По сравнению с целой жизнью

      Новоиспеченная Элизабет Дарси сидела на краешке кровати, когда к ней в спальню вошел супруг. Она лишь мельком глянула на него и заметила только синий шерстяной халат поверх ночной рубашки. «Вот и вся моя хваленая наблюдательность, — лихорадочно пронеслось в ее голове, — но кто же знал, что будет так неловко». На нетвердых ногах она встала ему навстречу, но скорее потому, что сочла это необходимым. И такая перемена в ее чувствах больно отзывалась в сердце, ведь после помолвки она наслаждалась каждой минутой, проведенной рядом с Дарси.       Но как бы Элизабет ни опасалась обидеть мужа, поднять взгляд так и не решилась. Чтобы хоть как-то спасти положение, она похвалила комнату, в которой отныне ей предстояло жить. Все было подобрано и обставлено со вниманием к ее удобствам и вкусам. На стене даже висел весенний пейзаж, который Элизабет понравился в первое посещение Пемберли, хотя сейчас она не могла вспомнить художника. Дарси подсказал ей фамилию. На похвалы отозвался скупо, хотя и был доволен, что удалось ей угодить. Он подошел к Элизабет и сразу поцеловал в сжатые губы.       Но первый поцелуй она не распробовала: слишком непривычно было оказаться рядом с мужчиной наедине. Он стоял так близко, что она боялась пошевелиться. Вдобавок ей некстати припомнились вульгарные слова матери о супружеском долге, которые могли внушать только отвращение к тому, что ей предстоит.       — Я так давно этого ждал, милая дорогая Элизабет, — сказал Дарси страстно, и она твердо решила выкинуть из головы все лишнее и перестать смущаться любимого мужа. Но когда он расстегнул верхнюю пуговицу на ее пеньюаре, она непроизвольно вздрогнула. Он быстро отдернул руку, пробормотал невнятные извинения… и ушел в свою спальню.       Элизабет с досадой глянула на дверь, ведущую на его половину. Что значит такое поведение? Он оскорбился, потому как она все равно что оттолкнула его? Ведь властным и гордым Дарси таки остался. Или он дал ей время преодолеть стыдливость? Но почему тогда он ушел и ничего не сказал? Как тут поймешь этого несносного человека?       Впрочем, вскоре Дарси вернулся.       — Вы слишком напряжены, дорогая Элизабет, — с сочувствием сказал он и протянул стакан вина. — Выпейте хотя бы немного, вы совершенно напрасно отказались от вина за ужином.       Она послушно сделала несколько глотков, потом отставила стакан на тумбочку.       — А вы слишком добры, мистер Дарси, — она смущенно улыбнулась и прошлась по комнате, чувствуя, как муж не сводит с нее взгляда. — Вы так стараетесь угодить мне. А мне угодно, чтобы и вы были счастливы. — Она тронула расстегнутую пуговицу. — Пусть по моему поведению этого не скажешь.       Дарси заботливо усадил Элизабет на кровать и сам сел рядом. Потом взял ее руку в свою и погладил ее ладонь большим пальцем.       — Не будьте так строги к себе. Это я, боюсь, слишком поторопился, — серьезно ответил он. — И не учел вполне естественное для девицы смущение. Впрочем, за последние два дня вам не раз пришлось поволноваться. Быть хозяйкой Пемберли — сложное испытание, как, разумеется, и венчание.       Элизабет покачала головой. Венчание если и было волнительным, то скорее из-за суматохи и церемоний, которыми оно сопровождалось. Даже во время бракосочетания Лидии она и то больше беспокоилась — но когда мужем становится такой человек, как Уикхем, причин для беспокойства найдется немало. Он может окончательно увязнуть в долгах, и Лидия станет нищей. Он может опозорить жену так, что ее не примут ни в одном приличном доме. Он может потерять меру в вине и превратить ее жизнь в мучение. Но говорить вслух об Уикхеме Элизабет не стала: вспоминать столь неприятного для Дарси человека, тем более сейчас, — хуже темы не придумаешь. На лицо Дарси снова набежит тень, он помрачнеет и будет сильно уязвлен. А Элизабет меньше всего хотелось причинить ему боль.       Она посмотрела в его глаза, в которых светилась страсть и нежность, беспокойство и забота. Любая невеста отдает в руки избранника свою будущность и судьбу. Что такое по сравнению с этим первая брачная ночь — против целой жизни во власти мужа? Но к алтарю Элизабет шла без колебаний. «Так что, — сказала себе она, — если, выходя замуж, невеста страшится только брачной ночи, то либо она глупа, либо ее супруг лучший человек на свете».       Элизабет с готовностью склонилась ко второму варианту. Потому что была уверена, что, отдав ему руку и сердце, она никогда не пожалеет. И что Дарси приложит к этому все усилия. Терпение, какое он сейчас проявил, заботы об удобстве ее комнаты и многие-многие другие мелочи доказывали это.       Дарси медленно и нежно целовал ее лицо: лоб, закрытые веки, щеки, подбородок. В груди Элизабет разливалось тепло, и хотелось, чтобы он не останавливался. Чуть погодя она положила руку ему на спину. Ей еще не доводилось выражать любовь к нему прикосновениями, но когда она обняла его, это показалось естественным.       — Кажется, вам лучше, — заметил Дарси и крепко обнял ее в ответ.       — Это ваша вина, сударь, — усмехнулась она ему в твердое плечо. — Я не знаю, что делаю. Вы совсем вскружили мне голову.       — Не сильнее, чем вы мне.       Элизабет вздохнула:       — Наверное, только я могу шутить в такую минуту.       — Ваши шутки… Признаюсь, это очень соблазнительно, — вдруг хрипло сказал Дарси.       Щеки Элизабет запылали. Ей никогда не приходилось такое слышать. Но его слова неожиданно ей польстили, и она вдруг почувствовала себя свободнее. Осмелев, она выскользнула из его объятий и сама поцеловала его в губы. А потом улыбнулась:       — Ну и как вам ваша дерзкая жена?       — О лучшей жене я и мечтать не мог, — с чувством сказал он.       — Раз так, тогда… — Ей припомнилось, на чем он остановился в первый раз, и она, пусть и не без некоторых колебаний, дернула за следующую петельку сама, при этом лукаво сверкнув глазами. — Или оставить вас наедине с мечтами?       — Ни за что не отпущу вас, моя любимая Элизабет.