feels like forever

Наверное, за два года в его компании Кун должен был привыкнуть, должен был научиться уживаться с ним, с его детским характером и глупыми шутками, но Янян с каждым днём по новому удивлял старшего, показывал себя с новых сторон, шутки становились все глупее, и мальчишка смеялся, заставляя улыбаться Куна просто потому, что был счастлив. Кун не жаловался, его устраивало всё. Парень, наконец-то, пришел к тому, ради чего приехал в чужую страну, отдал себя в руки незнакомым людям, отдал себя музыке полностью, за что ему, наконец, судьба отплатила поддержкой тысячи фанатов, аплодисментами и удовлетворенными возгласами из зрительного зала, синяками на теле после изнурительных тренировок, сорванным в студии голосом и прекрасными друзьями, что буквально заменяли ему здесь семью. Куну пришлось нелегко, пришлось пройти через множество неудач, тренировок, которые сначала не приносили ему хорошего результата, нервные срывы, мокрая из-за слез подушка, мешки под глазами из-за недосыпа, а в зеркале он вообще когда-то увидел похудевшего из-за нервов парня, что смотрел на него полными веры в свое будущее глазами. Он не был из тех, кто был готов сдаться при первой же неудаче, они в своем кругу шутили, что таких в SM не берут. Но с появлением в компании Яняна мир Куна приобрел яркие краски, что-то действительно изменилось. И хоть Куну иногда хотелось заклеить парню рот скотчем за глупые шутки, но стоило тому обнять старшего или улыбнуться, как тот сразу смягчался. Янян прекрасно знал, какое влияние имеет на него, и умел этим пользоваться, как никто другой. Да, между ними небольшая пропасть из-за того, что они не так давно знакомы, но когда они рядом, то это не ощущается совсем. Они словно знают друг друга всю жизнь, хотя, наверное, Кун бы с ума сошел в свои годы из-за него, если бы они правда были бы знакомы всю сознательную жизнь. И Кун правда думал, что знает все привычки младшего, все его секреты, все мысли сможет прочитать, знает, как он себя поведет в той или иной ситуации, знает буквально каждую мелочь, но одним вечером Янян и Сяоджун вернулись в общежитие с пакетами вещей, младший вывалил на свою кровать покупки, чтобы показать старшему и тот выцепил взглядом черные короткие шортики из очень приятной ткани. Кун вопросительно приподнял бровь, ведь парня никогда подобное не интересовало, тот просто жмёт плечами и отмахивается, мол, вкусы меняются. И старшему понадобилось время, чтобы понять, насколько он был прав. Кун никогда ни на что не жаловался, но с появлением этих проклятых коротких шорт в этом общежитии, Кун, словно по расписанию, заявляется вечерами в комнату к Юкхею и Читтапону, с тяжелым вздохом опускается на кровать. Парни хлопают его по плечам, хитро переглядываясь. Янян полюбил разгуливать по общежитию в коротких шортах, чем теперь раздражает Куна больше, чем шутками про его возраст. Никто, наверное, так не зацикливался на этом, как он. Юкхей, часто гуляющий по общежитию привлекал к себе внимания больше, чем мальчишка в растянутой белой футболке и шортах, что нагло открывали бледные бедра. Читтапон не раз ловил Куна за тем, что тот непозволительно долго пялится на младшего, он толкал старшего в плечо и усмехался, затем позже вечером выслушивая, как сильно Кун хочет избавиться от этих шорт. Тэн победно улыбается, когда Кун все-таки признается ему с Юкхеем в том, что заинтересован в парне, хоть и отрицает это уже долгое время. Но заинтересован ли Янян? По нему сказать невозможно, он такой же мальчишка, как и всегда, вечерами смотрит мультики, положив голову на колени старшего, пока тот играет с его волосами, ластится, словно маленький котёнок, лезет обниматься, висит на нём, шутки глупые выдаёт, улыбается своей прекрасной улыбкой и поправляет проклятые шорты. Он всегда такой, но только с Куном. Сегодня дверь Читтапона снова открывается, впуская в комнату уставшего Куна, что только что отругал младших за беспорядок в комнатах и гостиной. Парень валится на кровать, подкладывая руки под голову. Друзья уже сидят по обеим сторонам от него, готовые слушать, но Кун не говорит. Он просто не понимает, как пришел к тому, что в его сердце, где никогда не было никого и ничего, кроме музыки, залез Янян, крепко сжимая его своими маленькими ладошками. И это осознание, на самом деле, пришло к нему около года назад, просто он слишком сильно подавлял это, не позволял себе об этом думать, потому что был слишком занят подготовкой к дебюту, ведь на его плечи возложили ответственность статуса лидера и все прилежащие обязанности. Лидер был слишком занят, чтобы заметить, что полюбил младшего больше, чем друга, больше, чем мембера своей группы. Он не собирается этого больше отрицать и подавлять это, так как смысла абсолютно не видит, и он бы правда сделал первые шаги, если бы Янян хоть как-то показал то, что чувствует то же самое, что хочет быть ему больше, чем просто младшим. Но все, что пока получил он это влажный шутливый поцелуй в щеку и, наверное, тысячу шуток про то, какой он отживший свой век дедушка. Янян, видимо, не видит в нем никого больше. И Кун, правда, сможет с этим жить. Только если эти чертовы шорты покинут этот дом. Тэн переглядывается с Юкхеем, тот понимающе кивает и они делают вид, что только что не придумали гениальнейший план и не знают ситуации с другой стороны баррикад.

***

Солнце село за горизонт и все, казалось бы, как и всегда и вечер не должен отличаться ничем от всех прошлых, но абсолютно вся группа ушла куда-то не сказав ни слова, оставив этих двоих одних. Кун в гостиной наслаждался полной тишиной, которую разрывал лишь шум воды в ванной, он сидел на прохладном полу в окружении некоторых блокнотов со своими записями. Парень слышит, как вода стихает и спустя некоторое время по общежитию раздаётся еле слышное шлепанье босых ног, которые становится громче по мере приближения парня к гостиной. Кун краем глаза видит босые ноги, что остановились недалеко от него, но решает никак не реагировать, потому что, видимо, он снова в своих излюбленных шортах, а у старшего нервы совсем не крепкие. Янян еще совсем немного стоит рядом, смотря на него с легкой ухмылкой, склонив голову набок, но как только он понимает, чем занят тот, то быстро обходит и усаживается на диван позади, включая телевизор. Кун минут пять пытается убедить себя в том, что поворачиваться не должен, но он сдаётся, потому что в комнате правда холодно, а этот мальчишка раздет слишком сильно. Он мысленно кивает себе, веря в это оправдание и оборачивается, тут же жалея об этом. Воздух словно в одну секунду пропадает из помещения, а сердце перестает биться на мгновение, тут же начиная колотиться так, словно Кун пробежал марафон. Янян сидел на диване, слегка разведя ноги, на нем были эти самые проклятые шорты и больше ничего. Буквально. Его влажные волосы небрежно спадали на лоб, а на лице было абсолютное спокойствие и полная безмятежность. — Тебе стоит одеться, у нас, вообще-то, холодно, — максимально спокойно старается произнесли старший, чувствуя, как внизу живота приятно теплеет, а колени начинают дрожать. — Если ты такой заботливый, то согрей меня, — смотря прямо в глаза, говорит младший, невинно хлопая глазами. — Не делай вид, что тебе не нравится, ты же не любишь мне врать. — Что ты себе позво… — но Кун вдруг усмехается, ему внезапно нравится происходящее, но он прекрасно понимает, что пути назад нет и их уже не остановить. Мальчишка решил играть по-взрослому, так зачем его останавливать? — Согреть как? У старшего в голове словно щелкает что-то. Сорвался. Он подсаживается ближе, оказываясь между разведенных колен младшего, пальцами он касается колен практически невесомо, но Янян вздрагивает. Пальцы старшего холодные и шершавые, они медленно поднимаются вверх от колена, царапая чувствительную кожу на внутренней части бедра. Младший приоткрывает рот в удивлении, ведь такого он не ожидал совсем, он закусывает губу и пытается заглянуть старшему в глаза, тот смотрит в ответ и ухмыляется, спеша отстраниться, но руки задерживает на коленях. — Согрел? — вопросительно приподнимая бровь, спрашивает Кун, все еще ухмыляясь. — Мне все ещё холодно, — подсаживаясь повыше на диване, произносит младший, тут же накрывая ладонью чужую. В глазах напротив Кун видит горящее желание, интерес, там словно чёртики играют, и парню так сильно нравится это. Оба чувствуют, что это уже не остановить, у обоих сердце бьется бешено и голову просто сносит. Янян тянет его на себя резко, заставляя подняться и приблизиться к своему лицу, не оставляя практически никакого расстояния между ними. Руки старшего упираются в спинку дивана по обеим сторонам от головы мальчика, их носы соприкасаются, а между губами буквально пара сантиметров. Янян слышит, как тяжело дышит парень над ним и еле заметно улыбается. — Тебя же раздражают эти шорты, не так ли? — он быстро бросает взгляд на чужие влажные от слюны губы напротив и снова смотрит в блестящие глаза. — Так избавься от них. — Но так нельзя, — Кун, кажется, не дышит практически. — Можно, — младший тянется к его губам, но тот уворачивается, касаясь губами его скулы. — Пожалуйста, — он шепчет, проводя носом по чужой щеке. Кун совершенно не дает себе отчет в своих действиях, он не контролирует себя, его словно переклинило и он был готов сделать сейчас всё, что он попросит, лишь бы быть вот настолько рядом всегда. Янян снова трется о его щеку носом, прикрывая веки. Что же ты делаешь со мной? На меня никто такого влияния не имел. Только ты. Один. — Что тебя останавливает? — снова шепчет младший, — Мы оба хотим этого, — он снова тянется к его губам, но тот резко опускается на колени вновь. Янян закидывает голову назад, веки начинают подрагивать от наслаждения, потому что чувствует жаром опаляющее дыхание на своих бедрах, а затем влажный поцелуй чуть выше колена и язык, что от коленной чашечки тонкой мокрой дорожкой идет вверх. Кун уделяет свое внимания практически каждому сантиметру прекрасных бедер, руками разводя ноги младшего шире, он оставляет несколько укусов, засасывая кожу, любуясь по несколько секунд на красные пятнышки на местах, где он сделал это. Кун пальцами подцепляет резинку шорт, совсем немного их приспуская. Младший слишком сильно возбужден, ему слишком хорошо от того, что сейчас вытворяет его старший. Он не выдерживает, позволяя себе застонать. Кун не выдерживает следом, отрываясь от низа живота парня, где успел оставить несколько поцелуев, и поднимается к его губам, утягивая в долгожданный поцелуй. Парень целоваться не умеет, он мажет губами по губам старшего, стараясь отвечать на поцелуй, стараясь угодить старшему, последний улыбается в поцелуй и немного отстранившись говорит: — Не спеши, я научу тебя всему, противный ты мальчишка, — он видит чужую улыбку и снова целует, но уже гораздо медленнее, проводя языком по нижней губе, зубами оттягивая её, за что получает тихий стон младшего. Янян старается повторять все, что Кун вытворяет с ним; ведет языком по зубам, что заставляет старшего едва заметно вздрогнуть, кладет руку на плечо Куна и несильно сжимает, побуждая к чему-то большему. Кун же не торопится: проводит руками по торсу парня, слегка надавливая большими пальцами на его бока, сжимает бедра, упираясь ладонями в подвздошные косточки. От этих действий младший возбуждается еще больше, его ведет от горячих ладоней, от немного сухих губ, от жара, исходящего от тела, он чувствует, насколько Кун тоже возбужден, ерзает по мягкой ткани спортивных штанов старшего. Когда последний задевает большим пальцем его сосок, Янян не удерживается от смешка: — Щекотно. Кун нежно улыбается, наклоняясь и обхватывая этот самый сосок губами, вызывая у младшего совсем другую реакцию: его подбрасывает в руках Куна от острого чувства наслаждения. Языком старший проводит по бусинке, слегка прихватывая зубами, вызывая негромкий стон, пальцами сжимает второй сосок. Янян плавится в руках старшего, превращается в счастливую лужицу, дышит через раз. Кун будто наизусть его тело знает, каждую эрогенную зону вдоль и поперек изучил уже, касается, гладит, ласкает, целует, лижет. Все это так приятно, что Янян тонет в ощущениях, их так много, слишком много для него одного, поэтому он неумело старается принести такое же удовольствие старшему, заставляя того мягко улыбаться в кожу Яняна. Кун приятно поражен рвением мальчишки, позволяет ему делать все, что он хочет. Оба как-то забывают о том, что находятся в гостиной общежития, а парни могут в любой момент вернуться; в этой комнате остались только пламенные прикосновения и горячее дыхание обоих. Они провели так продолжительное время, Кун не знает, жаждет ли младший продолжения, но в любом случае озаботился вопросом лубриканта. Он отрывается от шеи Яняна, напоследок проведя губами по свежей лилово-красной метке, которую только что оставил, и, смотря прямо в глаза, спрашивает: — Смазка есть? Янян разом краснеет еще больше, чем был раньше, разгоряченный от ласк, и кивает. Кун поднимает бровь: — Серьезно? — Янян смущенно хихикает, целеустремленно забирается рукой под диванную подушку и вытаскивает оттуда синий тюбик. — Я-я готовился, — немного заикаясь бормочет младший и утыкается личиком куда-то в район ключиц Куна. Тот усмехается и откладывает на время тюбик подальше. — Готовился? — лукаво переспрашивает он, наклоняется к маленькому уху младшего и ведет языком по хрящу, игриво мурлыча, — Что еще мне стоит ожидать от тебя, котёнок? — его руки опускаются все ниже и ниже по телу Яняна, он слегка царапает короткими ногтями кожу живота и оттягивает резинку шорт. Кун едва сдерживает смех, потому что под ними и правда ничего нет. Янян практически абсолютно голый. Куна заводит рвение мальчишки соблазнить старшего по полной. Янян воспринимает действия Куна как провокацию, поэтому хнычет и жмется ближе, затягивая Куна в мокрый поцелуй. Затем он преданно смотрит старшему в глаза, будто прося о доверии и мягко тянет за предплечье. Кун догадывается, что его просят поменяться местами, слегка приподнимает Яняна за бедра и резко переворачивается, падая спиной на диванные подушки. Янян не теряет ни минуты, опускается коленями на пол и тянет штаны за резинку вниз, оголяя нижнюю часть живота и лобок со светло-каштановыми волосками. Он резко выдыхает и сдергивает штаны до колен, оголяя член старшего, окидывает его оценивающим взглядом и удовлетворенно хмыкает. — Что ты… — пытается остановить младшего Кун, но задыхается, когда тот на пробу проводит большим пальцем по покрасневшей головке, размазывая каплю предэякулята. — Что ты делаешь? Янян скептически поднимает бровь в жесте «А что ты думаешь, я делаю?», начинает надрачивать полуэрегированный член и открывает рот, приближаясь к органу с намерением взять в рот головку. — Стой, стой, — Кун немного отодвигает парня, — Ты не обязан этого делать, хорошо? — Но я хочу, — Янян упрямо смыкает губы, смотря преданным щенком. — Ты не заставляешь меня делать что-либо, чего я бы не хотел. После этих слов и действий мальчишки Кун понимает, что Яняна уже вообще не остановишь, да и не то, чтобы он хотел сделать это. Янян снова наклоняется и нерешительно касается языком уретры. Кун крупно вздрагивает и вплетает длинные пальцы в волосы на затылке, не надавливая, но направляя. Янян, ведомый сильными руками старшего, приоткрывает рот и смыкает губы вокруг головки, издавая пошлый мокрый звук. Его движения неумелые и неуверенные, но уже от одного вида Яняна с его членом во рту он готов кончить. Младший прекрасно это видит, следит за каждой эмоцией на лице Куна и увеличивает амплитуду движений, заглатывая с каждым разом все больше. Кун не выдерживает и прикрывает глаза, надавливая на макушку и насаживая Яняна глубже, отчего тот давится, но процесса не прерывает. Головка упирается в заднюю стенку его горла, он стонет, посылая вибрации по члену. Кун протяжно выдыхает, сжимая член у основания, чтобы не кончить от этой одуряющей горячей тесноты рта младшего. Он замечает, что одна рука Яняна находится внизу, в районе паха, и дергает его вверх. — Не трогай себя. — строго говорит он. Янян захныкал: — П-почему? Я сейчас взорвусь. Старший мотает головой, тянет руку вбок, хватая с дивана тюбик смазки, и протягивает его Яняну. — Сделай это, котёнок. Растяни себя сам. Янян расширяет глаза и приоткрывает мокрые от слюны губы, но решает повиноваться. Упирается коленями по обе стороны от бедер старшего, разводя ноги и слегка потираясь пахом о напряженный член старшего. Он ведет рукой по груди и животу, накрывает свой член и ласкает через ткань шорт, прикрывая глаза и постанывая, смотрит на Куна из-под ресниц, выдавливает на пальцы немного лубриканта из тюбика. Комната наполняется запахом клубники. Янян растирает смазку между пальцами, разогревая, а затем проводит рукой между половинок, медленно добираясь до дырочки. Неумолимо краснея, он проталкивает средний палец в сфинктер на одну фалангу и морщится от неприятных ощущений. Кун тут же приподнимается, прижимаясь губами к губам младшего, лижет нижнюю губу и проникает языком внутрь, исследуя его рот. Он ведет губами по челюсти и оставляет метки-укусы по всей шее, пока Янян добавляет второй палец и еще немного смазки, откровенно трахая себя. Он стонет имя старшего, держась за его плечо и получая от него грубую ласку, лицо горит от смущения и возбуждения. Он позволяет Куну делать с его телом все что угодно, а тот пользуется этим, оглаживает его ягодицы, аккуратно вытаскивает пальцы Яняна из колечка мышц, приподнимает и стаскивает злополучные шорты. Заменяет своими пальцы, нетерпеливо проникая сразу тремя и нащупывая простату. Яняна прошивает от приступа резкого, оглушительного удовольствия, и он сжимается, падает грудью на торс старшего. Тот вынимает пальцы, получая в ответ на свои действия возражение Яняна, размазывает лубрикант по стволу и приставляет головку ко входу, немного проникая. Глаза младшего расширяются: — Ах-х, нет, Кун, он не войдет, слишком большой, нет, постой… Инстинктивно пытаясь уйти от проникновения, Янян упирается рукой в грудь старшего, царапая длинными ногтями, но Кун удерживает его на месте, гладит по плечам и спине. — Успокойся, котёнок, все будет хорошо, — произносит Кун в перерывах между поцелуями, которыми он покрывает все лицо Яняна, — Все будет хорошо, тебе не будет больно. Янян успокаивается, кивает и старается расслабиться, но напряжение не уходит с его лица полностью, поэтому Кун начинает медленно дрочить младшему, постепенно наращивая темп, и затем сантиметр за сантиметром проникает внутрь Яняна. Войдя наполовину, он дает мальчишке привыкнуть к ощущению заполненности, а затем резко толкается и вводит член до конца. Перед глазами тут же темнеет от того, насколько младший тесный и горячий, он шипит от неприятных ощущений, а Янян стонет от разрывающей боли, потому что его тело явно не было готово к такому. — Котенок, расслабься, тебе нужно просто расслабиться, — шепчет Кун, утыкаясь носом в висок младшего и целуя его в ухо, — Котёнок, прошу, мне тоже больно… Янян через силу расслабляет сфинктер, резко поворачивает голову и грубо целует Куна, прикусывая губы. Он приподнимается и затем медленно насаживается снова, давая себе еще одну попытку привыкнуть к ощущениям. Он повторяет эти действия еще несколько раз, пока не добивается результата: член старшего наконец входит под нужным углом, и тело прошибает от удовольствия, которое Янян так надеялся получить. Дальше дело идет лучше, проникновение больше не приносит дискомфорт, и тупая боль мешается с ярким удовлетворением. Младший стонет все громче и громче, наслаждаясь властью над Куном, полностью доверившимся его действиям. Ему приятно осознавать, что в данный момент только он и его одуряющая теснота могут принести Куну столько удовольствия, что тот будет дышать громко и сбито. Кун хватает его за бедра и берет инициативу в свои руки. Трахает Яняна размеренно, не давая увеличить темп, глубоко проникая внутрь горячего, мокрого от пота тела. Он смотрит Яняну в глаза и видит в них только свое собственное отражение, это сносит ему крышу и заставляет желать мальчишку еще больше. В комнате явственно слышатся только шлепки кожи о кожу и стоны обоих, они будто оторваны от всего мира, существуют лишь они вдвоем и их близость во всех смыслах. — Кун, пожалуйста, быстрее, а-ах, — просит Янян, упираясь лбом в грудь старшего и невесомо целуя ее. У Куна нет причин не повиноваться этому голосу, младший звучит вымотанно и затраханно, поэтому он увеличивает скорость, вдалбливаясь в Яняна с удвоенной силой, чувствуя, что тот и сам начинает насаживаться на его член. Кун обхватывает рукой орган младшего, работая ей в такт своим толчкам. Вскоре Яняна выгибает настолько сильно, что между их телами не остается места не то, что для дрочки, но и для воздуха. Он получает трение лишь от живота старшего, и этого трения хватает, чтобы его накрыло оглушительным оргазмом, таким, что перед глазами сверкают звезды, а пальцы непроизвольно царапают плечо Куна, причиняя ему боль. Спустя пару толчков он чувствует, как его заполняет горячая сперма, яйца старшего плотно прижимаются к его заднице, а сам Кун до синяков сжимает его ягодицы и зубами вгрызвается в изгиб шеи, оставляя явственный след от укуса. Янян чувствует разливающееся внутри удовлетворение, падая на потное тело снизу и прижимаясь щекой к щеке Куна, который сжимал его в объятиях. Старший шепчет ему глупые нежности и поглаживает по спине, а в Яняне настолько пусто от блаженного наслаждения, что он даже ничего ответить не может. — Чтобы больше я этих шорт не видел, — говорит Кун, когда они усаживаются на диване, он осматривает багровую от множества засосов и укусов шею младшего и гордо улыбается. — Визажисты нам эти живописные шеи свернут, — Янян хихикает. — Теперь я буду носить эти шорты чаще, только с толстовками, чтобы парни не увидели, — после этих слов младший проводит пальцами по своим метками на чужой шее и притягивает старшего для нового поцелуя. Но позже вечером, когда оставшаяся группа шумно возвращается в общежитие, Тэн и Юкхей все же замечают счастливые улыбки обоих, застывший на щеках младшего румянец и украшенные засосами шеи, которые они пытались безуспешно спрятать. Юкхей отдает Тэну десять баксов, пока Кун спокойно заваривает всем на кухне чай, выслушивая очередную шутку мальчишки. Теперь Кун имел полное право заткнуть его грубым поцелуем или отшлепать за насмешку над возрастом. Не то, чтобы Янян был против.