – Я не злюсь, просто помираю со скуки. – Ну прости, я не такой талантливый, как ты. – Зато у тебя талант обращаться с метлой. Оливер с ухмылкой поднял бровь: – Да что ты такое говоришь, Перси? – Точно не то, о чем ты подумал, – закатил глаза Перси. – Не льсти себе. – А вчера ты другое говорил, когда м… – Десять очков Гриффиндору, если ты наконец освоишь чертовы чары! – Перси отлично чувствовал, как в лучших традициях Уизли становится пунцовым. – Решил меня подкупить, а? – широкая ухмылка Оливера перешла всякие границы приличий. – Не подкупить, а подбодрить! – Ну, если ты так настаиваешь, СИЛЕНЦИО! На этот раз сработало. Перси почувствовал, как действует магия. Он открыл рот, чтобы заговорить, и с радостью услышал, что не может. Он с улыбкой взглянул на Оливера: тот подался поближе к нему, и в его глазах сверкали искры, не предвещавшие ничего хорошего. – А знаешь, офигенно полезные чары, на самом деле, – беспечно заметил Оливер. – И громко же ты орал, когда… – он оборвал фразу на самом интересном месте. Перси, весь красный, немедленно отчитал его в выражениях, совершенно не подобающих старосте школы, но Оливер лишь еще больше развеселился. В конце концов, он не слышал ни слова.