Самое ценное

       Когда Тони видит перед собой Питера — живого, немного смущенного и на сто процентов реального, внутри что-то ломается. С начала возвращений прошло уже две недели, с начала войны — полтора года. Старк повидал всё: послещелчковую разруху, попытки восстановить нормальное функционирование общества, вернуть жизни в прошлое русло, свыкнуться с мыслью о том, что произошло. Он видел угаснувшую надежду и, самое главное, смерть. Смерть тех, кто был дорог, и тех, к кому он старательно пытался не привязываться. Люди и чувства всегда были его слабостью, которую он так же старательно пытался подавлять и ничем не выдавать себя, потому что опасность близко. Потому что расслабляться нельзя.        И вот сейчас, спустя полтора года нескончаемых попыток вернуть всё назад, спустя месяцы, наполненные болью потери и тяжестью собственной вины, спустя огромное количество вечеров, ломающих непреодолимо сильным желанием ещё хотя бы раз коснуться всех потерянных им людей, Тони видит перед собой Питера. Парнишка крепко держит свою тётю за руку, отпуская лишь тогда, когда на входе показывается хозяин башни. Он неловко улыбается и делает несколько маленьких шагов в сторону мужчины — о чём тот думает по лицу понять сложно. — Мистер Старк, — произносит Питер осторожно и сокращает расстояние между ними почти полностью, всё ещё раздумывая, уместно ли будет повиснуть на шее своего наставника от радости, — Вы смогли. Вы победили. Спасибо.        Тони наконец отпускает себя. Звук тихого мальчишеского голоса, казалось бы, только недавно произносящего свои последние слова, рушит все оставшиеся внутри Старка барьеры, и он притягивает к себе Питера. Осторожно, будто от любого неловкого движения чужое тело снова рассыплется в пыль, он обхватывает руками напряженные плечи и выдыхает в щекочущие нос волосы, оставляя на макушке лёгкий поцелуй. — Мы победили. Это мы победили, Питер.        С этого жизнь начинается заново.

***

       Питер служит новым началом. Тони Старк — гений, миллиардер, плэйбой и всем известный своей непробиваемостью человек, даёт волю чувствам. Чаще улыбается, чаще проводит время в компании друзей и знакомых, чаще и охотней идёт на физический контакт — будь то рукопожатие или объятия с лёгкими похлопываниями ладоней по спине. Он раскрывается, говорит то, что думает, и не скупится на заботу о близких. — Мистер Старк, Тони! — Человек-паук влетает в гостинную через окно, попутно снимая маску и радостно подпрыгивая, направляясь в сторону зевающего, взлохмаченного мужчины, ждущего свой первый утренний дневной кофе, — Сегодня я остановил легковушку, она чуть пешехода не сбила! Ну, и пятёрка по испанскому — тест оказался легкотнёй, совсем как ты и говорил! — Молодчина, — Тони мягко улыбается, прижимая к себе взволнованное чудо и растрёпывает на нём волосы, бегло оставляя лёгкий поцелуй на открывшемся лбу, — Ты бы написал его и без подготовки, бояться нечего… Но, что там на счёт легковушки? Мед. помощь не нужна? — Мне или водителю?        Конечно же, приливы нежности первыми начали проявляться именно в присутствии младшего мстителя — тот буквально стал для Тони сыном, и они оба довольно быстро привыкли к проявлению своих более продвинутых и близких отношений. Сначала было немного неловко, но со временем дружеские объятия и отцовские поцелуи в макушку стали неотъемлемой частью утреннего и вечернего ритуала, сложившегося после переезда Паркеров к Старку. Все остальные же только радостно улыбались, чувствуя, что всё наладилось, и иногда отпускали дружелюбные шутки… Пока очередь не добралась и до них. — Старк? — усмехнулся Клинт, с удивлением глядя на невозмутимого Тони рядом, — Я, конечно, слышал, что ты у нас в любящие отцы заделался, но неужели вместе с паучком решил усыновить и меня? Или на другую сторону переметнулся? Учти, у меня жена, вторым папашей для Пита стать не смогу.        А ведь Тони просто приложился губами к щеке старого друга, решившего, что время для его появления в башне всё же пришло. Бартон после спасения половины вселенной пару месяцев отсиживался дома, в кругу вернувшейся назад семьи. Конечно, герои-друзья были для него важны, но травма, полученная после того, как на его глазах внезапно исчез буквально весь смысл его жизни, пересилила. Да и пара друзей так или иначе заскакивала в гости, принося новости о мире и общих знакомых. Старк — заботливый и любящий отец, раздающий утренние поцелуйчики мальчишке, летающему по городу на искусственной паутине? Хотелось бы на это посмотреть. — Два месяца пропадать на ферме! Чем ты кормил своих детей, Бартон? — не знай Клинт Старка, решил бы, что тот переводит тему. Но нет! Он просто продолжает разговор, как ни в чём не бывало, — Почему я узнаю о счастливом воссоединении вашей четы от Наташи? И, конечно же, о твоих детишках. Послал бы весточку. — Твоя знаменитая задница не соизволила нас посетить, Старк, — это обидней. Но, надеюсь, ты поблагодарил Романофф за информацию так же, как и меня поприветствовал? — если всё так и было, жаль, что он это пропустил.        Всё же Клинт этот момент застал. И, конечно же, был удивлён полнейшему отсутствию отрицательной или хотя бы удивлённой реакции со стороны женщины. Наоборот, она пристроилась ближе к чужому боку после того как Старк легонько чмокнул её в волосы, пусть и не доставая в неудобной позе до макушки. Наташа будто молодеет на глазах, расслабляется и опускает свою рыжую, немного растрёпанную голову на плечо мужчины. В тот же момент по другую сторону к Тони присаживается Питер, и сцена повторяется. Теперь они даже похожи на семью: уставший, потрёпанный отец с двумя такими же потрёпанными, но довольными детьми. Идиллия. — Боже, Клинт, ну чего ты так вылупился? — ему показалось или в голосе Старка только что проскользнуло смущение? — У меня, вообще-то, тоже есть сердце… а у него, как и у всех, есть что-то ценное.