***
Сегодня вечером, например, Сиэль притворился, что ну очень плохо себя чувствует. — Себастьян, кажется, я горю. — Я думаю, стоит вызвать доктора. — Нет, ч-что ты… Просто проверь. — Могу поцеловать Вас в лоб. — приподняв бровь произнес дворецкий, от чего Сиэль ужасно покраснел. — Как хочешь. Мужчина наклонился над Сиэлем, и на пару секунд нависнув над ним, поцеловал его в лоб. — У Вас и близко нет температуры. Если хотите, что бы я Вас поцеловал, можете просто об этом попросить. — Я даже не думал о таком. — Я знаю, о чем Вы думаете. Можем поговорить об этом. — И что ты знаешь? — Ну, например, что Вы испытываете ко мне симпатию, или даже что-то большее. — Если ты все знаешь, то почему или? — Нам, демонам, сложно ощущать и понимать такие человеческие чувства, как любовь, искреннею радость и вообще такие светлые эмоции. Я просто знаю, что я Вам не безразличен. Мы можем ощущать влечение к человеку, или демону, но это дано не всем. Большинство просто не знают что это такое. — А ты знаешь? — Думаю, пока что, за всю жизнь так и не узнал. Демон присел на кровать к Сиэлю. За тот период времени, пока мальчик пытался осознать что испытывает к своему дворецкому, он понял, что боится его. Он увидел настойчивость мужчины, по отношению к нему. Его силу и уверенность. Это восхищало и пугало одновременно. Хотеть и бояться быть с ним, это ужасно. Сиэль положил голову на плечо дворецкого, а тот, в свою очередь приобнял мальчика за плечо. — Как жаль, что ты не ответишь мне взаимностью, я бы очень этого хотел. Демон промолчал, а Сиэль крепко зажмурился, словно жалея, что сказал это.***
Очередное утро, любимый чай юного графа, немного улучшил его настроение, и настроил на работу. Очередной маньяк, который насиловал девочек от восьми до двенадцати лет, после чего, вырезал их печень. Смысл и цель были неясны. За неделю пять жертв, и это только начало. Играя в шахматы с самим собой, Сиэль раздумывал и над этим. Был вариант, словить этого маньяка наживкой, то есть самим Фантомхайфом. — Так нормально выглядит? Убедительно? — крутившись возле зеркала интересовался Сиэль. — Да, милорд, вполне. На Сиэле был парик с длинными русыми прядями, которые вот — вот доходили до поясницы, бежевое платье, чуть выше колен и очень милые ботиночки на невысоком каблуке, коричневого цвета. Оккуратный веночек из красных и бордовых цветочуов дополнял образ милой девочки. В дверь постучали. — Войдите. — И-извините м-меня, я… Ох… — поправляя свои очки, горничная Мейлин, никак не могла выдавить из себя и пару слов. — Почему это Вы так одеты? Извините за вопрос… Извините… — У графа Сиэля важнейшее дело. Он — наживка для серийного маньяка, который насилует девочек. Ты что-то хотела? — Ой, я… Нет-нет, я… Дворецкий резко оказался возле Мейлин и пристально смотрел ей в глаза. — Ты должна сообщать мне обо всем, что происходит в рамках твоих обязанностей, что случилось на этот раз? — Я… Явсеголишьразбиласервиз. — очень быстро протараторила девушка. — Всего-то… Я достану новый, лучше. — а теперь, извини, мне нужно сделать из господина неотразимо красивую девочку. Мейлин оень быстро выскочила из комнаты Сиэля, случайно врезавшись в дверь. — Господин, Вам очень идет такой наряд. — дворецкий подошел к Сиэлю сзади. Поскольку тот был очень увлечен своим отражением, не услышал шаги подходящего Себастьяна, и немного испугавшись прикосновений, дернулся. — Может Вам стоит чаще надевать подобные вещи? — А? — скривившись в недоумении мальчик посмотрел в отражение в глаза своего слуги. — Не слишком ли ты много себе позволяешь? Себастьян медленно, но уверенно опускался к талии своего господина. Сиэль стоял неподвижно, боясь пошевелиться, будто бы демон мог сделать что-то безумное. — Ваше сердце так бешено колотиться. Я такой страшный? — Н-нет. Руки Себатьсяна опускались все ниже, достигая ягодиц мальчика. Когда он начал поглаживать их, Сиэль вздрогнул. — Что такое? Будто бы Вы не хотите меня. — шепнул дворецкий на ухо испуганному мальчику. — Я… — Вы… Такой беззащитный передо мной. Дворецкий поцеловал Сиэля в шею, от чего мальчик который раз вздрогнул. Мужчина повернул Господина к себк лицом и жадно впился в его алые губы.