Призрачный скиталец

Зря они полезли в бездну, ох, зря… Валборг проделывала подобное уже сотни раз, наблюдая со стороны, что пережил пациент, Сольвейг же довелось подобное совершить лишь на паре асов. Прикоснуться к чужим воспоминаниям всегда очень волнительно, будто читаешь украдкой чужой дневник. Валборг приготовила ментальные отмычки, мысленно соединяя всех троих в неделимую цепочку, и приготовилась приоткрыть ларец с переживаниями ребенка. Должного сопротивления не последовало. Его и вовсе не было, как будто у девочки разум открыт нараспашку. Читай, кто хочет. Но такого же не может быть! Личность Сольвейг раздробило сразу же, стоило ей последовать за наставницей в голову смертной. Валборг продержалась немногим дольше. Их швырнуло в ураган образов без возможности отстраниться и закрыться от чужих эмоций. Он прошил сознание обеих асинь, пропитывая тьмой так, что больше им от нее не отмыться. Калейдоскоп одновременно выбрасывал перед ними по меньшей мере пять сюжетов тюремщиков, особенно одаривая самыми свежими, что еще не выцвели и горели в мозгу раскаленным железом. Последствия последней смерти разрывались фейерверками перед взором любопытных, выжигая в них боль пыток и ужас, который на той стороне не утихает. В жизни Вэйн были свет и веселье, но сейчас они похоронены заживо во тьме так, что ей едва ли их достать. Локи не полез к ней в голову, помня о прошлой попытке. С таким образом мыслей она жила тысячелетия, собрав себя по кускам после Умлинго и удержавшись в здравом уме, но вот для кого-то со стороны, а особенно сразу после подобного воскрешения… Хаос поглотил наивных асинь, которые и близко не подозревали, куда влезли. Им было лет меньше, чем суммарно пытали Вэйн, и они еще на что-то надеялись? Будь Йолдрем в сознании, она бы непременно ощутила, как их незримое присутствие угасает, смешиваясь с чернотой и растворяясь в градом сыпавшихся мыслеобразов. Хаос решил за нее, побуждая выгнать непрошенных гостей. На крики и спонтанный выброс магии первыми прибежали находящиеся поблизости целительницы, и уже они привели стражников. В палате все было перевернуто вверх дном: многие эликсиры лопнули, инструменты выпали из шкафов. Светильник мигал, покачиваясь над треснувшей подставкой. Стражники ввалились в помещение с мечами наголо и в ступоре остановились, не понимая, что произошло и от кого исходит угроза. Обе целительницы сидели на полу возле горнила, что-то бессвязно бормоча, схватившись за головы и покачиваясь вперед-назад. «Скажите спасибо, что я не выколола им глаза», — подумала Вэйн, уставившись пустыми глазами на пытающихся привести женщин в чувство воинов. Единственная мысль потухла в образовавшейся пустоте так же внезапно, как и появилась. Асиньи то ли не могли уйти, то ли их не отпускал хаос, но порыться они успели достаточно. Слабость, головная боль и апатия, чем не коктейль? Впрочем, это ненадолго. В этот раз все иначе. И почему столько сложностей? Вэйн прислонилась лбом к прохладной стене. Она ничего не чувствовала, придвинулась интуитивно. «Помогу, — в воцарившемся в голове вакууме прозвучал голос трикстера. — Играй же, — а это уже собственный.» Последний рывок. Нужно. Просто нужно. Даже не требуется вспоминать, зачем и почему. Вэйн до ощутимой боли прикусила кожу на запястье, чтобы выдавить хоть какие-то эмоции. Рядом лежал металлический поднос, который Йолдрем, подцепив ногой, со звоном ударила об пол так, будто случайно. Эйнхерии синхронно повернулись на звук, обнаруживая до сих пор не замеченного ребенка, сжавшегося в углу. Закутавшаяся в зеленую тряпку девочка была такой маленькой, что не удивительно, как ее не нашли в суматохе. — Ваш царь обещал, что, если лекари не помогут, он позволит Локи, — медленно сказала Вэйн. — Один сдержит обещание? — Что ты с ними сделала? — вкрадчиво спросил ближайший к девочке воин, крепче сжимая меч. За его спиной целительниц уносили на носилках, предварительно накачав сильными успокоительными. — Спросите Тора. Он предупреждал, что нельзя лезть ко мне в голову, а они не послушались. — Они помутились рассудком, — строго сказал воин. До него уже дошла новость, что царевичи притащили с собой смертного ребенка, но никак не мог подумать, что он способен на подобное. — Обрати заклятье. — Мальчик, ты нормальный? — вздохнула Вэйн, бесцельно разглядывая доспехи эйнхерия. — Я разве сказала, что это магия? — Прояви уважение, ты говоришь с командиром стражи восточного крыла, — вступился стоявший чуть поодаль воин. Он занимался тем, что с помощью какого-то устройства, назначение которого Вэйн разгадывать поленилась, изучал место происшествия. — Нос не дорос, чтобы я ему уважение выказывала, — безразлично ответила Йолдрем. — Ваши идиотки слетели с катушек, потому что решили, что будет отличной идеей посмотреть на тысячелетия пыток. Насладились? Получайте результат. Есть еще особо одаренные, или вы все-таки приведете младшего принца? — обесцвеченным голосом спросила доктор. — Как ты смеешь оск… — громогласно начал рядовой эйнхерия, и тут же был остановлен поднятой рукой командира. — Значит, ты утверждаешь, что ни в чем не виновата? Вэйн не ответила. Она потеряла к стражникам всякий интерес, позволяя мыслям разбежаться в случайном направлении, и сама не заметила, как начала напевать старую колыбельную. Пусть делают, что хотят, а ее запас силы воли серьезно истощился. Залезут в голову еще раз, будет новый сумасшедший. Не успокоятся и попробуют снова? Да пожалуйста. В конце концов, она терпела полвека такое, не развалится. Им придется привести Локи, либо Вэйн в итоге сама более или менее совладает с собой и придет за ним. Бессердечный скиталец пройдет по ковровой дорожке из стражи, но спасенье свое разыщет. Думают, им удалось ее сломать? Лишить всякой надежды? Нет чувств, нет эмоций, нет страха и боли. Тем не менее, сердце отчего-то продолжает разрываться. Вэйн закрыла глаза. Что так, что с открытыми, все равно никуда не смотрит. Как заставить себя дальше идти, если сил не осталось? Кто-то медленно в образовавшейся пустоте царапает душу. Настойчиво и назойливо он заполняет вакуум, пока это не становится невыносимо. Передышка и снова. Вэйн вжалась в угол, подтянув колени к подбородку, замотавшись в тряпку и стискивая дневник. Пока не страшно, но бессмысленная скорбь первой прорвалась сквозь завесу. Локи умирал… столько раз, что она сбилась со счета. Ее плеча кто-то коснулся. — Что вам еще от меня нужно?! — пропитанный отчаянием голос надломился. Стражник невольно отступил, но повторил попытку. Здесь что, у всех проблемы со слухом? Она же сказала, что ее пытали, что она ни при чем. На цепь теперь посадят или как? Вэйн чувствовала, как захлебывается в возвращающемся кошмаре, как он перекрывает воздух. Позади вовсе не каменные стены, а готовые вот-вот проломиться иллюзии, а за ними темнота. Сосущее чувство в животе возвестило о возвращении страха. Ее действительно сломали. После одиннадцати тысячелетий у них это получилось. — Успокойся. Целители сейчас осматривают Валборг и Сольвейг. Ты бы могла подсказать, что именно их привело в такой ужас, — стражник хотел положить руку девочке на плечо, но вовремя остановился. — Где Локи? — Сперва ответь, что случилось. А там посмотрим. — Где Локи? — повторила Вэйн, медленно скатываясь в истерику. Мужчина слишком близко и стоит так, что не проскочишь. — Приведите его! — Успокойся, тебя никто наказывать не собирается. Просто расскажи. Ты же только что так хорошо держалась, — губы стражника изогнулись в искусственной улыбке. — Помягче, это же все-таки ребенок, — осадил стражника его командир. Мужчина мерзко улыбнулся. Он стоял так, что старший по званию этого не видел. Будь его воля, за невменяемую Сольвейг стражник бы так оттаскал смертную за уши, что она бы на всю короткую жизнь запомнила. И это меньшее, что он хотел сделать в отместку. Жаль, не мог — долг и честь не позволяли. Она сама загнала себя в этот проклятый угол, где ее могут с легкостью достать все, кто пожелает. Сил не осталось, магии не осталось. Вернее, неподконтрольный огонек последнего еще теплился. Протяни стражник руку и непременно бы поплатился. Помощь пришла, откуда не ждали. В палату, подобрав для удобства платье, забежала одна из старших целительниц бледная, как полотно. Оба стражника повернулись к ней, и младшему по званию пришлось оставить ребенка, чтобы выслушать торопливый рассказ, который женщина иначе как полушепотом передать не могла. Врачеватели заглянули в память к пострадавшим, и увиденное потрясло их до последней душевной струны. — Я немедленно доложу Всеотцу, — тихо произнес командир. — Смертную изолировать и никого не пускать. Это приказ.

***

Совсем одна в разгромленной палате. Хотя скорее уж камере. Вэйн вжалась в угол, будто не ожидала удара и со спины. Сколько она так просидела, пялясь на закрытую дверь — неизвестно, но ей показалось, что целую вечность. В коридоре кто-то ходил, были слышны разговоры на неизвестном языке, однако никто не заходил. Пока обострившийся до предела слух не уловил далекий звон цепей. — Под мою ответственность, — прозвучал знакомый бас на английском. Словно его обладатель чувствовал вину. Звякнули ключи, пали кандалы. Вэйн вцепилась в дневник, готовясь к неизбежному. Дверь приоткрылась, и в образовавшийся проем проскользнули две внушительные фигуры: зеленая и красная. — Я поручил тебе всего одно дело, — не размыкая зубов, прошипел трикстер. Его даже не успели обобрать перед темницей, как повели в лазарет. Рассказали, конечно, что стало с двумя целительницами, и Локи приложил все свое мастерство, чтобы не убить их по пути сюда. Благое дело бы сотворил, ведь им не оправиться. В воздухе пульсировало хаотично скомканное заклятье с примесью его собственной магии. Взорвалась, а эти дурни даже не попытались помочь. Смертная же, к чему мараться, когда асинь из помутнения нужно выводить. Проклятье, он бы и сам так поступил пару лет назад. Локи наклонился к самому уху сводного брата, на силу сдержав эмоции при виде девочки в углу. — Ты просил о помощи и получил ее сполна, но стоило мне всего раз потребовать обратное, и что произошло? Попомни мои слова, Тор, если твоя смертная опять во что-то вляпается, то больше меня не проси. Одинсон покорно кивнул, прекрасно понимая, что допустил ошибку. — Что я могу сделать? — спросил он, переводя взгляд на девочку. — Не мешаться и делать все, что велю, — процедил Локи, запирая эмоции на замок. Он должен быть в меру жестоким, чтобы не чувствовать ненужной вины. — Что бы я с ней не творил, это наши дела, поэтому умерь свое благородство и дай мне ее вылечить без речей о том, что так нельзя. Должен и точка. Все, что нужно, Локи нашел в этой комнате. Осторожно ступая меж осколков битого стекла, чтобы не пугать ненужным шумом, он нашел необходимые сильные компоненты. Скольким залезал в головы? Правда, теперь ему нужен щит и хранилище, куда можно свалить все лишнее, но это мелочи. Спрятанные в манжете листки с расчетами повисли перед глазами. Подобрать дозировку под тело смертного ребенка было очень непросто. На стеклянной миске загорелись вырезанные мастерами руны, когда Локи приступил к зелью. Ему нужно было в кратчайшие сроки поставить на ноги Вэйн, залечив перегрузки. Словом, то, отчего сам страдал почти год. В миску упали три капли оранжевого эликсира, источавшего легкую, поблескивающую на свету, дымку. Костяник, неприметная серая трава с западного берега Асгарда под действием разведенного по соседству огня превратилась в полужидкую субстанцию, которую Локи пустил в ход, отсеяв лишнее и сверившись с весами. Тор наблюдал за тем, как наполняется миска, и мог только гадать, что же готовит брат, смешивая, казалось, все, что лежало поблизости. Из всего многообразия громовержец успел угадать зелья для укрепления мышц и восстановления сил, которые часто применяли на воинах. — Амун, — мягко позвал Локи, навесу переливая на глазах краснеющее зелье с ярко-желтыми вкраплениями в кружку, — тебе придется это выпить, чтобы все выдержать. Сделаешь это для меня? Вэйн дрогнула, непроизвольно пряча рот за зеленой тряпкой. Локи неслышно вздохнул. Придется хитростью. Он забрал со стола приготовленный опал, так удачно найденный под грудой прочих камней. Обычно в такие запечатывали порчу, но и так сойдет, да и щит из него при должном умении отличный. Локи сунул его в карман и приблизился к девочке. — Выпей, — настойчивее сказал он, останавливаясь в метре от нее и протягивая кружку. Вэйн предсказуемо испуганно дернулась, желая убраться от трикстера подальше. — Либо это, либо я сделаю так, — в руке Локи появился кинжал, который он молниеносным движением приставил к своей шее. — Прошу, не надо, — всхлипнула Вэйн, мигом выпутываясь из тряпки, чтобы на коленках попытаться подползти к магу. — Я не вынесу, — она вытянула вперед руку, желая остановить кинжал. Локи поставил перед ней кружку, и Вэйн послушно выпила до последней капли. Будь там яд или кислота, она бы поступила точно так же. Собственно, их она и ждала. — Видишь, это не страшно, — трикстер выдавил улыбку, растворяя иллюзию оружия. — Мне нужно, чтобы ты сейчас закрыла глаза. Ничего не бойся. Справишься? А что ей оставалось? Вэйн зажмурилась и приготовилась к худшему. Локи поднял девочку на руки и осторожно уложил на горнило, кивком подозвав Тора. — Придержи ей голову, чтобы не дернулась, — велел Лафейсон на асгардском. — Аккуратно. Один из уцелевших пустых флаконов влетел магу в раскрытую руку, в другой же появился кинжал. Только бы сработало. На тонкой шее виднелась бледная нитка зажившего надреза, и Локи полоснул по нему, в третий раз намереваясь сократить и без того утекающую жизнь. Преодолевая непомерную жадность искусства некромантии, Лафейсон отсчитывал годы, пока тело смертной обретало привычные формы, вовремя исправленные зельем и без следов истощения. Даже лучше, чем он запомнил. Локи запечатал яремную вену и под тяжелым взглядом Тора помог Вэйн немного свеситься с горнила. — На пол, это не имеет значения, — подтолкнул трикстер, не давая повернуть голову. — Либо… Договорить он не успел. Вэйн, испугавшись новых угроз, сделала, как было велено. На пол, вперемешку с кровавыми слюнями, посыпались молочные зубы, и их вид ее устраивал куда больше горящих глаз мага. Пока Вэйн справлялась с последствиями резкого старения, Локи запечатал забранные годы в флаконе. Еще пригодятся. Он вернул девушку в исходное положение. Тор прикусил язык, чтобы сдержать обещание, ведь комментарии рвались наружу отнюдь не лестные. Локи не стал предупреждать Вэйн о том, что намеревался делать дальше, она и так прекрасно все поняла, сбивчиво умоляя остановиться. Лафейсон запретил себе думать о том, что она говорит. Иначе не сможет закончить. Маленькая душа на столе у твари с лицом асгардца. Трикстер до скрипа сжал зубы, прогоняя видение. На опале поочередно загорались связки рун, покрывая отшлифованный переливающийся камень зелеными нитями магии. Когда основной каркас был возведен, Локи положил артефакт на лоб Вэйн, оплетая конструкцию хитроумной паутиной и вливая ровно столько силы в каждую струну, сколько предварительно рассчитал. Переносицу начало немного покалывать и трикстер заговорил, чтобы не сбиться, вслух проговаривая сложные элементы. Краем глаза он видел, как удивленно смотрит Тор, разглядывая поблескивающий узор на лице мага. «Фокусы, да, Одинсон?» Не давая и секунды отдыха, Локи судорожно глотнул воздуха и нырнул в пучины бездны. Его швырнуло на самое дно, будто он оказался в шторме, и волна собиралась раздавить его о рифы. Защита от резкого удара надкололась, но выдержала. Локи остался в сознании и даже сумел кое-как закрыться от чужих чувств, чего в первый раз ему не удалось. Мыльный пузырь щита пропускал крупицы, однако и этого было вполне достаточно. Структура, дороги, мирки со старыми воспоминаниями, хоть что-нибудь, откуда можно начать кроить этот кошмар. Ничего. Перемолотое и вывернутое наизнанку сознание Вэйн, с которым она каким-то чудом не стала безумцем, окружило сознание мага, увлекая в непрекращающийся калейдоскоп. Даже так ему хотелось сбежать, поджав хвост, чтобы больше никогда не смотреть в эту бездну. Локи схватился за один из мелькавших сюжетов, с ужасом узнавая себя, стоящим на каких-то простынях с по локоть окровавленной рукой и вырванным куском мяса над изувеченной Вэйн. Лафейсон подцепил это воспоминание, вытряхивая его из сознания. Стоило закончить, как он провалился в беспросветную черноту, где со всех сторон рычали звери, дерясь за каждый клочок белого огонька души. Подцепить и вытрясти. Дальше. Если бы это было возможно, Локи бы вытащил из головы Вэйн все одиннадцать тысячелетий, но ему предстояло избавиться только от трех дней. Кошмар за кошмаром, все до единого, не оставляя себе и привкуса ужаса. Лишь самые крохи, блеклые напоминания о том, с чего начал и сколько убрал. Вэйн сильнее его, он бы такое не вынес. Никто бы не вынес. Хаос, оставленный телепатами Умлинго, стал, в каком-то смысле, ее спасением. Пролетели часы, прежде чем Локи приблизился к завершению. Паутина, опутывающая голову девушки, почти пропала, до предела истончившись под напором выплескивающихся мыслей, а опал сначала подернулся дымкой, а теперь полностью почернел. Тор уже устал переносить вес с ноги на ногу, но больше волновался за брата, задаваясь вопросом, почему из закрытых глаз текут скупые слезы. Последний кошмар той стороны Локи запечатывал наспех, опасаясь, как бы его не смыло из-за почти исчезнувшего щита. Выловил все из урагана, но что-то наверняка случайно мог пропустить. Впрочем, этого все равно не хватит для того, чтобы вывести Вэйн из равновесия, так что волноваться не о чем. Маг вернулся в реальность полностью опустошенным и вымотанным. — Оставь нас, — попросил Локи, вытирая лишнюю влагу с лица. — Десять минут, — отпустив девушку, кивнул Тор. — Какая неслыханная щедрость, — фыркнул Локи. Его трясло, и сил едва хватало на то, чтобы удержаться на ногах. — Пусть потом зайдет парочка девиц, нужно дать им несколько советов, как смертную на ноги поставить. Из темницы мне уже вряд ли позволят. Не сказав ни слова, Тор покинул парочку, оставшись в смешанных чувствах после увиденного. Как только дверь захлопнулась, Локи позволил себе сесть на край горнила душ и обессилено уронить голову на руки. Секундная слабость, не более. Он нашарил флакон с отобранными годами и вытянул четыре месяца. Стало значительно легче. — Амун? — Вэйн не откликнулась. Как он и ожидал. Локи выудил оставшиеся годы и, чуть преобразовав их, вложил горящий сгусток под солнечное сплетение, надеясь таким образом снизить принесенный вред и хоть немного привести ее в чувство. Четырнадцать лет, шутка ли? Мертвого такая доза на ноги поставит. Йолдрем открыла глаза, невидящим взором уставившись в потолок. Локи навис над ней, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, но в ответ была лишь тишина. Она не чувствовала ничего, превратившись в пустую оболочку, у которой где-то в глубине за семью замками спряталась душа, чтобы переварить все потрясения. Локи коснулся щеки Вэйн посиневшими пальцами, рассчитывая, что шок от холода сработает, но она даже не моргнула. — Встать можешь? На удивление, это сработало. Вэйн резко села на пластине, а после слезла с нее. Пустые золотые глаза смотрели теперь в стену. Неживая марионетка в руках кукловода. «Сделал хуже? — напряженно подумал Локи. — Или же защитная реакция на вмешательство?» Маг пересел на другую сторону горнила и потянул не сопротивляющуюся Вэйн на себя, вынуждая сесть на колени, мимоходом меняя размер мидгардской одежды и вид иллюзорной. Сердце билось ровно, дыхание спокойное, но такое чувство, что внутри никого нет. Черный камень остался лежать на пластине, в назидание царю. Пусть посмотрит, какую цену заплатила смертная за жизнь царицы. Ноги его в Асгарде не будет. Локи положил подбородок на плечо Вэйн, стараясь не сильно давить, и неосознанно скользил пальцем по тыльной стороне ладони девушки. Она не отвечала, почти не моргая глядя куда-то в сторону. Ближайший относительно простой проход между мирами далеко, без ладьи или коней никак. Ждать, пока Вэйн соберет себя по кусочкам, он не собирался, тем более что и в асгардскую тюрьму из Мидгарда она едва ли доберется. Скрытые ходы разбросаны по всему Асгарду. Локи искал их всю жизнь, и в его покоях до сих пор лежат зашифрованные карты, но большинство он помнил и без подсказок. Прорываясь сквозь перепутанные от работы над чужими воспоминаниями мысли, Локи искал кратчайший и безопасный путь через весь город и уйму стражи. Его осенило. Точно, Схождение! Как он мог забыть? Редкое явление только закончилось, и грани между мирами еще тонки. В палату вошли две умудренные опытом целительницы, не то испуганно, не то брезгливо глядя на принца и смертную. Ясно, копались в мозгах тех спятивших. А ведь он просил девиц, а не старух… — Как поживает Валборг? — учтиво поинтересовался Локи, натягивая улыбку. — Мы пришли по просьбе Его Величества, — женщины поклонились, избегая смотреть трикстеру в глаза. Недостаточно низко, но Локи не стал заострять на этом внимание. Под обличием девицы ходить было бы гораздо приятнее, чем напяливать на себя вот это. Он шепнул Вэйн подняться и следовать за ним, что девушка незамедлительно исполнила, бездумно переставляя конечности. И Келду, и Эир Локи знал с малых лет, одна из них когда-то вправляла ему вывих, после неудачной потасовки с дружками Тора, другая же не так давно сопровождала его отряд в военном походе, и теперь обе стояли, потупив взор. Боятся, презирают, что же еще? Пристальный взгляд Хеймдалля не разглядел, что произошло в палате, он об этом узнал гораздо позже, когда эйнхерии проводили к Бивресту смертную, и иллюзия пала. Всевидящего обманули, и как бы он потом не разглядывал миры в поисках беглого пленника, так и не нашел его. Из палаты вышли две целительницы в традиционных голубых платьях, а приставленные стражники заковали принца в кандалы, чтобы увести в камеру. Смертную же решено было как можно быстрее отправить в Мидгард. Слепая стража, идиоты Тор и Один… Локи поражался, как Асгард до сих пор стоит. В упор же не видят очевидного. Или это он так хорош? Возможно, и то, и другое. Вэйн беззвучно шла рядом, не отставая ни на шаг, хоть и вряд ли понимала, что происходит вокруг. Локи ускорился, делая вид, что спешит к пациентам, и Йолдрем за ним. Может и не соображала, но ступала, как кошка. К своему стыду трикстер понял, что шумит гораздо больше смертной. Либо Тор разгадал его план побега, в чем маг сильно сомневался, либо норны сжалились над ними и вложили Одинсону идею послать именно старших целительниц. Никто не смел останавливать их и задавать глупые вопросы. Это даже проще, чем Локи думал. Неужели наконец-то все идет так, как он задумал? Стража на восточных воротах вытянулась по стойке смирно, пропуская целительниц. Наверняка обе когда-то приложили руки к их ранам. Имена обоих Локи не потрудился вспомнить, больше уделяя внимания снующему впереди народу, который полушепотом пересказывал небылицы о вторжении и возвращении принцев. Голос оставленного позади стражника заставил мага остановиться. — Прошу прощения, мне говорить не положено, но я обязан спросить, — стражник боязливо осмотрелся по сторонам, опасаясь быть застуканным начальством. — Мой друг, Йорген… — Я похожа на девочку на побегушках? — нарочито строго спросил Локи, не забыв добавить в голос визгливые нотки Келды, которые всегда с особенным звоном отдавались в ушах, когда маг приходил в себя после тяжелого боя. — У меня таких, как твой Йорген сотни. Как смена закончится, приходи в лазарет и спрашивай про него сколько пожелаешь. И прежде, чем стражник успел спросить что-то еще, Локи увел Вэйн за собой в гущу толпы. На улице стемнело. Многие сидели в тавернах, где еще не один год будут не стихая литься истории о вторжении темных эльфов с такими подробностями, будто каждый лично за руку здоровался с Малекитом. В случайной подворотне Локи сменил их с Вэйн обличие на совершенно неприметную и незапоминающуюся внешность. Случайная пара, коих в Асгарде с избытком. Он осторожно отпустил магию, надеясь наткнуться на аномалию, но ничего не нашел в радиусе пары сотен метров. Искать на большей площади ему не позволяло чувство самосохранения. «Я бы хотел показать тебе Золотой город в своем обличии», — подумал Локи, но не произнес вслух. Они шли вдоль канала, минуя закрывающиеся лавки и таверны, где то и дело били кружки. Попадались компании, успевшие напиться с порога, и во все горло фальшиво орали песни за здравие эйнхериев, не замечая перед собой никого, кроме кружки эля. — Ладью взять не выйдет, нужны лошади, — вслух рассуждал Локи, шагая по знакомой улице в сторону городских конюшен. Кони в них на порядок хуже тех, что держали при дворце, но это не имело значения. Поскачут неспешно, сделав вид, что на прогулку в горы, а с таким и кляча управится. — Проедем через перевал к последним кострам, спустимся к реке и по берегу доберемся до озера. Выдержишь несколько часов в седле? — особо не надеясь на ответ, спросил Локи. В ту руку, что он подставил Вэйн, что-то вложили. Лафейсон отвлекся от чтения вывесок и разглядывания эйнхериев и посмотрел на невесть откуда взявшийся кошель. — Откуда это? — он мог поклясться, что не заметил при всей настороженности лишнего движения. И это в ее-то состоянии полуовоща. — Нужны лошади, — бездумно повторила Вэйн. — Содержательно, — хмыкнул трикстер, подкидывая увесистый кошель в руке. — Ездить верхом умеешь? Не то чтобы это было важно, просто любопытно. Вэйн промолчала, игнорируя вопрос. Локи уже было обрадовался, что лед тронулся, как вернулся в реальность. Девушка воспринимала окружающий мир урывками, действуя исходя из многолетнего опыта, и не обращала внимания ни на что, кроме того, что считала крайне важным. Пустое выражение лица не скрывала даже иллюзия. Прежде Локи доводилось стирать память и не раз, но с Вэйн ему оставалось лишь надеяться, что все обойдется. Крохи отсеченных сюжетов черным песком скрипели на зубах мага, и он поражался, как после пережитого под вдовьим хомутом она могла притворяться так натурально. Зато теперь ему не нужно было гадать, почему смертная боялась всего и вся. На этой стороне прошло три дня, но там… Локи не мог сказать наверняка, но точно куда больше. — Пару коней, да поживее, — Лафейсон бросил на прилавок к сонному мальчишке-конюху золотую монету. — Время позднее, кони отдыхают, — приоткрыв один глаз, ответил парень. — Коли не дело государственной важности, то ничем помочь не могу. Знал бы этот дурень, кто перед ним. — Государственной, — кивнул Локи, бросая на прилавок еще одну монету. — Личное поручение царя. — Да что ж вам всем дома не сидится, — устало вздохнул конюх, сгребая деньги под стол. — Дамское? — спросил он, предполагая, что клиент вознамерился покатать девушку по городу. — Обычное. — А, — протянул конюх, удаляясь за амуницией, — вы из этих, как его, романтиков. Море, звезды, вино… Через несколько минут он вывел под уздцы пару гнедых жеребцов. Сомнительного качества, но вполне пригодных, да и Локи было откровенно лень поднимать шум. — Мне следует напомнить правила? — Как будто кто-то их не знает, — отмахнулся Локи, забирая поводья. — Доброй ночи. — И вам, куда бы вас не понесло в такую темень. Отойдя подальше и убедившись, что их никто не видит, Лафейсон сменил платье Вэйн на походный костюм, избавив от массы неудобств. Прикинув, какой из коней будет спокойнее, трикстер отрегулировал у интуитивно выбранного стремена под довольно низкий рост девушки. — Крэн’да? — вдруг спросила Вэйн, останавливая бесцельно блуждающий взгляд на седле. — Что «четырнадцать»? — переспросил Локи, поворачиваясь к Йолдрем. Похоже, содержимое ее головы медленно приходило в норму, но не настолько, чтобы тут же переключиться на нормальный диалог. — Иархэ? — поправилась Вэйн, случайно перескакивая на другой язык. — Да, готово, — сообразил трикстер, с большим трудом выуживая из памяти мертвый язык. — Подойди, я подсажу тебя. Посадить Вэйн в седло не составило большого труда, тем более, что со стременами и поводьями она справилась сама. Новые вопросы мага Йолдрем пропустила мимо ушей, поэтому весь путь до границы города они проехали в тишине. Локи вел коней шагом, постоянно держа девушку в поле зрения. Позади остался город, в котором он вырос, асы, что окружали его изо дня в день, дворец и трон, но не было чувства, присущего путникам, вынужденным покинуть родные места. Только злость и сожаление, что все сложилось так, как сложилось. Он хотел надеть на смертную корону, а в итоге выскабливал ей память из-за смерти во имя… Локи так и не определился, рад он был тому, что Фригга жива или лучше погибла бы, но тогда Вэйн осталась не покалеченной. Уходящую в горы дорогу прекрасно освещал звездный свет. Йолдрем нащупала в образовавшейся в разуме мешанине более или менее устойчивую мысль, от которой отталкивалась, разгребая бардак. Привычная процедура стирания памяти, привычная реабилитация… ничего нового. В первый раз у нее ушли недели, чтобы вернуться в прежнее русло. Она считала камни на дороге, стук копыт, количество взглядов, которые бросал на нее трикстер, проверяя, не выпала ли она из седла, и вроде бы постепенно разбежавшиеся тараканы возвращались на свои места. — Локи? — апатично позвала Вэйн. — Да? — откликнулся асгардец, наконец снимая с них маскирующую иллюзию, но не забывая про отвод глаз Хеймдалля. — Как ты себя чувствуешь? — Никак, — с небольшой заминкой ответила Вэйн, не отрывая взгляд от дороги. — Отмоюсь, просплюсь и буду как новая. Как и всегда. Меня же можно убивать, рвать на куски, лезть в голову, кому какое дело? — Не говори так, — Локи нахмурился. Понимать девушку было крайне тяжело из-за нагромождения языков, но он был почти уверен, что разобрался, что она говорит. — Мне есть дело. И ты это прекрасно знаешь. — Я отчаянно хочу в это верить. — Трикстеру показалось, что он услышал грусть в ее словах. — Правда, очень хочу, но у меня серьезные проблемы с доверием, а у тебя чересчур много власти надо мной. — Значит, боишься меня? — Боялась я тебя утром, а сейчас не знаю. Просто… — Вэйн сделала паузу, подбирая выражения, — ты сильнее меня. Гораздо сильнее, к тому же маг. Это очень тяжело после тюремщиков, понимаешь? — Я видел, — вздохнул Локи, — и старался все убрать. Да, я сильнее, но никогда, слышишь, никогда не причиню тебе вреда. Клянусь… — Не клянись второй раз, — перебила его Вэйн. — Ты не виноват, что я не в ладах с головой. Это пройдет. Я хочу, чтобы все наладилось, чтобы раны зарубцевались, чтобы то, что ты говорил, было правдой. Нужно только собраться и все. Всегда срабатывало, — она опустила голову и теперь смотрела не на дорогу, а на гриву коня. — Моя маленькая смертная, — беззлобно выдохнул трикстер, обеспокоено глядя на поникшую девушку, — есть что-то в моей власти, что поможет тебе? — Ничего, — бесцветно ответила Вэйн. — И я не маленькая, и не смертная. Телу ведь лет восемнадцать? — Девятнадцать. То есть возражений по поводу того, что ты моя, несмотря на все, у тебя нет? — с деланной осторожностью уточнил асгардец. — Зависит от контекста, — подумав, сказала Йолдрем. — Если ты про такой формат отношений, который у нас был до этого, то, в целом, возражений нет. Я… прости, я путаюсь в размышлениях. Даже не могу за один язык зацепиться, не представляю, как ты меня еще понимаешь. — Удивлен, что вообще размышляешь. Кстати, те две асиньи в себя более никогда не придут. — Их предупреждали. Тебя не задело? — все тем же пустым, лишенным всяких эмоций, голосом спросила Вэйн, заканчивая подсчет рядов в косе на гриве. — Внутри твоей головы было весьма опасно, щит едва выдержал, — признался Локи. — Ну, хоть у кого-то из нас двоих все в порядке с мозгами. Далеко еще? — Даже не спросишь, куда едем? — Не буду делать вид, что мне не все равно, — пожала плечами Вэйн, — но будет замечательно, если приедем туда побыстрее. Локи посмотрел вперед на последние костры и отблески звезд в шумевшей далеко внизу реки. На перевале было тихо, ветер не шумел, только стук копыт эхом отскакивал от скал. — До Тропы часа полтора, а дальше зависит от погоды, — маг вгляделся в дорогу, но никого живого на ней не нашел. — Быстрее, чем шагом, можем? — Если умеешь и хватает сил. — С ящером было бы привычнее, — вздохнула Вэйн, забирая у трикстера поводья. — Умею.

***

Дорога вывела всадников к правому берегу горной реки Скьёльванд, а оттуда к небольшому озеру в низине, гладкому, как поверхность зеркала. Теперь Локи был даже рад, что не поддался сиюминутному желанию отправиться в один из оставшихся после схождения разломов, а доверился старым Тропам. Так он хотя бы примерно знал, что их ждет. Локи спешился, и Вэйн вслед за ним. На космические красоты над озером, как и на темную воду с отражением мириад звезд в ней, никто внимания не обратил. Локи отпустил коней, они найдут путь домой. В компании девушки трикстер подошел к отвесной скале, подножие которой терялось в кустах и низких деревцах, склонившихся над самым краем озера. Лафейсон знал, что проход близко, он уже чувствовал вибрацию давным-давно оставленной руны-подсказки. Маг продрался сквозь колючие заросли, придерживая так и норовившие хлестнуть путников по лицу колючие ветви. — Будь это просто, любой бы смог, — Локи провел пальцами по руне, высеченной около узкой трещины в скале. Он посмотрел на балансирующую на корнях Вэйн в крошечном пространстве между ним и сомкнувшимися за спинами растениями. — Сразу за ней обрыв, или, вернее, дыра. Сгруппируйся и представь, что прыгаешь с большой высоты в воду, — наставлял асгардец, вплетая во временную одежду девушки экстремально согревающие связки. — Я пойду первым, досчитаешь до двадцати и иди следом. Поняла? — Поняла, — ответила Вэйн, не пытаясь узнать, что задумал маг. — До двадцати, — повторил Локи, напоследок коснувшись плеча девушки, и протиснулся в трещину. Вэйн бездумно досчитала до положенного числа. Ее мысли опять были далеки от реальности, но слова трикстера она услышала. Хватаясь за каждый доступный уступ, она пролезла между камнями, вспоминая похожую скалу и пещеру в другой вселенной. Кожу под рунами начинало припекать, почти обжигая огнем. Всего лишь тело, Вэйн даже не поморщилась. За следующим шагом последовала пустота, но она удержалась и встала поудобнее на уступе, вглядываясь в несколько сверкавших в темноте полосок светло-зелененого цвета. Руки к груди, еще шаг, прыжок и постараться не разбиться об острые зубья выступающих камней. Гравитация внезапно изменила свое направление, под ногами появилась скользкая земля, и Вэйн по инерции побежала, к самому краю раскинувшейся впереди пропасти. Локи поймал ее за руку в метре от неминуемого падения и притянул к себе. — Держу, — выдохнул асгардец. — Добро пожаловать на север Альфхейма. На родине светлых эльфов, как и в Асгарде, царила ночь. Суровый север Альфхейма, покрытый снегом круглый год, лишь немногим был мягче йотунхеймских льдов. Локи покрутил головой в поисках ориентира. Он недовольно цокнул. Идти далеко, еще и по глубоким сугробам. — Скажи, если замерзнешь или устанешь. — Обязательно. Я не фанат обморожения, не волнуйся. Вэйн засунула руку в карман тонкой одежды Джейн, надетой поверх иллюзорной, а вторую сжал трикстер. Недостатки вылезли мгновенно: связки на иллюзии держались плохо, а налипнувший снег под действием жара быстро превращался в воду. Минут через пятнадцать, когда обрыв с Тропой остались на приличном расстоянии, для Локи процесс накладывая новых чар превратился в нечто не занимающее и сотой доли внимания. Едва заметное движение пальцем, и свежие руны занимают место погасших. Край гор, вечной мерзлоты, белоснежных деревьев, чью древесину не берут обычные топоры, и ледяных эльфов. Локи всегда считал местную разновидность самой горделивой и не в меру напыщенной среди сородичей, уступающей в изворотливости разве что фейри. Они вышли на тракт, освещенный редкими столбами с фонарями из особых зачарованных камней. Бледно-голубой свет слабо освещал дорогу, но достаточно для того, чтобы видеть, куда идти. Вэйн уверенно шагала рядом и, казалось, чихать хотела на внешние раздражители. Снова ушла куда-то вглубь хаоса, наводя в нем одной ей понятный порядок. Далеко позади завыли волки. Что ж, подойдут ближе, и можно будет обеспечить себя либо шкурами, либо охраной, тут уже как у мага настроение ляжет. Локи хотел одного — закончить этот невыносимо долгий день в теплой кровати без мыслей об Одине и том, как приводить смертную в чувство. У этих планов были все шансы сбыться. К тому времени, когда уже даже трикстер начал заметно уставать, впереди показались знакомые ворота отеля. Локи знал, что он стоит на отшибе, вдали от городской суеты, и что, подойди они с другой стороны горы, непременно бы прошли через множество заснеженных улиц. Несколько раз ему приходилось бывать здесь по делам и останавливаться на ночь, чтобы утром отправиться в столицу. Вредность ледяных эльфов не знала границ, и они установили запрет на перемещение через Радужный мост в непосредственной близости от главного дворца. — Постарайся не говорить на шивайсите. Темные эльфы здесь популярностью не пользуются, — предупредил Локи, отряхиваясь на крыльце. Он сменил внешность, прикидываясь эльфом, но с юга. Легче договориться и скидку делают охотнее, чем асгардцам. — Попроси, что попроще, — сменив четыре языка, ответила Вэйн и отжала кончики отросших ниже пояса волос. — Я постараюсь. За выточенной из светлого дерева стойкой сидела синекожая эльфийка, имя которой постоянно вылетало у Локи из головы, хоть видел он ее здесь каждый раз, как приезжал. — Добро пожаловать, — заметив посетителей, девушка поднялась на ноги и расплылась в профессиональной дружелюбной улыбке. — Мы всегда рады гостям с юга. Желаете у нас остановиться? — Доброй ночи, — выдыхая облачко пара, улыбнулся Локи. Температура в помещении едва ли отличалась от уличной, но девушка за стойкой была одета в легкое платье с открытыми плечами. — Да, было бы неплохо. — Два номера или один? — уточнила девушка, выбирая на неосязаемом голубом экране требующийся раздел. Ее звали Кэсид, как гласил приколотый к декольте значок. Казавшийся очевидным вопрос поставил Локи в тупик. Он уже хотел ответить, как запнулся и посмотрел на Вэйн. Боится его до сих пор, как бы не увиливала. — Она спрашивает в один номер заселяемся или порознь, — перевел асгардец. — Я не стану тебя принуждать. — Как это трогательно, — фыркнула Вэйн. — Один номер, одна кровать, если, конечно, не прогонишь. Я уже почти договорилась со своими тараканами. — Уверена? — Локи, — сквозь апатию прорвалось раздражение, — я еще тешу надежду отмыться прежде, чем усну. Не тяни резину. По итогу Локи удалось снять номер на три дня на все те же так вовремя украденные золотые и оставить достаточно средств на счете. — Не вернусь через час, рекомендую будить, — бросила Йолдрем, прежде, чем скрыться за дверью ванной комнаты, даже не взглянув на застеленную теплым одеялом и белыми шкурами кровать. — Кинжал не одолжишь? — попросила она через полминуты. Локи не смог отказать в такой невинной просьбе. Вэйн вернулась через обещанный час, когда зевающий трикстер от скуки читал дневник. Как он и догадывался, Йолдрем срезала мешающие волосы до лопаток. Наконец добравшись до воды, Вэйн с удовольствием смыла с себя всю грязь, чувствуя, как с каждым движением губки ей становится физически легче. Горячий душ успокаивал и заставлял забыть страхи, как бесполезный ночной кошмар. Под конец она так увлеклась, что, выйдя из ванной, ей казалось, будто даже внутренние органы начали пахнуть не иначе, как морозной свежестью с ягодной отдушкой. Локи, Тор, телепаты, кони, миры, тюремщики… все это показалось таким далеким и не существенным для выдохшейся Вэйн, что она заснула, едва голова коснулась подушки. Спать и только спать. И пусть на утро все окажется куда лучше, чем казалось вчера.