Мелодия дождя

Дождь не прекращался уже четвёртый день, и вот уже третий день Тсуна не выходил из дома. На душе было также пасмурно, как и на улице. И не то что бы случилось что-то совсем нехорошее, что могло бы испортить настроение: просто он умудрился заболеть, попав под этот самый дождь. Задумчиво водя пальцем по стеклу, Тсуна вздохнул. Температура спадать не стремилась, дома никого, кроме него не было, а от визита друзей он отказался сам – не хотел, чтобы кто-нибудь заразился. Теперь он жалел о принятом решении, хотя это, наверно, выглядело благородно со стороны. Жалел, и, пожалуй, чувствовал небольшую обиду – на самом деле, почему бы кому-нибудь из друзей и не презреть это самое ненавистное решение и не зайти к нему? Пусть даже ненадолго? Ему точно было бы приятно… Вздохнув ещё раз, он встал и, замотавшись в одеяло, побрёл на кухню: лихорадило, и саднило горло. Горячий чай бы не помешал. Спуск по лестнице оказался опасным испытанием – вступив на первую же ступеньку Тсуна пошатнулся – закружилась голова – и вынужден был спускаться дальше, уже держась за стенку. Проходя мимо гостиной, он скользнул взглядом по уютно устроившемуся возле окна чёрному пианино, и невольно подумал о единственном человеке, иногда на нём игравшем. Интересно, что сейчас делает Гокудера-кун? И почему именно он не пришёл? В очередной раз вздохнув, он отмёл грустные мысли. В конце концов, раз уж Гокудера-кун не пришёл, значит у него были свои причины. Хотя бы то, что именно Тсуна об этом попросил. Пусть на тот момент, где-то в глубине души он и надеялся, что Хранитель не послушает. Видимо, послушал. А жаль… Чая больше не хотелось. Хотелось лечь, свернуться клубочком и уснуть. А проснуться уже совсем здоровым. И чтобы светило солнце. При мысли о марафоне по лестнице Тсуна вздрогнул. Хотя в его комнате наверху и были все нужные лекарства, и тёплая постель, всё же на такой подвиг он готов не был. Лучше в гостиную. На диван. Туда ближе. Кивнув себе, он, не дойдя до кухни, повернул обратно. А потом неожиданно сильно закружилась голова и его накрыла темнота. *** Прохлада… как хорошо… Тсуна пришёл в себя, почувствовав на лбу что-то влажное и холодное. Полотенце? Что со мной случилось…? Последним, что он помнил, был казавшийся бесконечным коридор и дверь в гостиную. А потом ничего. Он отключился? Мягко.. Под ним абсолютно точно было мягкое и толстое одеяло, а вторым он был укрыт сверху. Края были заботливо подоткнуты – чтобы нигде не дуло. Мама вернулась? - Джудайме? – щеки коснулись прохладные пальцы, и Тсуну окутал аромат табака и знакомого одеколона. Нет, это Гокудера-кун… он всё же пришёл? - Джудайме, как вы себя чувствуете? – голос его Правой Руки был обеспокоенным. Открывать глаза очень не хотелось, но Гокудеру-куна надо было обязательно успокоить до того, как он впадёт в панику, поэтому, промычав что-то нечленораздельное, Тсуна всё-таки приоткрыл глаза. Лицо Хаято немного расплывалось перед глазами, поэтому пришлось моргнуть несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. - Ну наконец-то вы проснулись. – Лицо друга просияло, и Тсуна почувствовал в себе гордость. Всё-таки смог! А теперь бы снова уснуть… Хотя, это наверно будет нечестно? - Г-гокудера-кун? – вышло хрипло и почти неразличимо, но Хранитель всё равно услышал. И понял невысказанную просьбу. Аккуратно просунув руку под его плечи, Гокудера помог Тсуне сесть, и тот бессильно опустил голову ему на плечо. Стыд какой, даже голову удержать сам не могу! Однако, его Хранитель никак это не прокомментировал и приблизил к его губам кружку: - Вот. Выпейте немного, вам полегчает. Не волнуйтесь, отвар не слишком горячий – не обожжётесь. – Благодарно моргнув, Тсуна сделал глоток. На удивление, вкус оказался очень приятным. Вкусно пахло какими-то травами. Вкусно! Интересно, что это такое? Наверняка жутко полезное… Мало помалу он опустошил кружку, и Хаято отставил её в сторону, не торопясь впрочем опускать Тсуну обратно на диван. Юный босс не был против. Хорошо как… Настроение начало улучшаться. Всё-таки забота – это так здорово. Но как Гокудера-кун попал в дом? Дверь ведь была закрыта..? Рука на его плече неожиданно сжалась, и Тсуна понял, что произнёс мысли вслух. - Верно. Я прошу прощения, Джудайме! Но на звонки в дверь никто не отвечал, и я позволил себе вскрыть ваш замок… Я прошу прощения! Тсуна невольно улыбнулся. Гокудера-кун в своём репертуаре. Сначала напортачит, а потом извиняется. - Не надо, Гокудера-кун, всё хорошо! – он медленно поднял подрагивающую руку и накрыл ладонью руку друга. – Всё хорошо. Я рад, что ты пришёл. Слабость напомнила о себе, и Тсуна снова опустил голову на плечо Хаято. - Я нашёл вас в коридоре без сознания. - Гокудера помолчал. – Как вышло так, что вы дома один? Я бы пришёл раньше, если бы знал! Отвечать не хотелось. Было слишком уютно и хорошо, но друг беспокоился, и Тсуна не смог позволить себе проигнорировать его: - Уехали. На две недели. Ведь достаточно же? Пожалуйста, Гокудера-кун, не надо подробностей выспрашивать! - Вот как. – Снова молчание. К слову, Хранитель действительно не стал выпытывать подробностей, то ли в них не нуждаясь, то ли видя его состояние. Вместо этого он аккуратно опустил Тсуну в мягкое тепло одеяла, и бережно укрыл. Так конечно хорошо. Но в тепле его рук лучше. Впрочем, куда ему было жаловаться? Главное было, что Гокудера-кун всё же пришёл! - В таком случае, я никуда не уйду, пока вы не поправитесь, Джудайме. На лоб снова опустилось холодное полотенце, и Тсуна тихонько застонал от удовольствия. - Аригато, Гокудера-кун! Но ты можешь заразиться..? - Такой мелочи не свалить меня, Джудайме. Не волнуйтесь! - Хорошо… - Тсуна затих, блаженно вытянувшись на разложенном диване и закрыл глаза. Однако, что-то не давало покоя. Будто бы он что-то забыл. Кажется, он хотел о чём-то попросить Гокудеру-куна, но о чём? Приятно прохладные пальцы снова коснулись его лица, убирая мешающиеся волосы, и Тсуна неожиданно вспомнил. - Гокудера-кун! – Тсуна резко сел, стремясь высказать просьбу, но голова тут же напомнила о себе, и мир вокруг закружился и потемнел. – Ох… - Джудайме! – Хранитель обхватил его за плечи, осторожно укладывая назад. – Всё хорошо?! Вам больно? - Ух… - даже под опущенными веками всё продолжало кружиться в бешеном танце, и некоторое время Тсуна молчал, приходя в себя. Непривычно терпеливо дожидаясь ответа, Гокудера молчал, заботливо вернув полотенце на его горящий лоб. Наконец, всё успокоилось, и начавшаяся было тошнота прошла. - Всё хорошо. – Его руку обхватила ладонь Хаято, и Тсуна успокаивающе сжал пальцы: - Всё правда хорошо. Просто я хотел.. - Да, Джудайме? – беспокойство всё ещё слышалось в голосе, и Тсуна поспешил продолжить: - Гокудера-кун, ты не мог бы.. сыграть мне? Повисло молчание. Ошеломлённое, подумал Тсуна. Он был почти уверен в том, что парень откажется – по какой-то причине тот не слишком любил играть, несмотря на то, что у него получалось на самом деле здорово. Вместо ответа до него донёсся тихий смех. Тсуна удивлённо открыл глаза, и увидел, что Хаято ему ласково улыбается: - Вы меня здорово напугали, Джудайме. – Сжав его руку, он бережно опустил её на одеяло и встал. – Если вы хотите этого, я… - Если ты не хочешь – не надо! – поспешно возразил Тсуна, но Хранитель отрицательно качнул головой: - Я не против. Мне нравится играть – для вас. Скрипнул отодвигаемый стул – Гокудера устраивался за пианино. - Вы хотите что-то определённое, Джудайме? - Что угодно… Шум дождя усилился и на Тсуну повеяло свежим воздухом – Хранитель приоткрыл окно. - Тогда это – специально для вас. Полилась мелодия. Простая, спокойная, медленная, не в духе Гокудеры-куна – но Тсуне нравилось. Мелодичные звуки сплетались со стуком бьющих в окно капель, и это было так… естественно, так гармонично… Дождь больше не вгонял в тоску. Мелодия убаюкивала. Спасибо, что пришёл ко мне. Тсуна не был уверен, что смог сказать это вслух, потому что уже через несколько минут погрузился в приятную дрёму, но он надеялся, что его Правая Рука всё поймёт и так. Он не видел, как улыбался Гокудера, глядя на него и продолжая играть. Не слышал, как постепенно стих стук дождя за окном, и как, практически одновременно с дождём, закончилась и мелодия. - Спите спокойно, Джудайме. – Гокудера тихонько, стараясь не разбудить, погладил его по волосам. Тсуна улыбнулся во сне. Сквозь тяжёлые свинцовые тучи проглянул первый солнечный луч.