Алый алхимик

Уважаемые читатели, я знаю, что очень долго не выкладывала проду, но на то были причины. Искренне надеюсь, что вы меня простите. Жду тапочек и комментариев.

Хорошо, есть осень, она нежно и аккуратно готовит нас к холодам. Любимая осень. Время размышлений, рук в карманах, глинтвейна по вечерам и приятной меланхолии… Эльчин Сафарли “Если бы ты знал”

С первым осенним холодком жизнь начнется сначала. Фрэнсис Скотт Фицджеральд “Великий Гэтсби”

Печально, но в жизни случается и неразделённая любовь. Это – любовь-испытание, но все же любовь. Этот раздел для неё.

Неразделенная любовь так же отличается от любви взаимной, как заблуждение от истины. Жорж Санд

Слёзы дождя ползли по стеклам, бросая струящиеся блики на бледную кожу Евы, от чего казалось, что девушка плачет во сне. Девушка заворочалась, перевернулась на спину. Нежно-голубые глаза приоткрылись и уставились в потолок. Мгновенно из них хлынули слезы, словно горная река весной. Подушка быстро промокла. Рыдания так и хотели вырваться из груди девушки, но она сдерживалась. "В чем дело? Он же смотрел на неё безудержным и наполненным страстью взглядом... " - мысли Лейси отдавались в голове как звон колоколов. Тут же где-то в глубине внутренний голос выдвинул предположение: он любит другую и настолько сильно желает взаимности, что это затуманивает его разум до такой степени. "Но тогда кто же она? Ведь он может сойти с ума при таком раскладе дел". Все тот же внутренний голос подсказал - это Винри, его подруга детства. "Это очевидно. Видно Эдвард принял меня за неё", - от этой догадки Лейси стало еще больней, но она уняла свои слезы, ведь ими делу не поможешь. Отчаянье наполнило её душу, а голос пел песню (Йоко Кано - Эскафлон), время как будто бы остановило свое движение, желая нескончаемо слушать. Птицы завидовали, небо в знак солидарности продолжало поливать землю дождём. Холодный дождь как будто смыл краски золота и багрянца, оставив лишь серую основу холста в оправе окна. Последний осенний листок, сорванный небрежно ветром, коснулся земли. Девушка оделась, собрала вещи и подошла к двери. "Мне надо так сделать, иначе… Иначе я погибну", - дверь захлопнулась за хрупкой спиной Евы. Здание казалось пустым, как будто не было ни одной живой души. Чуть ли не считая каждую ступеньку, девушка медленно спускалась по лестнице. В холе гостиницы горел тусклый свет, освещая желтые стены, на сей раз, придавая им мрачности. Заметив одинокого постояльца, портье произнёс: -Здравствуйте, вы чего-то хотели? -Здравствуйте, можно бумажку и листик? -Конечно, сию минуту. Пока девушке пришлось ждать, она села на белое кресло перед журнальным столиком цветом массива дуба. Дождь не прекращался, он то стучит изморосью по лужам, усиливаясь порывами ветра, то собирает дождевую пыль, на время будто прекращаясь, начинает вновь. Листок бумаги забелел на столе. Чернила начали выводить: «Привет. Хотя надо сказать прощай… Я не хочу вспоминать о том, что случилось, поэтому я убегаю. Не говори Алу, прошу. Прощай…». -Отдайте это при выезде постояльцу тридцатого номера, - проговорила девушка и вышла на улицу, где вовсю лил дождь. Денег на такси не было, поэтому Лейси пешком отправилась в Централ. Холодные капли стекали по её уставшему и грустному лицу. Серое, низкое небо, серые деревья печально качают мокрыми ветками, серые дома. У природы осталась только одна краска, и она использует все её оттенки, чтобы рисовать печальную осень. Казалось, что девушка подавлена, но это было не так, Лейси твёрдо решила идти к своей цели - стать Государственным Алхимиком. Погода не жалела никого, ни редкого прохожего, ни собаку в подворотне. Ветер вырывал у людей зонтики, плащи колыхались ему в такт. Из приоткрытых окон лился свет, пахло всякими вкусностями, и от этих запахов в желудке Лейси пробежал табун булек. "Хоть аппетит есть, уже хорошо", - подумала девушка, грустно улыбнувшись про себя. А вот и Централ, такой же неприступный, как и Осакский замок, такой же величественный и огромный. Центральный корпус представлял собой жалкое зрелище: весь мокрый и облезлый, не то, что раньше. Ева мгновенно поднялась по ступенькам. На входном посту не возникло проблем с пропуском, и теперь Лейси сидела в приемной генерала Хакуро. Через десять минут её пригласили войти. -Доброе утро, генерал, - поздоровалась девушка. -Доброе, - пожилого вида человек сидел за столом, уткнувшись в гору бумаг, - вы чего-то хотели? -Да, - ответила Ева надрывающимся голосом, из-за которого Хакуро, наконец, поднял на неё взгляд, - прошу прощения, за столь раннее беспокойство. Прошу вас, генерал Хакуро, прикрепите меня к другому Государственному Алхимику до сдачи госэкзамена. -А чем вас Элрик не устраивает? - спросил вояка, но получил в ответ лишь молчание, - Ладно, так и быть. Но из всех Госалхимиков в живых остался только Огненный - Рой Мустанг. -Спасибо, генерал. Где я могу его найти? -Сейчас он на востоке, вместе со Шрамом, восстанавливает Ишвар. -Ясно. Мне могут обеспечить проезд? -Да, конечно. Марта! - позвал он секретаршу, которая мгновенно пришла, - подготовьте документы о проезде, за счет государства для Евы Лейси и позвоните Мустангу, сообщите ему, что скоро у него будет гость. -Есть сэр, - Марта удалилась, Ева за ней. Через двадцать минут документы были готовы к Лейси, сев в машину, отправилась на вокзал. Здание, словно выточенное из гранита, стояло на унылой площади, которую заполонили автомобили и автобусы с уезжающими. Черный плащ Лейси зашелестел при ходьбе и немного промок от дождя. Сумка тяжело висела на плече. Будущий алхимик подошла к билетной кассе: -Здравствуйте, а когда ближайший поезд в Ишвар? -Через сорок пять минут. Но остались билеты только в купе. -Вот, возьмите, - девушка протянула кассиру документы. -Ох... Вот вам билет, удачного путешествия. -Спасибо. До отхода поезда оставалось еще время, поэтому девушка решила позавтракать. Кафе называлось Mama Mia, зайдя в него Лейси села за самый дальний столик и заказала капучино и круасаны. Так как пришлось ждать, девушка стала разглядывать занавески. Они были такими же белыми, как и скатерть, только в красный цветочек. Вот и принесли заказ. От капучино веяло парком, а нежная пенка плавала на поверхности, круасаны лежали на фарфоровой тарелке и так и влекли к себе желудок. Вдруг часы отбили одиннадцать ударов, поезд Евы отходил в 11:20, поэтому завтрак был мгновенно проглочен. Оставив на столе деньги и чаевые, Лейси кубарем вылетела из кафе и направилась к перрону. Её поезд уже прибыл на платформу, ей оставалось только сесть в него, но девушка споткнулась и упала. Слёзы выступили, сердце забилось быстро, руки задрожали. Встав, Лейси смахнула слезу и подошла к проводнику, протянула ему документы и билет, и вошла в вагон. Медленно плетясь по коридору, Ева нашла свое купе, открыла дверь и села на койку у окна, и приоткрыла его. Легкий ветерок растрепал волосы, пощекотал ресницы, обдал тоской. "Теперь всё решено, я буду упрямо идти вперед, хоть это и причиняет мне боль, " - думала девушка. Слезы всё-таки прорвались, и девушка разревелась, вместе с этим прогудел гудок, и поезд тронулся, увозя заплаканную Лейси в Ишвар...