Катастрофа

      Подростки шли по заваленной железными прутьями и кирпичами дороге. Некогда здесь были старые и высокие многоэтажки. Каждый искал что-то родное в этих местах… и действительно. Здесь было тихо, умиротворённо. Такая обстановка очень часто ощущается в заброшенных людьми местах.       Елизавета Неред жила в одном из домов «Пустоши». Сейчас она вела остальных к своему дому в надежде, что что-то из её вещей уцелело. Вероятность была ничтожно мала, но возле её дома находились три торговых центра, следовательно, они могли найти еду, одежду и, возможно, лекарства.       — Здесь находится большая точка, мы можем зайти туда. Если я правильно запомнила, там были две аптеки и четыре продуктовых магазинов, — Лиза обращалась к «главному».       — А если неправильно? — один из ребят, Даня, относился к Лизе с насмешкой, а к тому, что в торговом центре что-то есть, и вовсе скептично.       Даня не был обычным парнем. Когда ему было три года, его отец ушёл в другую семью, а мать стала алкоголичкой. Друзей у Дани тоже не было, его характер был слишком непонятным и тяжёлым. Даня не был жизнерадостным, хотя каждый из присутствующих после катастрофы кардинально изменился. Им было одиннадцать. В компании все были знакомы. Не многие дружили, но имена знали на отлично. Если говорить о Дане, он спас одну из девушек — Елизавету Неред. Во время падения одного из домов, парень увидел свою ровесницу, которая смотрела в одно из окон, она смотрела на свою маму. Даня понимал, что дом старый, значит, сейчас он может упасть. И тут трещина пронзила дом. Кашин подбежал к Лизе, взял её за руку и насильно потянул за собой, в сторону других домов. В ушах раздался пронзительный крик людей, увидевших то же, что и Даня. Лиза кричала и вырывалась, но парень был выше и сильнее. Девочка начала плакать. Но тут дом начал трескаться с новой силой и с большей периодичностью, спустя несколько минут послышался грохот, а потом и дом начал падать. Даня быстро бежал в противоположную сторону. Он обернулся, так как девушка остановилась. В её глазах отражался ужас, страх… Она смотрела на то, как дом медленно рушится. На её губах застыло «мама». Даня понял, что она была в шоке, собственно, как и он сам. Лиза рухнула на колени и начала громко рыдать и кричать. Даня смотрел на неё и не знал, что сказать. Он не был общительным, но чувствовал людей. С Лизой они лишь пару раз перекидывались словами, столько же подкалывали друг друга и немного шутили. Кашин никогда не знал, что Лиза была влюблена в него. Она часто провожала его взглядом, безумно любила смотреть на его рыжую чёлку и считать веснушки на крупном носу.       Лиза кинулась на его шею, рыдая и требуя всё вернуть. Она кричала, что лучше бы погибла вместе с родителями. Вокруг обрушенного дома было очень много людей, приехали важные «шишки» из правительства и рассказали о дальнейшем переезде в «Ласточки», так как район слишком опасен и не соответствует ГОСТам.       — Нам нужно бежать, срочно! Если правительство найдёт нас, мы будем жить наверху. Верхние дома небезопасны, они упадут. Нужно срочно бежать, — Даня говорил очень быстро, ошарашенно посматривая на Лизу и беспокоясь за неё.       — Нет, я не могу, мои друзья, знакомые будут там. Тем более, нам предоставят дом, еду, одежду. Абсолютно всё. Я не буду жить на улице, нет! — Лиза действительно не хотела идти непонятно куда, но кое в чём она была согласна с Даней, «Ласточки» могли упасть. И неизвестно, почему правительство, зная об этом, согласилось на переселение. Многие считали, что это «чистка» населения.       — Света, Даша, Алина, Алишер, Юлик, Совергон, Руслан и Настя уже знают об этом. Мы все будем бежать. Если ты хочешь узнать, как их родители согласились, то должна знать, что родители бросили почти всех. Только у Светы и Даши они живы, но Дашины в командировке надолго и вряд ли вернутся, а родители Светы… ты знаешь, что она хочет сбежать из дома, остальные детдомовская банда твёрдой закалки, ах да… Алина — она согласна бросить их через боль и пытается их уговорить бежать с нами. И Настя тоже. Мы все под, говорят на каждом углу. Ты видела новости? Несколько стран уже уничтожены природой, Лиза! Очнись, нам грозит вымирание, — Лиза всегда замечала, что Даня развит не по годам, он очень умный и сообразительный. Наверное потому, что он рано потерял свою семью, а значит рано повзрослел.       Лиза не могла справиться со всем сразу. Гибель родителей, какие-то рассказы о правительстве, а потом ещё и нужно спасаться и бежать от всех. Поэтому Лиза просто расплакалась, она не видела выхода. В её голове смешивались потоки мыслей, голова болела, дышать становилось очень тяжело, разум затуманивался, сознание будто уходило.       — Лиза, пожалуйста, очнись. Надо бежать, Лиза! — Даня смотрел в её глаза и тряс за плечи. Увидев, что девочка пришла в себя, он поднял её, поставил на ноги, вытер рукой слёзы и положил её руку на своё плечо. Когда Лиза окончательно пришла в себя, она смогла идти самостоятельно. Даня вёл Лизу в свою каморку. Кашин жил в подвале.       На следующий день группа из десяти ребят села на автобус и отправилась в центр города. По прибытию они услышали сирену тревоги. Полицейские стояли на каждом шагу и объявляли о предстоящей эвакуации. Через несколько недель население переведут в Швейцарские бункеры, а сейчас в подземный бункер Москвы. Автобусы отправлялись на вокзал, откуда граждане доставлялись в Москву, а оттуда в бункер, позже на самолёты.       Россия заключила контракт со Швейцарией на предоставление убежища двум городам России — пяти миллионам в то время, когда общее количество жителей составляло около пятнадцати миллионов. Было понятно, почему «Ласточки» были построены на высоте.       Преимущественно в Швейцарский бункер попадали дети, юношеский и взрослые возраста. Все пожилые возраста остались в Московском бункере. Ещё одна небольшая часть была отправлена во Францию.       В бункере все держались вместе. Русскоязычных перевели в другое крыло, распределили по возрасту. Бункер находился в десяти километрах от земной коры, поэтому там было очень холодно. Какая-то система обогрева, разумеется, была, поэтому люди пытались согреться. Но в бункере находились несколько раздаточных пунктов. Там выдавали чай, пледы и тёплые вещи.       Состояние ребят было, мягко говоря, ошарашенным. Настя, Алина и Лиза плакали, Даша и Света пытались объективно оценить ситуацию. Парни играли в карты, которые прихватил Юлик. Юлик — весёлый, жизнерадостный парень. Его родители отдали его в детский дом в пять лет.       — Мы пришли, — Лиза холодно окинула взглядом огромные, бетонные, холодные стены.       Торговый центр выглядел… пустым. На полу валялись манекены, кирпичи, разные порванные тряпки.       — Так, я, Даня, Юлик, Руслан и Миша идём направо, а вы — Света, Настя, Алина, Даша и Лиза — идёте налево, — Алишер взял ситуацию в свои руки.       — Нет, тут опасно. Я с Даней идём к девушкам, а Света и Алина идут к парням. — Руслан считал, что что-то может пойти не так, потому что никто не знает, что случится.       —Можно я пойду один? — Даня окинул всех взглядом и ушёл на второй этаж по ошмёткам лестницы.       — Делимся на пары, так быстрее место обследуем, — Руслан, недолго думая, продолжил: — Я с Настей, Алишер с Алиной, Света с Мишей, Лиза с Даней и Юлик с Дашей. Есть претензии? — Руслан огляделся: Лиза подбежала к Дане, Миша вздохнул, а Юлик только улыбнулся.       Даша начала нравиться Юлику в бункере. Жизнь там протекала скучно и долго, они взрослели на глазах у друг друга. Даша называла себя Мирной. Мирна Каплан.       Блондинистые волосы, карие глубокие глаза, пухлые губы. Добрая, красивая, милая и эмоциональная — в эту девушку влюбился Юлик.       Лиза и Даня.       POV: Даня       Эта приставучая особа шла за мной по пятам. Я спиной ощущал её пристальный взгляд. Она постоянно смотрела на меня. Меня это раздражало, я понимал, что она влюблена в меня. И уже давно.       Мы пришли в какой-то магазин одежды. Здесь было очень пыльно, но в то же время сыро. Мы молча разделились и начали осматривать место. Мы взяли с собой несколько рюкзаков и сумок, чтобы улов был как можно больше.       Я начал искать на тряпках какой-нибудь знак. Было бы хорошо, если бы мы узнали, что это за магазин. Я начал крутить кусочек серой матери в своих руках и пристально её разглядывал.       — «Zara», не утруждайся, — Лиза читала мои мысли. Я быстро понял, как она смогла точно и безошибочно определить магазин — вывеска. На полу валялись принятые мной за коробки буквы, они были очень пыльными и потрескавшимися. Я решил продолжить осмотр, положив серую ткань в сумку. — Это не лучший магазин, пойдём в другое место, — сейчас я понимал, почему она хочет уйти. Магазин содержал вещи… специфические, а мы ищем что-то простое, вроде Colin's или Котопа, поэтому мы кое-как вышли и зашли в следующий ларёк. Все было крайне однообразным: три бетонных стены и небольшие отделения под склад и примерочную. Света было очень мало, так как единственным источником освещения являлась крыша — когда-то второй этаж от внешней среды закрывала стеклянная пелена. Спустя десять лет от этой пелены и след простыл, но некоторые осколки остались.       В нашем магазине мы нашли несколько неплохих вещичек, три пары штанов, пять футболок и три толстовки. Я, не теряя времени, осматривал вещи и складывал их в сумку. Лиза делала то же самое, но я заметил нотку грусти в её глазах, возможно, я уловил надвигающиеся слёзы. Я понимал, почему же она плачет. Я запомнил девушку как радостную и неприхотливую милашку, небольшого роста, с короткими русыми волосами и густыми бровями. Я сказал, что она была весёлой и счастливой, но если её находили воспоминания, она пускала свои слёзы. Мне было больно смотреть на это, мне было жалко её. Она потеряла родителей, лишилась всего — и сейчас стояла передо мной, улыбаясь, пытаясь выжить в новом мире, несмотря на эмоции. Ну что ж, у неё плохо получалось. Я тихо подошёл и обнял её со спины. Ладонями я вытер её слезы и услышал, как она беззвучно плачет, иногда всхлипывая громче, чем могла бы. Она быстро перестала плакать. Лиза лишь протараторила что-то вроде «всё хорошо, спасибо» и скрылась в помещении под склад. Я лишь услышал, как в сумки быстро падали вещи, она вышла, поправляя прядь, которая упала её на лицо и препятствовала полному взору. Мы уже выходили из проверенной каморки, как я услышал звук ломающегося стекла и, обернувшись, поймал падающую девушку за локти.       — Всё хорошо? — глупый вопрос, но я не знаю о «хороших манерах», поэтому мой максимум простой и незамысловатый вопрос. Лизу я поставил на ноги, она меня кое-как отблагодарила и мы пошли дальше.       Тишину разразил громкий звук, как выяснилось позже — звук падающего бетонного блока и пронзительный крик.       Я взял Лизу в охапку и потащил за собой, мы быстро спустились на первый этаж к источнику крика.       На полу лежала Алина не двигаясь, а под бетонным блоком я увидел знакомую руку. Я понял, что случилось. На крик Алины сбежались все четыре группы. Мы молча смотрели на происходящее. Даша уткнулась в широкую грудь Юлика, она была очень маленькой по сравнению с ним. Света и Миша прикрыли рот рукой, Руслан что-то шептал Насте, после чего девушка упала на колени. В тихом торговом центре, который был полностью разрушен, звучал громкий плач девушек. Я подошёл к Юлику. Даша с Лизой плакали, обнимаясь, поэтому теперь я смог кое-что ему предложить.       — Миша, Руслан. Поможете? — парни беззвучно поняли мою просьбу и подошли к глыбе.       Все дружно напряглись, немного крича, и когда они подняли на пару сантиметров плиту, я вытянул Алишера из-под бетона. Ему повезло, что он умер быстро. Всё его лицо и тело были в крови, жёлто-оранжевые волосы превратились в кровяной фарш, а его кожа была ещё тёплой.       Плита рухнула на пол с огромной силой, мы увидели, что остатки торгового центра начали падать. Я поднял Алину и, подбежав к Свете и Даше, взял их как мешки и закинул на плечи. Алина бежала рядом, Миша и Руслан кое-как помогали друг другу, параллельно отталкиваясь от камней. Я выбежал первым, поставил трёх удивлённых и ничего не понимающих девушек на землю. Рядом Юлик, державши Настю, поприветствовал Мишу и Руслана.       «Лиза», — пронеслось у меня в голове. Я вбежал обратно. Её ногу придавила плита, сверху сыпались камни на голову. Я подбежал к ней, приподнял очень тяжёлый кусок опасной материи и дал ей руку. Она протянула мне свою.       — Хватай! — я орал что есть мочи, но сверху одна из глыб падала прямо на Лизу.       В этот момент время остановилось, и я услышал лишь её крик о помощи, увидел камень, который скоро настигнет и убьёт её. Я резко схватил её за руку и дёрнул на себя. Уверен, она потянула сустав. Мы выбегали из ошмётков здания, я обнял её, чтобы защитить, и, увидев выход, грохнулся прямо на землю, успев спасти нас от каменного «водопада». Я услышал, как последняя булыга упала на площадь торгового центра и окончательно отделила нас от него.       Я приземлился на спину, чтобы она ничего не почувствовала. Я понял, что спина вдребезги. Я счесал кожу и теперь ощущал под собой кровь. Лиза же прижалась ко мне и опять плакала. Я понимал почему. Она снова чуть ли не погибла, а её снова спас я. Почти на том же месте. «Пустошь» приносит слишком много боли. Хотя мы все знали, на что идём.       Последние двадцать четыре часа были слишком тяжёлыми. Новая земля, развалины, смерть Алишера, потом я и Лиза чуть не погибли.       — Это было… страшно, — Юлик смотрел на меня, а я не знал, что сказать. Да, я только что чуть не погиб, да, я только что потерял близкого друга. И я только что спас девушку.       — Вы как? — Даша была более сообразительной, поэтому помогла встать Лизе, а позже и мне.       — Даня-я-я-я-я… — протянула Лиза за моей спиной. Ах да, моя спина. Мне было не очень больно, но я прям таки чувствовал кровь, спускающуюся по ногам на землю.       — Заживёт, — Миша впервые за этот день хоть что-то сказал.       — Народ… — нас отвлекли Настя с Русланом. Они сложили руки на груди и говорили чуть громче, чем обычно, и более рассерженно. — Нам нужно срочно найти ночлег, темнеет. А здесь очень холодно по вечерам, — говорила Настя, а Руслан только поддакивал.       — Полностью солидарен, — Руслан, конечно же, сказал это очень саркастично и стебался над Настей, а она и не против.       Через какое-то время мы решили, что можем пойти в одну из полуразрушенных высоток. Такую найти было несложно — глаз цеплялся за самое высокое здание, и мы шли к нему, проверяя, не шаткое ли оно. Так мы забрели в частный сектор «Пустоши». Там же мы нашли практически целый дом, проблемы была лишь в том, что он ограждался высоким забором, поэтому и сохранился так хорошо. На мои плечи встал Руслан, который забрался за забор и любезно пригласил нас войти, открыв ворота. Дом выглядел печально… он не был заросшим, после катаклизмов здесь не могли быть растения. Это нас и пугало. Казалось, что здесь должна быть хоть одна душа. Но все русскоязычные находились в Москве.       Мы открыли дверь, которая и не была заперта, что странно. Дом был крайне уютным: два этажа, четыре спальни, две ванные комнаты даже с предметами гигиены. Вначале девушки приняли душ, а потом и мы с парнями. Мне же было тяжелее всего. Моя спина представляла собой кровавое, расчёсанное, не расчёской, а камнями поле. После душа я накинул свои новые, спортивные брюки, носки, куда же без них, и огромную футболку, намного больше моего немаленького размера. Я же слишком высокий, поэтому вешу много.       Девушки, а в частности Алина и Лиза, начали обхаживать мою спину. Они взяли ватные диски, смочили их спиртом и принялись аккуратно прикладывать к кровавым полосам. Чувствую себя зеброй. Даша в это время стирала мою красную от всё тех же полос одежду.       Света с парнями обсуждали планы на завтра. Главной задачей являлось раздобыть пищу, например, консервы или мёд, белый рис, сушеные бобы и бульонные кубики.       Света внутри всегда была парнем. Грубая, резкая, неаккуратная, но параллельно сильная, преданная и мужественная.       — Дань, сейчас будет больно, потерпи, пожалуйста, — Лиза приложила вату к ранам, и я сжал кулаки, мышцы и зубы. Мне было очень больно, но я не кричал и не подавал виду, наверное, это пустые жертвы.       Спустя пару часов мы принялись стелиться и укладываться спать. В целях безопасности мы легли теми же парами, что и в торговом центре. Я с Лизой в одной кровати это уже слишком. Поэтому я лёг на полу. Я почти ничего не помню кроме того, что мы рано легли спать.       End POV: Даня.       — Кашин, проснись, — девушка влепила парню пощёчину и тот сразу же проснулся. Он закашлялся в дыму. — Подъём! Беги, если не хочешь умереть, сейчас мы все сгорим, на полотенце, дыши сквозь него, — парень тут же схватил девушку, сумки и выбежал на улицу, где их уже ждали остальные, кроме Алины.       — А где Алина? — все опустили взгляд и поникли. Только сейчас Данила заметил на лицах девушек до боли знакомые слёзы.