Городские сказки

Не то чтобы для этого требовался какой-то особый день. Просто так удобнее: именно в этот день сердца людей наполняются светом и открываются – сильно, ярко, во множестве. Что очень удобно для волшебства. Да и более того, когда, если не теперь: еще достаточно холодно и зима сохраняет силу, не давая мозгам растечься в сладкую розовую вату, но при этом – уже достаточно тепло, чтобы внутренний свет начал разгораться – понемногу, медленно, но вполне уверенно и стабильно. В общем, именно четырнадцатое февраля "домовцы" и выбирают для своего волшебства. Они выходят на улицу – растрепанный сонный Рю (он ненавидит сумрачное серое небо, на исходе зимы мало спит и обычно ходит угрюмый и молчаливый до самого марта), Мари с неизменным крапчатым зонтом (он ей не нужен, но она обещала его прогуливать время от времени); Кит толкает Ее коляску и не сводит с проснувшейся любимой счастливого, встревоженного взгляда (Рю и Мари посмеиваются: "Ты, Кит, Ее на руках бы носил, на землю ступить не позволял, если бы Она не пропесочила тебя на тему того, что не надо с ней, как с фарфоровой статуэткой"), Фортуна сверкает своими неизменными подковками (кролики заполнили рюкзак до отказа; они розовые, из ткани с сердечками, сегодня она их много-много раздарит), а Менестрель просто улыбается – она знает, что сегодня ей петь для города, и плотнее укутывает горло пестрым черно-зелено-белым шарфом. Они идут по улице небыстрым шагом (кроме, конечно, Нее – Она на коляске, еще слишком слабая для долгой ходьбы). – Цветы! – вспоминает вдруг Мари, резко останавливаясь и нетерпеливо дергая Рю за рукав пальто. – Мы же забыли цветы! – Ну-ну, – Она поворачивает голову к Мари, улыбается, – тебе так важно повторять ритуал без изменений, Маш? Я как будто и не засыпала на три года – ты все такая же ревнительница правил! – А как же! Цветы обязательно нужны! Никак нельзя без цветов. Делать нечего – Рю и Фортуна, как самые ответственные, заходят в лавку. Мимозы еще нет, поэтому приходится выложить изрядную сумму за большой букет желтых нарциссов. ("Дались ей эти желтые цветы, а?! Я с ней поседею раньше времени!" – жалуется Рю. Фортуна улыбается, склонив голову. Продавщице она оставляет кролика с букетом плюшевых сердечек: "Доброго праздника и любви вам", – говорит она, краем сознания отмечая, что пожелание сбудется: именно сегодня тот, от кого симпатичная рыженькая продавщица ждет звонка, все-таки решится набрать ее номер и пригласить на свидание.) Дальше они идут уже с букетом, цветы из которого дарят при любой оказии – на свете ведь столько людей, которым нужно чудо. А особенно в такой день. "Домовцы" гуляют до вечера – а вечером приходят в парк, где народ уже собрался запускать летучие шары-сердечки ("Хоть это не забыл!" – про себя радуется Рю). Они тоже запускают – всего три, потому что больше и не надо. Рюкзак Фортуны почти пуст: там всего шесть кроликов – по одному для друзей и один, особенный – для особенного человека, которому она его подарит в следующий визит к Руинам. Их шарики вместе с другими уплывают в небо. И тогда Менестрель поет. Она произносит слова любви и благословения засыпающему городу, говорит, как сильно любит его и всех его жителей и духов. Фортуна вступает следующей – она обещает хранить и беречь любимый город, говорит, как он ей дорог, и обещает каждому из жителей, гостей и существ покой. Потом присоединяются Кит и Она. В их словах – робкая нежность и надежда, призыв не сдаваться, несмотря на трудности, обещание тепла после долгой зимы и близость рассвета. Рю и Мари доверено венчать песню, заканчивать заклятие и претворять волшебство любви в жизнь. Они держат друг друга за руки, окруженные своими друзьями. Рю чувствует, как его сердце в эту секунду бьется согласно с сердцем города, как его переполняют счастье и любовь. Он поворачивается к Мари, берет ее руки в свои и глядит в глаза – в них отражается то же чувство. Бесконечная любовь, бесконечная вера в чудо. Они произносят свое благословение городу. Городу, который любят бесконечно.