Городские сказки

В один серенький осенний день Музыкант брёл по бульвару, курил себе, пытаясь придумать хоть сколько-нибудь пристойные стихи для новой песни, которую все давно уже от него ждали — да и сам он очень хотел её сотворить. Вдохновение давно покинуло его, новые песни не рождались, на квартирниках одно старьё играл… И вдруг услышал, что кто-то впереди, в переулке, тихонько напевает. Это была мелодия без слов, но в ней звучали тепло, доброта и любовь. Музыканту подумалось, что никогда ещё он не слышал ничего столь чудесного и искреннего. Пойдя на звук, Музыкант увидел, что по тому самому переулку, не так уж и далеко от него, плавно и неторопливо, будто танцуя, идёт парень — Музыкант рассмотрел немного сутулую спину, светлые волосы и треплющиеся на ветру концы чёрного шарфа. Это он пел ту чудесную мелодию. А потом незнакомец обернулся, сверкнул на Музыканта тяжёлым взглядом ярко-синих удивительных глаз и петь сейчас же прекратил. Внезапно налетевший порыв ледяного северного ветра взметнул ворох осенних листьев и швырнул их Музыканту в лицо — а потом ещё, и ещё, и снова. И, когда наш герой наконец-то отбился от лиственной стаи, удивительного певца и след простыл. Не было его ни на соседней улице, ни на бульваре, нигде. Вдохновение, кстати, после того случая к Музыканту вернулось. Но теперь он хотел совсем иного: снова встретить того певца, которого про себя называл Северным ветром — пусть расскажет, как он научился петь так… так… волшебно? Пожалуй, это было самое подходящее слово. Но сколько Музыкант потом не бродил по переулку и бульвару, по близлежащим улицам — странный незнакомец там не показывался. Тогда Музыкант решил: людей ведь в Москве тьма, они постоянно по городу циркулируют. Если мне суждено снова его увидеть — так я его сразу узнаю. И как только он принял решение отпустить странную встречу из памяти, так в тот же день и увидел среди спин прохожих знакомую черную спину. И опять услышал ту зовущую, будоражущую мелодию. Но как раз в этот день у Музыканта были вступительные экзамены — и он решил, что опоздает, если станет ловить незнакомца. Ну так оно с тех пор и шло: певец появлялся аккурат когда у Музыканта не было возможности подойти и заговорить. Музыкант давно уже гонялся за ним. Но ветер поймать — поди, попробуй! И наш герой пробовал. Но ветер — на то и ветер: появится на мгновение, прошелестит рядом, а в руки — не даётся никак. Шли годы. Иногда певец приветственно кивал или махал рукой, если они пересекались, но никогда не подходил сам и не останавливался: тебе, мол, нужно, ты меня и лови! Чем тот весенний день отличался от других дней?.. Тем ли, что впервые Музыканту приснилось, что во сне он летает? Или это солнечные лучи, впервые после хмурого февраля, пробившиеся с неба, напомнили о полустершейся из памяти детской сказке? Или ничего особенного в том дне не было?.. Вот только Музыкант проснулся с четким пониманием: если не сегодня — то никогда. Что бы ни случилось — он должен найти и поймать Ветра. Впрочем, день шёл своим чередом: дом-учеба-дом-магазин-дом-подработка-дом-репетиционная база… И таинственного певца на горизонте не наблюдалось, вроде бы… Хотя… Стойте. Погодите. Вот там. Музыкант близоруко сощурился, вглядываясь в привычную толпу валящих с работы домой по Арбату людей. Он так привык идти с репбазы к метро, не вглядываясь в окружающих, что чуть было не упустил. Но нет! Это он раньше был рассеянным. А теперь — он не мог ошибиться — это был его Ветер! К чёрту работу, к чёрту встречу, кто там где ждёт, все проблемы и дела! Наконец-то, шанс! И теперь самое главное — не упустить! Музыкант бросился вперёд, сквозь толпу, получая на свою голову недовольные замечания. Нет уж, никто меня не остановит на пути к цели! Рывок! Есть! — Стой! Ты! А ну стой! — Да стою, стою, — переливчато смеется пойманный за лохматый конец чёрно-серебряного шарфа Северный ветер, — Видишь, никуда не убегаю. Двенадцать лет ловил меня, теперь вот поймал, молодец какой. Ну, и что тебе надо, беспокойное сердце? — Скажи, что за мелодию ты поёшь? Как мне научиться петь так же… Так же волшебно? Скажи! Ты ведь её тогда пел, когда мы в первый раз встретились! И потом. Как мне петь так же? — Ой, куда тебе петь её, когда ты тяжёлый, как кирпич?.. Ты б сперва прах, так сказать, с ног своих отряхнул. Но ты упорный, мне нравится. Из таких потом толк выходит. Что ж, помогу тебе найти потерянный Путь, а там что ж, может, однажды и Сердце Мира будет звучать с твоим в унисон и ты сможешь петь мелодию гармонии. Северный Ветер раздвинул шарф — на шее у него висел кулон в виде часов. Сжал их в ладони, что-то тихо пробормотал. А затем… — Побежали-побежали-побежали! — воскликнул Северный ветер, внезапно схватив Музыканта за руку. Нет ему дела до неудобной гитары на спине, до хлипких кедов и хлещущих Музыканта по лицу распущенных волос. И они бегут по Арбату, сворачивая во дворики и переулки, пока Музыкант не начинает задыхаться от общей прокуренности и не останавливается. — Ну и где это мы? — Не знаю! — хохочет Ветер. — Давай посмотрим на табличку… Ага, Троилинский переулок. Ну и хорошо. — А чего бежали-то? — Музыкант едва преодолел желание потереть отбитые гитарой, висящей в чехле на спине, ягодицы. — Да так просто! Весело же было! — Ветер опять насмехается. — Угу, — ворчит Музыкант, — Очень. — Да просто ты неповоротливый и тяжёлый! Ишь, нахвата-а-ал себе ответственности, и тащит, и тащит, маленькая лошадка! А ответственность-то не твоя! Куда тебе петь с таким грузом. Чтобы петь — надо иметь крылатую сущность. Парить, понимаешь? А ты так, еле дрыгаешься. Мы и пробежали-то чуть-чуть. Я вот дышу и могу петь, а тебя груз твой тянет к земле. — О чём это ты? Теперь они не особенно и быстро идут вперед — Музыкант точно не знает, куда, просто идёт за своим проводником. — Да всё о том же, милый друг, всё о том. Ты за всех душу рвешь — за своих товарищей по группе, за друзей, за семью, за однокурсников, за знакомых знакомых. А это — вовсе и не твоя задача, мать Тереза в кедах. — Предлагаешь мне стать более эгоистичным, так, что ли? — Предлагаю сбросить балласт, славный. Не путать свою шерсть с государственной. Много энергии тратишь на пустое. Не отдыхаешь и забываешь себя. Не на свой ближний круг время тратишь, а на тех, кому до тебя дела нет, кто не помогает, а только тянет да пользуется. Вот я о чём. — И что же, если я порву со всеми знакомыми, то сразу же петь смогу? Они переходят через дорогу. — Ой, дурак! — фыркает Северный ветер, — Ты меня слушаешь или нет? Я для чего талдычу: от лишнего освободиться, не от полезного? Не прогонять тех, кто с твоим сердцем в гармонии. А вымести мусор. Из жизни и головы. Доступно? — Ну и что, тогда уж я сумею так, как ты, петь? — Как я-а-а? — насмешливо тянет Ветер, заправляя белокурые волосы за уши, — Сможешь, конечно. Лет через двести. Ты б сначала как ты петь выучился. А как научишься, так и поговорим. Ну, вот оно и метро. Всё-всё, я итак потратил на тебя больше времени, чем мне отпущено было. У меня ты не один такой, ох-хо-хотничек. Умеешь слушать и думать — поймёшь, что делать. Пока! И стремительно скрылся за дверями метро. А Музыкант стоял, сняв гитару и прислонив её к ногам. Думал о словах Ветра, о том, что ему предстоит в жизни изменить, о своей песне — нет, не так — Песне. И о том, когда они с Северным ветром встретятся снова. «Лет через двести! Как бы не так! Я выучусь быстрее, чем ты думаешь! Не такой я глупый, каким ты меня считаешь! Вот встретимся — а я ещё лучше тебя петь буду!» И словно в ответ на его мысли из ниоткуда — отовсюду — раздаётся нежная и насмешливая песня Сердца Мира.