Я вижу тебя в отражении

1 Ночь Кофемашина загудела. Брок повёл голыми плечами и захлопнул форточку. Стив снова умчался, стоило рассвести, на пробежку с Соколом, оставив Брока наедине с новой проблемой. Нет, он был и правда рад, что этот самый Баки, призраком вечно стоявший у их постели, наконец нашёлся. Брок потёр метку на запястье — дату рождения Стива, чёрными цифрами горящую на коже. — Ты ведь понимаешь, у нас одинаковые с ним метки! Ты наш! Был наш, но Баки… он умер. Броку было почти физически больно видеть страдания самого важного человека на свете. Он, как мог, согревал его, отгоняя неясный морок прошлого, пока это самое прошлое не свалилось на них из одной из криокамер на захваченной базе «Гидры». И началось — Баки-Баки-Баки! Поправив норовившее сползти с бёдер полотенце, Брок щедро влил в кружку сливок, втянул носом бодрящий запах кофе. Хорошо. Нервно оглянулся в сторону коридора и закрытой двери в комнату лучшего друга его Стива. На руке у Баки, как назло, оказались те же цифры, что и у Стива — день рождения Брока, но и только. Сколько он ни пытался зажать Брока по углам, сколько ни прикасался, метка оживать отказывалась напрочь. Стоило Броку отвернуться, как бесшумно открылась дверь и Баки скользнул по коридору в кухню. Нет, он не специально подгадывал момент, просто умел быть вот таким вот внезапным. Рефлексы, навыки, способности, воспоминания Зимнего Солдата остались при нем целиком и полностью, да и всё остальное, что было до “Гидры”, потихоньку восстанавливалось. И, конечно, память о том, как они со Стивом думали, что у них будет один наречённый на двоих. А потом стало… как стало. Баки старался, тщетно, правда, но жить дальше в одиночестве, слушая нежные перешёптывания, срывающееся дыхание и все остальные сопутствующие хорошему сексу звуки... У Стива был Брок, а у Баки не было никого и ничего, кроме депрессии и злого желания доказать, что Брок и его тоже, или заставить их убраться из его жизни, потому что смотреть на чужое счастье, когда своего может просто уже не быть, было больно. Так больно, что Баки постоянно провоцировал обоих, ещё добавляя боли. Вот и сейчас вместо того, чтобы просто сделать себе кофе, Баки зажал Брока между столом и собой, не давая даже шанса рыпнуться. — Издеваешься? — зло рыкнул он. — Или хочешь, но молчишь? Давай, Брок, Стива нет и не будет ещё полчаса. Успеем же. От такого себя самому было противно, но иначе почему-то не получалось. Только зажимать Брока по углам, злиться на Стива и в целом вести себя как последний мудак. — Пошёл нахуй, — рявкнул Брок, точным злым ударом добавляя по печени, вывернулся, несмотря на свалившееся полотенце. Этот «Баки» его бесил. Ворвавшись в почти устаканившуюся их со Стивом жизнь, перебаламутил всё, что только мог, тыкая каждый раз ему под нос меткой и смотря на Стива глазами несчастной побитой собачки. «Брок, может, с метками что не так?» «Брок, может, всему виной твоё нежелание видеть его рядом?» «Брок, я не могу тебя заставлять, но ты подумай». И много-много-много таких же просьб, от которых самому Броку делалось мучительно стыдно, что он лишает своего Стива полноразмерного счастья, сознательно отпихивая его друга, с которым они только что «один горшок на двоих» не делили. Но он не хотел Баки, не чувствовал к нему ничего, кроме глухого раздражения и злости за очередные проёбанные выходные, за то, что они со Стивом никак не могут съехаться, ведь ёбаный Баки «не может один, Брок, он ещё не до конца отошёл!». Ага, членом в него, Брока, тыкаться отошёл, а жить своей жизнью — нет. — Как же ты заебал-то! Никому не даёшь нормально жить! Стива всего измучил! — Брок сверкнул глазами. — Без тебя, блядь, лучше было! Не встанет у меня на тебя, понимаешь? Не встанет! Не про меня твоя метка! Отъебись наконец! — Нахуй вы меня тогда вообще разморозили?! — выкрикнул Баки. — Я вас не просил! Ваза с фруктами полетела на пол, но Баки было всё равно, на чём в этот раз выместить свою злость. Он, не глядя, подхватил какой-то кухонный нож, в желании срезать метку. Просто срезать, чтобы не было. Пусть бы он вообще без метки родился, но цифры на предплечье были, а никого, кроме Брока, с этой датой рождения Баки встретить не довелось. — Жопу прикрой, — тихо рыкнул Баки, удаляясь с кухни, хотя собирался сделать себе кофе. А лучше выпить кислоты и сдохнуть, но, как бы он ни злился на Стива, делать ему действительно больно, снова заставлять с собой нянчиться не хотелось. — Не волнуйся, я сам съеду. Хлопнув дверь в свою комнату, в которой, кроме матраса на полу и пледа, ничего не было, Баки яростно ткнул в метку остриём ножа, в желании располосовать ставшие ненавистными цифры. Сделать больно себе, чтобы притупить ту боль, которая постоянно сидела в груди. Брок выругался, подобрал полотенце. Может, и правда попытаться пересилить себя и… в груди всё сжалось. Не сможет он ещё с кем-то кроме Стива, ни физически, ни морально. Сердцу-то ведь не прикажешь, а вот насчёт переезда этого полоумного надо было что-то решать. Злая слезинка скатилась и упала на порванное ножом предплечье, заживающее на глазах. Баки ещё сильнее разозлился и, не глядя метнув нож в стену, завалился на свой матрас, пачкая его кровью, которая практически моментально останавливалась. Захотелось завыть, но Баки просто что было сил прикусил губу, свернулся калачиком, обхватив руками колени, и закрыл глаза. Нужно было успокоиться, взять себя в руки, съехать от Стива, потому что жить вместе, когда ещё и Брок постоянно рядом, было просто невыносимо. Стив обещал устроить его в ЩИТ, будет работа, будут платить деньги, а пока у него что-то есть, можно перебиться мотелем. Нужно только собрать свои вещи, все из которых ему или купил, или одолжил Стив… Он зависел от Стива целиком и полностью, и это тоже злило, просто страшно злило, и хотелось от этого не быть благодарным, заткнуться и тихо сидеть, а ещё сильнее бить по больному, но Стив прощал ему всё, абсолютно всё, пытаясь понять даже тогда, когда стоило бы врезать и рявкнуть, чтобы прекратил вести себя как мудак, взял в руки и… А что и, не знал никто. Баки чувствовал, что ответ о его наречённом совсем рядом, нужно только прикрыть глаза и задуматься, перебрать, как миссию, прожитую тут жизнь, и тогда ответ найдётся, поэтому он и не пытался искать никого на форумах, в чатах отчаявшихся и просто тех, кому не терпелось хоть с кем-нибудь да встретиться. В квартире шебуршался Брок, но Баки это было уже неинтересно, свою порцию яда он уже получил. Теперь можно было попытаться поспать. Израненную руку дёргало болью, но это было даже приятно. Жаль, через пару дней не останется даже шрамов-напоминаний. Как пришёл Стив, Баки уже не слышал, он погрузился в глубокий сон без сновидений. *** Проснувшись, Баки сразу понял, что в квартире пусто. Это было странно, Стив никуда не собирался, если только куда-то с Броком, всё-таки выходной. От этой мысли снова стало больно. Как он хотел кого-то своего, такого же дорогого, любимого. Хотел любить, хотел быть счастливым, а не наблюдать за чужой жизнью, будучи даже не третьим-лишним, а третьим-мешающим, третьим-ненужным. Снова захотелось подохнуть, но это было невозможно, и Баки посмотрел на рану на предплечье, которая уже затянулась, и вновь стали хорошо видны ставшие ненавистными цифры. По крайней мере, можно было резать себя безбоязненно, два-три дня — и никаких напоминаний о ноже, вспарывающем кожу, о набухающих кровью порезах, о боли, которая приносит хоть и мимолётное, но облегчение. Если бы стало проще, если бы этот кошмар закончился, Баки вскрыл бы себя от паха до горла собственноручно, но при своевременной медицинской помощи даже это его не убьёт. А Стив расстроится. Стив говорил о том, чтобы обратиться к специалисту, но Баки живо вспоминал эскулапов-программистов Зимнего, и желание видеться с психиатром не просто не возникало, а Баки скорее бы согласился на крио, чем на разговор с подобным врачом. Баки понимал, что, скорее всего, всё, что с ним творится, — результат отсутствия наречённого, его пары. Без своей половинки люди быстро загибались, хирели и умирали, а Баки ждал свою половинку очень давно. С одной стороны, это извиняло его, оправдывало поведение, но с другой — сейчас даже ему могли подобрать курс лечения, чтобы продлить жизнь, вернуть душевное здоровье. Самое страшное — если бы его наречённый был мёртв, но метка была неожившей, а не стала шрамом, а может быть, на его руке просто не могло появиться шрамов? Даже от потери пары. Баки не хотел об этом думать, вёл себя как мудак, приставал к Броку, зная, что того от него воротит, и всячески изводил себя и Стива. Поднявшись, Баки поплёлся в кухню, посмотреть, есть ли записка рядом с кофеваркой, где обычно оставлял ему их Стив, но её не было. Баки вспомнил утро, своё поведение, усталую злость в глазах Брока и решил съездить на базу, потому что это был не телефонный разговор, а больше без записки Стив никуда не уезжал. Одевшись, Баки вышел из квартиры на улицу, на привычную уже улицу, которая вдруг стала совершенно незнакомой, безлюдной, пустой. В это время суток, когда солнце ещё не село за горизонт, погрузив город во тьму, всегда всюду сновали люди. Много людей. Но сейчас не было вообще никого, как в кино про зомби. Баки даже подумал, что действительно наступил зомби-апокалипсис, но тогда Стив или Брок точно бы его разбудили. Не хотелось думать, что они бы кинули его одного, Стив точно бы не кинул, а вот Брок мог. А мог ли? Об этом думать именно сейчас не хотелось. Служба вызова такси не отвечала. Покрутившись туда-сюда, Баки нашёл выход на парковку, спустился и стал искать там кого-нибудь с машиной, потому что угонять только для того, чтобы съездить на базу, было верхом идиотизма. Да и Стив за такое по голове не погладит. Попробовал снова вызвать такси, но в трубке шли лишь гудки, даже с операторами не соединяло. *** Лео в тысячный раз перезарядил винтовку, проверил, как ходил затвор, повертел в руках дробовик, убрал в спортивную сумку к запасным обоймам и коробкам с патронами. Вот и наступила эта ночь. Ночь суда, истинной свободы, когда можно было взять правосудие в свои руки, показать обидчику, что такое справедливость. Лео понурился, тяжело выдохнул. Он готовился весь год, собирался с мыслями, решался, копил в себе ярость, чтобы посмотреть в глаза того, кто лишил его последнего смысла жить — сына, и не понёс за это никакого наказания. Ему было всё равно, почему суд решил по-другому, сам Лео знал правду. Его ребёнок погиб под колёсами этого пьяного ублюдка, погиб по дороге из школы, стоя на светофоре. Он ничего не делал, чтобы заслужить такое, и умер. А этот, этот… зарычав, Лео метнул нож в стену, прямо в вырезанное из газетной статьи лицо урода, перечеркнувшего его жизнь. Часы показали без четверти семь. Пора было выходить. Он всё продумал, всё просчитал, нашёл его дом, отключил сигнализацию, даже машину переделал так, чтобы точно доехать, а дальше — будь что будет. Надев на бронежилет пальто, Лео подхватил глухо звякнувшую сумку с оружием и вышел за дверь. Да начнётся ночь суда. *** Баки уже довольно долго шарился по парковке, не находя ни единой живой души, даже заставил взвыть сигналкой пару машин, но их хозяева не поспешили спуститься выяснить, что происходит с их железными конями. — Эй! — заорал Баки. — Есть тут хоть кто-нибудь живой?! Ау! Было странно, очень странно, но он шумел, как мог, а никто не приходил его урезонить, не приезжала полиция, ничего. Это настораживало, и Баки сделался тише мыши, затаившись, ожидая хоть какой-нибудь реакции на свои действия. Спрятался Баки за довольно приметной машиной, которая больше походила на маневренный танк, и он был уверен, что не видел подобных машин в гараже за всё время, пока они со Стивом тут жили. Ни одной, даже отдалённо похожей. Это было странно, но Баки решил подумать об этом позже, потому что он не собирался ждать долго. Хотя много ли он знал о соседях? Если так обстоят дела, то он и пешком доберётся до базы, просто придётся пробежаться. Все тревоги и треволнения отошли на второй план, депрессия словно отпустила, больше не докучая желанием сделать больно себе или другим, чтобы ответили. Сейчас хотелось понять, что, чёрт возьми, происходит? *** Когда двери лифта открылись, выпуская его на стоянку, Лео вздрогнул от оглушившей его какофонии воющих сирен, привычно потянулся к кобуре, но остановил руку, вспомнив — рано, ещё пятнадцать минут он должен играть добропорядочного гражданина. — Ублюдки, — зло выругался он, закинул сумку на плечо. Нервничать не имело смысла, его крошка всё ещё стояла на месте, а то, что кто-то именно сегодня решил поиграть на чужих нервах, даже не удивляло. Обычно Лео уезжал на всю ночь рыбачить на озеро, подальше от сошедшего с ума города, пить пиво в тишине, чтобы вернуться утром разгребать то, что его «сограждане» успели наворотить. Предплечье Баки дёрнуло болью, он задрал рукав лонгслива, чтобы потеребить недавно затянувшуюся рану, и сел на бетонный пол от неожиданности того, что увидел. Его метка словно налилась венозной кровью, и он знал, что она почернеет почти сразу, но не представлял, что с ним это на самом деле случится. Давно уже не верил, что найдет свою половинку, а вот же оно как. Кто он? Жил с ними в одном доме или был гостем? Баки выглянул из-за машины, чтобы посмотреть, кто это, и второй раз за минуту был не просто шокирован, а буквально выбит из колеи, потому что к той машине, за которой он сидел, шёл … Брок. Этого не могло быть, но это был Брок. Странно одетый, с тяжёлой сумкой на плече, в бронежилете, весь его вид говорил о том, что он собрался на войну. Это даже напугало Баки, куда Брок мог собраться без Стива? Явление Брока даже несколько смазало эффект обретения пары в целом, так Баки был удивлён. Он тут же поднялся из-за машины и позвал: — Брок! — он не хотел сразу бежать навстречу, их утро выдалось не лучшим из возможных, и стоило сначала извиниться. Баки всем собой чувствовал, как жуткая тоска, боль, желание причинять её другим и себе отпускают, словно ослабляют сдавивший шею жгут, и выдохнул. Он сможет мыслить здраво. Он сможет извиниться. Перед всеми. И Стивом, и Броком, и перед ними обоими разом. Лео вздрогнул, отшатнулся в сторону, всё же схватившись за оружие, наставил на незнакомца пистолет, рефлекторно снимая его с предохранителя. — Слушай, мужик, ещё… — он искоса глянул на наручные часы, — десять минут, и ты можешь попытаться свернуть мне шею ради машины. Десять минут — и здесь любая твоя, а сейчас подними руки и отойди в сторону. В любом случае я успею выстрелить раньше, чем ты ко мне дёрнешься. Не делай глупостей. — Что? — Баки понял каждое слово в отдельности, даже сложил их в предложения, но смысла всё равно не понял. Он просто поднял руки, потому что не собирался нападать, увидел, что в руках у Брока Глок вместо привычного Зауэра, и перестал понимать, что происходит. — Я, конечно, мудак, но Стиву не понравится, если ты в меня выстрелишь. — Да-да, мы же не хотим расстраивать твоего Стива, мужик, — примирительно сказал Лео, но пистолета не опустил. — Ты от машины отойди и дай мне уехать, хорошо? Десять минут — и суди кого хочешь, а мне некогда. Идёт? Он прекрасно знал, что с больными людьми надо вести себя именно так: миролюбиво, соглашаться с их бредом, лишь бы не акцентировать внимания на себе. Лео не хотелось думать, не хотелось применять силу, стрелять в этого незнакомца, который по сути-то ничего ему не сделал, пока не сделал, Лео просто надо было уехать. — Моего Стива? — не понял Баки, потому что Брок часто говорил о том, что Стив именно его, а не Баки. И Баки даже понимал его, ведь кроме наречённого мало кто из людей были действительно близки. И тут Баки начал подозревать, что что-то действительно не так. Брок держал пистолет иначе. Неуловимо, но иначе, Баки знал это слишком хорошо, и вот эти мелочи: одежда, пистолет, то, как он его держал, слова о Стиве, словно он его не знает… Баки прищурился, не собираясь отходить от машины. Ему нужны были ответы, а это был единственный за полчаса человек, которого он встретил. — Ты не Брок? Это было и глупо, и невероятно. Метка отозвалась на практически точную копию Брока, который ничего не знал. Но что же было с его меткой? Разве он не понял, что встретил пару? — Точно, мужик, ты обознался! — подтвердил Лео. — Я не Брок, это моя машина, и я должен буду уехать, пока не объявили начало. Не глупи, через пять минут я тебя просто убью. Этот незнакомец был странным. Странно смотрел, говорил, и тянуло от него хорошо ощутимой тоской. Лео как полицейскому положено было разбираться в человеческих душах, видеть, когда всё настолько плохо, что хоть пулю в висок пускай, а потому он отвел ствол. — Ты чего здесь? — Я? Искал, кто бы меня отвёз, — честно сказал Баки, желая напроситься на поездку с этим мужиком, куда бы тот ни ехал. От мысли, что это действительно его наречённый и что они сейчас расстанутся, душу продирало леденящей тоской и желанием, чтобы он нажал на спусковой крючок опущенного Глока и попал точно в голову. Чтобы насмерть, потому что без него Баки отказывался жить дальше. Слишком долго ждал, чтобы отпустить так просто. — Подкинешь хоть пару миль? Дёрнув уголками губ, Лео убрал ствол обратно в кобуру. Вообще-то он никого не хотел видеть рядом, особенно сейчас, в эту ночь, когда сам был вынужден переступить через собственные же правила, но и оставить всё вот так просто не позволяло что-то внутри. — Скажи хоть, куда тебе? Мало ли мне в другую сторону, — выдохнул Лео. — Не самую лучшую ночь ты выбрал, приятель. Оружие хоть есть? Он обошёл странного незнакомца, всё равно отслеживая любое его движение, хоть и опасности для себя не ощущал, но кто этих психов знает? Открыл багажник, бросил туда сумку, предварительно достав винтовку. — Мне в Вудбридж, — сказал Баки, слегка офигевая, что простой человек легко за таскает за собой М-16. — Ты на войну, что ли, собрался? Хотя по походке, по уверенному обращению с оружием Баки понимал, что человек перед ним непростой, может, военный, может, полицейский, но точно не бандит с большой дороги, раз не забыл про бронежилет. Баки никак не мог понять, что происходит, и это нужно было выяснить, но для этого у него будет время в дороге. Два часа, если не превышать скорость. — А мне нужно оружие? — спросил он. Предплечье дёргало, метка словно жгла, но показать её Баки отчего-то боялся, боялся даже спросить, а не ошибся ли он, и этот мужик — именно его пара. Как же он хотел, чтобы это было так. Чтобы тот ад, в котором он жил, наконец-то закончился, и для него тоже бы наступило что-то хорошее. Он тоже хотел счастья, и если ничего не выйдет, он так и будет до конца своих дней отравлять жизнь Стиву и Броку, пока не застрелится, потому что дальше существовать по-прежнему — просто невыносимо. Лео окинул его удивлённым взглядом. — Ты пролайфер, что ли? Мужик, в Судную ночь это не самый популярный тезис, так что не вздумай что-нибудь выкинуть, — предупредил он. Как зовут этого сумасшедшего, Лео было не особенно интересно, как он оказался на улице — тем более. Перед глазами всё ещё стояло лицо ублюдка, виновного в смерти Ника, злость жгла нутро. И остальное не имело особого значения. — Садись, нам по пути. Баки ничего не понял из того, что сказал ему его наречённый, а что это он, Баки был почему-то железобетонно уверен, но задаваться всеми вопросами можно было и во время поездки. Он скользнул на пассажирское сиденье, стараясь не делать резких движений, чувствуя всем собой, что его пара готова была убивать. Вот только что случилось и что за судная ночь, нужно было выяснить, вдруг правила изменились очень резко, и Стив с Броком просто не успели его предупредить? Может быть, всё может быть. — Я не доставлю хлопот, — пообещал Баки. — А оружие… Я сам оружие. Отвечать на это Лео ничего не стал, лишь достал Глок из кобуры и небрежно бросил его на приборную панель, сел на водительское сидение, ласково погладил обтянутый кожей руль. Его попутчик до странного не ощущался лишним, будто бы он всегда сидел на этом месте и смотрел вот так вот прямо. Когда они вырулили с парковки, наручные часы мигнули, сообщая о начале суда. Все до одного экраны на зданиях вспыхнули синим цветом. — Это не проверка, — через динамики сообщил приятный женский голос. — Система экстренного оповещения напоминает о начале ежегодной Судной ночи... — Лео хмыкнул, глянул в зеркало заднего вида и прибавил громкости радио. Чтобы дать самому себе отмашку. Это была первая ночь, когда он никуда не уезжал, а сам решил стать судьёй, — ...санкционированной правительством США. К использованию допускается оружие класса четыре и ниже, остальное оружие запрещено. Правительственным чиновникам десятого ранга предоставляется иммунитет. По сигналу сирены любые преступления, включая убийства, становятся законными на двенадцать часов. Услуги полиции, пожарных и экстренных медицинских служб будут недоступны до семи часов завтрашнего утра, когда Судная ночь завершится. Да будут благословенны наши новые Отцы-основатели и Америка — возродившаяся нация. Да благослови Господь всех нас. И завыла сирена. — Что за херня тут творится? — не выдержал Баки, потому что это было просто невозможно оставить без внимания. — Что за Судная ночь? Какие-такие новые Отцы-основатели? Он повернулся к выехавшему на дорогу мужчине, имя которого так и не узнал, и внимательно посмотрел на него. — Считай меня дебилом или только что проснувшимся, но я ничего не понимаю, — с ним так уже было. Не каждый раз, когда его доставали из крио, а когда его разморозил Стив. Баки ничего не понимал, не тянулся к другу, только оглядывался, злобно щурясь на всех вокруг, пытаясь разобраться, что происходит. Второй раз было не так страшно. На соседней улице что-то взорвалось, заливая огненным заревом всю округу, загрохотала автоматная очередь, а Лео совершенно буднично вздохнул и свернул в проулок, ведущий в сторону трассы. — Не знаю, откуда ты всплыл, приятель, — нисколько не меняясь в голосе, сказал он, будто в происходящем на улицах не было ничего необычного, — но всплыл весьма неудачно. Или ты вообще не местный? Хотя в Штаты сейчас съезжается много психов, желающих поучаствовать в ночи подлинной свободы, когда можно абсолютно всё. Впереди группа каких-то молодчиков перевернула школьный автобус и теперь пыталась его поджечь, а по обочине, странно скрючившись, брела залитая кровью с ног до головы девушка, но стоило ей увидеть людей впереди, как она выхватила откуда-то пистолет и открыла по ним огонь. — Хочешь отомстить бывшей девушке? — продолжил Лео, снова свернув. — Пристрелить соседей за срущего на твоём газоне пуделя? Или разделать продавца в гастрономе? Вперёд. Сегодня можно всё. — Отомстить? — не понял Баки, метка жгла, горела, подталкивая прикоснуться, но Баки держал руки при себе, особенно левую. — Нет, мне просто надо добраться до друга. Сверни здесь, так на два квартала быстрее. Баки вообще не понимал, что происходит. Взрывы и стреляющие люди его совершенно не пугали, он к этому попросту привык, вот только он никак не мог понять, почему гражданские предались подобному разврату. — Послушай, я никому не хочу причинить вреда, — вздохнув, заговорил Баки. — Мне просто надо добраться до одного места. А ты с кем собрался драться? Он чувствовал, что его наречённый собрался с кем-то воевать, и воевать конкретно, судя по арсеналу, потому что только винтовка и пистолет были в салоне, а в багажнике могло лежать ещё ой как много всего интересного. И Баки решил во что бы то ни стало помочь ему, а потом уже говорить об избранности, судьбе и прочем. Скосив взгляд на своего случайного попутчика, Лео хмыкнул. Можно было исповедаться, излить душу незнакомцу, облегчить свою ношу, вот только проще от этого никому не станет, это только его крест. Сегодня можно всё, можно самому стать зверем, потому он промолчал, старательно уводя машину подальше от уличных беспорядков, стараясь не реагировать. С каждой минутой становилось всё темнее. По обочинам вспыхивали фонари, освещая опустевшие городские улицы. Где-то совсем рядом отчаянно закричала женщина, заставив Лео вздрогнуть. Он против воли не свернул, а погасил фары и остановился, велев и своему попутчику помалкивать. Творилось странное, впервые зарождая в Лео что-то похожее на негодование полицейского, слишком неправильными выглядели люди в чёрной полувоенной форме, слишком хорошо вооружённые, вытаскивающие из подъезда на улицу бьющуюся в их руках женщину, а за ней ещё и совсем юную девушку. — Блядь, — выругался он, уронил голову на руль, на мгновение зажмурился. — Это не твоё дело, — сами собой шептали его губы. — Не твоё. Уезжай. Ну же. Давай, поехали. Но повернуть ключ в замке зажигания так и не смог, лишь перехватил удобнее винтовку и выскользнул в темноту, сразу прижавшись спиной к стене ближайшего дома. В Лео всё восставало от того, что он видел. Ведь есть разница, когда один моральный урод убивает другого морального урода, но вот это было за гранью его понимания. Пусть это была далеко не первая Судная ночь, но зверства, учиняемые над простыми горожанами, до сих пор задевали Лео, не давая смириться с происходящим. Ничего не понимая, кроме того, что творится полный беспредел, Баки выскользнул за своим наречённым, прихватив оставленный на торпеде Глок. В пару секунд проверил обойму и встал рядом. Раз предстояло воевать, Баки было не важно, кто за кого. Важно было кто против, и за кого его пара. — Кто враги? — просто спросил он. Всё отошло на второй план, делая из Баки не замученного депрессией мужика, который не знал, куда себя применить, а суперсолдата. Бойца, которому в одиночку без оружия положить целое отделение, как по парку пройтись, а с оружием и взвод пехоты, здесь же не так много бойцов и было. Штурмовые винтовки, хорошая броня, а у него пистолет. Неравные условия против Зимнего Солдата. — Я… из спецназа, — добавил Баки для пояснения, чего он так рвётся в бой. — Враги — все, кто стреляют в нас, — рыкнул Лео и скользящей походкой, нисколько не скрываясь, двинулся вперёд, передёргивая затвор. Он стрелял сразу и на поражение, не давая противнику опомниться, бил аккуратно в шею, чуть выше бронированного воротника. На мужика в фургоне, пристроившегося рядом с миниганом, он почти не обратил внимания, выпустив по нему целую очередь, хотя и стоило экономить патроны. Лео слышал, как хлопал выстрелами его Глок в чужих руках, оставляя после себя сразу трупы. Когда Баки шагнул на своеобразную передовую, он забыл обо всём, осталось только оружие в его руке и люди, что падали один за другим, выпуская из своих рук несчастных женщин, которые повели себя совершенно верно в такой ситуации: упали и закрыли головы руками. Баки бы оценил подготовку, но побеждённые удирали, и им тоже стоило сваливать. Может быть, Баки ещё не понял, что конкретно здесь творится, но то, что вершилась полнейшая анархия, понять было легко. Отстреляв весь магазин, Лео выдохнул, перевёл взгляд на жавшихся друг к другу мать и дочь и хотел было уже уйти, его миссия закончилась, они живы и вполне могут и сами дальше где-то укрыться. Он даже развернулся, чтобы идти обратно к машине. Но, столкнувшись взглядом со своим сегодняшним товарищем по несчастью, сплюнул себе под ноги, вернулся и кивком головы велел двигаться за ним. Почему-то сейчас очень хотелось хотя бы казаться лучше, чем он есть на самом деле. — Я Лео, — представился он и хлопнул Баки по плечу. Эта ночь явно шла не по плану. — Некогда знакомиться, — встрял Баки, вернувшись к машине, — сюда ещё кто-то едет, два мотоцикла и фургон, кажется. Дёру, Лео! Ты убил того, что был за миниганом? Ну, убил или не уверен? Баки это очень волновало, потому что от этого могла зависеть их жизнь, а упал он после выстрела пары, Лео, Баки не успел сам в него выстрелить. — Ты цела? — заворковала мать над своей дочерью, — Цела? Обе негритянки, вроде не ранены, запаха крови, по крайней мере, не чувствовалось. — Да, мама, — обе ещё не отошли от шока, но казалось, что такая анархия для них не впервой. — Сэр, вы в порядке? — обратилась дочка к Лео, а Баки подумал, что его там и видно-то не было, он вообще был почти призрак, но знал, что его нареченного не ранили. Как же хотелось его коснуться, просто взять за руку, успокоить, сказать, что всё будет хорошо, но Баки даже не представлял, а что же должно быть хорошо? И для кого хорошо? Лео был не уверен, что убил того в фургоне, что поступил правильно, вмешавшись, ни в чём он не был уверен. Слишком всё быстро и сумбурно, ещё и эти две спасённые зачем-то женщины, зачем-то забранные с улицы, посаженные в его машину, словно одного попутчика было ему мало. — Не уверен, — отозвался он, впихивая то ли верещавшую, то ли спрашивающую у него девицу в салон, он не прислушивался особо, когда краем глаза заметил шевеление в кузове фургона. Тот, за миниганом, медленно поднимался, прижимая ладонь к окровавленной, распаханной пулей щеке. — Блядь. — Быстро, пусти за руль! — скомандовал Баки ещё до того, как успел хоть о чём-то подумать. Он не был уверен, что Лео ему позволит рулить, но всё же попытался дальше. — Или дай руль и жми, когда я скажу. Заднюю. Баки был уверен, что видит картину лучше, чем Лео, у того не было суперсолдатского опыта, не было таких рефлексов и способности анализировать ситуацию. Пусть, ну пусть он ему поверит сейчас, и тогда у них есть шанс, потому что миниган им не пережить. Ничего не спрашивая, Лео нырнул на пассажирское сидение, уже слыша, как со стуком раскручиваются стволы минигана. Пусть машина и была хорошо бронированной, но вряд ли она спокойно смогла бы пережить очередь из крупного калибра. — Ложись, — только и успел крикнуть он завалившимся на заднее сидение матери с дочерью, когда первый град пуль чиркнул по обшивке, забирая немного влево. Баки успел. Никто другой бы не успел, а он успел. Почти. Пули только начали сыпаться, когда он, перехватив руль и выжав сцепление, резко врубил заднюю и нажал на газ, уходя из-под обстрела. Но несясь жопой навстречу выезжающим из-за угла другим ублюдкам. Единственным выходом был проулок, в который Баки и свернул, продолжая двигаться задом, ловко лавируя среди мусора и, кажется, даже кого-то переехав, но сейчас это было не важно. В них попали, броня не выдержала, и он точно был уверен, что машина проезжала последние метры. Выстрелы всё ещё грохотали где-то там, а они уже мчались по другой улице, пока можно было ехать. Они проезжали по пустынным улицам, где то тут, то там можно было увидеть трупы, Баки даже заметил окровавленного мужчину с битой в руках, который бродил, словно сомнамбула. — Сейчас сдохнет, — сказал Баки, они с Лео удачно поменялись местами, но толку от этого оказалось мало. В машине всё ещё не пахло кровью, и это было хорошо. Очень хорошо. — Думай, как дальше будем добираться. Машина крякнула, фыркнула, задымила из-под капота и намертво встала посреди улицы, хорошо, хотя бы пустынной. — Куда вы ехали? — спросила девчонка, и Баки понял, что их нужно было защитить, но он не представлял себе правила игры. Где же тут, в этом кромешном аду, где все убивают всех, можно было найти спокойное место? В то, что Баки дома, он уже не думал, это был какой-то жуткий сюрреалистический мир, в который он даже боялся поверить. Судная ночь казалась ему адом, пришедшим на землю, тем самым обещанным концом света. Зажмурившись, Баки досчитал до десяти и снова распахнул глаза, всё было прежним. Захотелось кричать. Даже звать на помощь, но он только выбрался из машины, вытряхивая со своей стороны дочь. Мать вылезла сама. Лео ударил кулаком по приборной панели, вышел в проулок, куда они заехали, прошёлся взад-вперёд, собирая мысли в кучу. Его тщательный план, продуманный, казалось, до мелочей, теперь никуда не годился, а всё началось с человека рядом с его машиной, с дикого воя сигнализации и со странного иррационального желания помочь незнакомцу. И вот он сейчас здесь стоит не пойми где, без возможности быстро доехать и закончить со всем этим. — Так, — Лео глянул на их славную компанию. — Дальше сами. У тебя, — он обернулся к своему попутчику, оглядел его с ног до головы, — теперь есть оружие, могу дать ещё обойму. — Женщинам он вручил точно такой же Глок из сумки, нашарил пару запасных обойм. — Больше ничем не могу вам помочь. — Подождите! — вновь встряла девица, дёрнула его за рукав пальто. — То есть вы нас вот так просто бросаете, одних, не пойми где? — Да, — честно признался Лео, забросив на плечо ремень винтовки. — Вы обуза и будете мне мешать. — Тогда зачем спасал? — Подожди, — остановил Баки Лео, потому что не собирался просто так его отпускать, особенно одного. Он позволил себе коснуться его руки, даже через ткань пальто ощутив магию, которая их соединяла. — Я — оружие. Я проведу вас по городу до машины. Найду или захвачу, только… не бросай… нас. Пожалуйста. Если Лео уйдет один, Баки никогда себе этого не простит, просто не сможет, потому что потерять единственного, которого только что нашёл, было выше его сил. — Так зачем вы нас спасли? — не унималась девчонка. — Зачем? — Кали, успокойся, — уговаривала её мать. — Мама, но… Что мы будем делать одни? Как он мог вот так вот спасти, а потом просто бросает? — она зло посмотрела на Лео. — Лучше бы ты нас там оставил! — Кали! — ужаснулась мать. — Тихо! — шикнул Баки. — Лео, я смогу провести и тебя, и их. Оружия у тебя достаточно. В голове Лео всё смешалось. Сейчас, когда значок остался на тумбочке у кровати, и прозвучавшая сирена отрезала его от того, что было до, он не обязан был никого спасать, помогать, уговаривать не орать на всю улицу. Мифический долг, по идее, не должен был довлеть над ним, всё же в город он вышел не просто так, а с чётко поставленной целью, и все эти люди лишь мешали ему, но и бросить их просто так не позволяла… совесть? — Я знаю, где достать машину, — робко подала голос мать. — Моя подруга живёт недалеко, доведите нас до её дома — и машина ваша. — Она точно отдаст машину? — оживился Лео, уже прикидывавший, как будет добираться пешком до Вудриджа. А машина им бы сейчас ой как пригодилась. Достав телефон, он протянул его женщине. — Как вас там? Звоните своей подруге и договаривайтесь, иначе я оставлю вас здесь. — Я Ева, а это моя дочь — Кали, — представилась она и тут же замолчала под тяжёлым взглядом Лео, забрала у него телефон, отходя в сторону. Баки слушал разговор, улавливая ответы на том конце, и понимал, что машины у них не будет. Но Баки решил сохранить это в тайне от Лео, потому что женщин надо было довести до хоть какого-нибудь безопасного места, иначе они точно погибнут в этом кошмаре. Теперь уже Баки было понятно, что он не совсем в своём мире, вернее, совсем не в своём, и никакой базы он не найдёт, но об этом он тоже Лео не скажет до поры до времени, потому что ему нужно было оставаться с ним. Когда закончится весь этот кошмар, тогда они и поговорят. Баки постарается ему всё объяснить, очень постарается. Потому что он уже уверился, что это его наречённый. Рядом с ним он чувствовал себя гораздо лучше, и убивать всех, кто его обидит, хотел просто нестерпимо. — Сэр, — подошла к Лео Кали, — почему вы на улице? Что вы задумали? Вы же спасли нас, вы не плохой человек. Так почему? Для разговоров, а тем более подобных расспросов, время было не самое подходящее, и Баки уже хотел осадить девчонку, чтобы не приставала… Баки словно обожгло ревностью и чувством собственничества, когда Кали подошла к Лео, к его паре. И Баки задумался, как вообще Стив терпел его приставания к Броку? Насколько он должен был любить и беречь Баки, чтобы прощать такое? Баки в очередной раз уверился, что он полный мудак. Но рефлексировать было просто некогда. Баки не слышал выстрелов и криков, но всё его естество орало об опасности. Весь город был зоной боевых действий, а у него из оружия только Глок. — Потому что, — ничего не поясняя, ответил Лео. — Выдвигаемся, не время сейчас. — Он обернулся к Еве. — Машина моя, вы обещали. Где живёт ваша подруга? — Недалеко, в четырёх кварталах от делового центра. Она что-то недоговаривала, они все что-то недоговаривали, даже сам Лео не был до конца честен ни с кем из них, да и с самим собой тоже. Если бы не сын, не ошибка правосудия, он бы привычно сидел в надувной лодке посреди озера, пил пиво и делал вид, что его сильно волнует колыхание поплавка над поверхностью воды. Улыбнувшись уголками губ непримиримой Кали, Лео прислушался к частым выстрелам на соседней улице, резко сменившимся криками торжества, и вскинул винтовку. — Уходим! До этого года Лео не понимал Судную ночь, считая её не просто варварством, а чем-то настолько мерзким и неправильным, что слов не находилось придумать всему этому название. И уж никак не ожидал, что в какой-то момент сам может оказаться среди судей на улице с оружием в руках и будет всерьёз думать о том, чтобы бросить людей, доверивших ему свои жизни. Они ушли быстро и вовремя, Баки слышал, как выстрелы и крики приближались, стихли на пару минут, а потом стали удаляться только выстрелы, словно кто-то просто так беспорядочно расстреливал магазин. Зачем так бесполезно тратить боеприпасы, которые были такой ночью на вес золота, Баки не понимал. Они шли небыстро, петляя, пока не вышли в деловой квартал. Было тихо, очень, просто неестественно тихо, и Баки это не нравилось. Ой как не нравилось. — А вы, сэр, почему на улице? — спросила Кали у Баки, а он не знал, что ответить. — Я видела, как вы стреляете, вы оба военные, да? — Случайно вышло, — ответил Баки, стараясь не выдать им, что он ни черта не понимает. — Я Баки. Лео, давай я пойду впереди, у меня большой опыт… работы в городе. — Значит, это не первая ваша Судная ночь? — опять спросила Кали у Баки, Лео был совершенно неразговорчивый, и она от него отстала. — Первая, — почему-то ответил Баки, хотя он самолично устраивал не только подобные судные ночи, но и судные дни. — Я не очень люблю воевать против гражданских. Это неправильно. Говоря это, Баки перебрался к Лео поближе, чтобы обозначить своё намерение вести их маленькую группу не только словами. Он бы не отказался от винтовки, но и пистолет его вполне устраивал. Покосившись на этого «Баки», Лео только хмыкнул. Как вообще можно было этого здоровенного мужика со взглядом серийного убийцы назвать настолько мирно — «Баки»? Но это было не его дело, всё вообще вокруг его не касалось. Ни Баки, ни Ева с Кали, он сам не понял, почему взвалил себе на плечи ответственность за этих троих, хотя с первым он явно погорячился. Ещё неизвестно, кто тут кого спасать пытается. — Если вы идёте со мной, — не повышая голоса, заговорил Лео, — значит, веду я. Кого-то что-то не устраивает — улицы свободны, оружие у вас есть, можем здесь и распрощаться. Лео и сам не знал, зачем говорил всё это. Ведь чувствовал в Баки профессионала, намного высшего уровня, чем он сам. Одно то, насколько хищно и опасно тот смотрелся с простеньким Глоком в руках, как двигался... Не хотел бы Лео оказаться по другую от него сторону. Этот «каток» проедет и не заметит никого под ногами. — Как тихо, — поёжившись, не смогла смолчать Кали. Вот уж заноза в заднице. Как только мать с ней справляется? — Это деловой квартал, тут нет никого. Банки и букмекерские конторы вывезли отсюда всё подчистую. Нечего тут делать людям с улицы. — Хорошо, веди, — скрепя сердце согласился Баки. Он даже подумал, а не залезть ли ему на крышу и пройтись верхами, отстреливая всех и вся, кого только увидит, но патроны были не бесконечные. Конечно, Лео не выглядел безобидно, но он был простым человеком, и Баки очень боялся, что в этой войне всех против всех он слишком легко может погибнуть, потому что непривычен к подобному. Не физически, нет, морально, ведь он так и не смирился с тем, что творится на улицах, раз остановился, помог. Даже Баки согласился подвезти. Совестливый человек, который вышел убивать, и Баки был уверен, у него была на это причина. Веская причина. И Баки очень хотелось узнать, что такого случилось в жизни его пары, что он изменил своим принципам. Почему Баки был так уверен, что у Лео случилось что-то непоправимое, он бы не сказал, это было что-то вроде предчувствия. Стив говорил, что они с Броком чувствуют друг друга, может, и Баки просто чувствует Лео? Это было так невероятно — обрести своего наречённого, но весь мандраж от предвкушения быть вместе, впервые прикоснуться друг к другу смазался ощущением опасности, словно на него навели лазер прицела. Баки вглядывался в улицы, которые они проходили, совершенно прямые, уложенные асфальтовой сетью на тело земли. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, что улица просматривалась почти вся, особо не спрячешься. Но и они были как на ладони. Вновь послышались звуки выстрелов, но далеко, безопасно, и они удалялись. Если бы Лео не был его парой, Баки бы взял главенство, построил бы всех, выпуская Зимнего Солдата, и положил бы полгорода, возьмись он хоть кого-то защищать. Но Лео считал себя главным, и Баки не собирался его переубеждать, он просто подстрахует. Он успеет. Кали наконец-то замолчала, и теперь только звуки шагов в гулкой тишине улиц звучали отчетливо. А выстрелы не приближались, и ладно. Замерев на углу дома, Лео прислушался к вою какого-то сумасшедшего дальше по улице, прикидывая, успеют ли они перебежать на другую сторону или им придётся идти в обход. Деловой квартал остался позади, и они снова шли прямиком в эпицентр беспорядков, всё ближе и ближе подходя к гетто, куда полиция даже в обычные дни приезжала лишь до заката. — Вперёд-вперёд-вперёд! — шёпотом велел он и первым же бросился через улицу, прижался спиной к стене, осматривая крыши, толкнул гневно буркнувшую Кали в подворотню. Хорошо хоть Ева отличалась здравомыслием и не создавала лишних проблем. — Почему мы должны вас слушаться? — вновь возмутилась девчонка и остановилась рядом с мусорным баком, гневно уперев руки в бока. — Кто вы вообще такой? У вас оружие, вы на улице! Значит, вы судья! — Новое правило, — хмыкнул Лео, зачем-то посмотрев на Баки. — Никаких разговоров, иначе я брошу вас прямо здесь. Кали открыла было рот, покраснела до корней волос. — Да вы… вы… Лео приложил палец к губам и снова глянул на Баки. Почему-то это действие казалось ему правильным, и было важно увидеть одобрение в этих серых глазах. — А он дело говорит, — шепнул Баки, усмехнувшись. Он был уверен, что Лео бы ему понравился и без метки и предназначенности. Баки посмотрел наверх, на крышу не такого уж и высокого здания, тем более лестница, чтобы забраться на крышу, имелась. — Я сверху посмотрю, пять минут подождёте? — спросил Баки больше у Лео. С крыши Баки точно увидит достаточно, чтобы можно было пройтись по улицам, особо ничего не опасаясь. — Только быстро, у меня не так много времени, — кивнул Лео и завис на месте, наблюдая, как тот карабкается по лестнице, почти мгновенно оказываясь наверху, перелетает через ограждение и буквально растворяется в тенях. По тихому восхищённому голосу Кали Лео понял, что она, как и её мать, больше не видит Баки, замершего на самом краю. А вот сам Лео видел прекрасно и взгляда оторвать не мог. Всё это было жутко странным, неправильным, нереальным. Лео Барнс и до гибели сына не был особо компанейским человеком, не зависал с друзьями по барам, а сразу после работы ехал домой, не устраивал жене романтических сюрпризов, не говорил слов любви и не был особо удивлён, когда она решила уйти от него, да и расстроен не был, лишь сразу уточнил, что хочет продолжить участие в воспитании Николаса. А сейчас он чувствовал себя странно. Этот Баки будил в нём неожиданное, пока ещё не полностью оформившееся желание быть рядом. Взгляд Лео скользнул по крышам, снова заметив Баки уже на соседней, он облегчённо выдохнул, не забывая прислушиваться и оглядываться по сторонам. На Лео и Кали с Евой Баки смотреть не стал. Просто знал, что они там. Он внимательно оглядывал крыши и местность вокруг, но не видел ничего. Слишком много переулочков, в которых хорошо было прятаться, закрывали дома, но улица была чистой. Пока что никого и ничего. Где-то проревела и завизжала тормозами машина, но до неё было не добраться. Баки легко перемахнул на соседнюю крышу, пробежался по ней, чтобы рассмотреть ещё что-нибудь, и увидел. Не совсем то, что искал, но то, что было нужно. Уже знакомый фургон, от такого они отбили Кали и Еву, только вокруг не сновали люди. Нужно было идти туда, тем более что это по пути. Но насчет проулков и ниш между домов Баки всё равно уверен не был. Спрыгнув с крыши вне поля зрения оставленной троицы, Баки подошёл так, чтобы Лео мог его услышать, а не выстрелил прежде, чем Баки появится. Маршрут он наметил. — Смотри, улица чиста, но я не гарантирую засад там, где не смог разглядеть, — начал Баки быстро говорить, объясняя, как им лучше двигаться. — Я пойду первый метров на двадцать-тридцать впереди, если что, расчищу дорогу. До фургона доберемся быстро, посмотрим, что там. Неправильно он как-то стоит. Спорить будешь? — Фургона? — переспросил Лео и нахмурился. Да кто был этот Баки? Почему из его уст так буднично звучали слова об убийстве возможных противников? И почему Лео хотелось ему поверить, положиться, позволить вести вперёд? Отчего он не сомневался ни на грамм, что тогда точно всё выгорит и он успеет завершить начатое? — Не буду, — качнул головой Лео, внимательно посмотрел ему в глаза и протянул свою винтовку. — Не рискуй. — Я пошёл, — Баки взял винтовку и отдал Лео Глок. Освещение, конечно, сильно подрывало маскировку, да и светлый лонгслив не был пригоден к шествию в авангарде, но делать было нечего. Баки пошёл по улице стелющейся походкой, ему было мало разведки с крыши, но сейчас он не чувствовал опасности. Проверив первый переулок, Баки махнул рукой, чтобы Лео с женщинами выдвигались, и пошёл дальше, уверенный, что двадцать метров Лео выдержит. Для Баки снова вокруг гремела война, и сейчас он был натянутой струной, вибрирующей от каждого шороха. Он шёл и шёл вперёд, просматривая проулок за проулком, маленькие переулочки, крыши, окна. Останавливался иногда, подавая знак остановиться и Лео, ждал, пока на соседних улицах всё или стихнет, или начнёт приближаться. Страшно не было, Солдат вообще ничего не боялся, и Баки разучился. Они шли выбранным Баки маршрутом, и пока всё было чисто, но тут чуйка не подвела — Баки остановился, а потом резко завернул между домами и выстрелил, уверенный, что попадёт. Раздался оглушительный грохот ответных выстрелов, и грузно рухнуло вниз с лестницы на крышу тело. Баки был уверен, что горе-стрелок, засевший там, не один. — Ложись, — крикнул он, заметив ещё двоих в окне напротив и на крыше. Загрохотало с новой силой, но Баки просто выставил вперед левую руку, защищаясь от пуль. Так было не очень удобно стрелять, но он надеялся на Лео. Пусть прикончит ублюдков. Стрельба перекрывала все остальные звуки, только пронзительный визг Кали над самым ухом сбивал, отвлекая. Лео выругался и, прицелившись, выстрелил в неясную тень, замершую в окне как раз напротив того места, куда завернул Баки. Занавески колыхнулись, и наступила обманчиво мирная тишина. — Что вы ищете? — испуганно прошептала Кали, вжимаясь всем телом в его спину, обхватив для верности руками поперёк груди. — Снайпера, — отозвался Лео, вглядываясь в темноту. Он точно знал, что там кто-то есть, по грохоту выстрелов определив, что стреляли из тяжёлой крупнокалиберной винтовки, а с такой особо у окна не попрыгаешь. Значит, крыша. Был бы он один — развернулся бы и пошёл искать другие обходные пути, но где-то там был Баки, и этот урод со снайперкой, скорее всего, только и ждёт, пока тот высунется или двинется обратно. — Ну же, — прошептал Лео, всматриваясь в тёмные очертания крыши, ища хоть что-то, за что мог бы зацепиться глаз, и нашёл — едва заметный в тусклом фонарном свете отблеск, играющий на оптике прицела. — Попался. Хлопнул выстрел, тело на крыше дёрнулось, и винтовка, выпущенная из ослабевших рук, скатилась вниз и упала на асфальт. Как только Лео снял снайпера, Баки тут же высунулся из своего укрытия и махнул рукой, всё было чисто. Теперь чисто. Он спокойно подошёл к снайперке, понимая, что в условиях беготни по городу она совершенно бесполезна, но оптика не разбилась, и он её снял. Может очень пригодиться. В окне что-то шевельнулось, и Баки, резко развернувшись, выстрелил. Теперь точно всё. Им оставалось пройти один квартал до фургона, но Баки снова полез на крышу, теперь уже присматриваясь через оптику, что же творится там, где до сих пор стоит фургон. Теперь он видел, что вокруг лежали солдаты, явно мёртвые, но кто их порешил, оставалось загадкой. Спустившись с крыши, Баки ещё осмотрелся, проверил винтовку убитого им, забрал пару обойм — единственное полезное, что нашёл, и нож. — Все целы? — спросил Баки, чувствуя, что их время выходит, пора было сматываться. Всё приближаясь, тишину разрывал грохот выстрелов, хаотичных, беспорядочных, будто кто-то кого-то гнал. Лео не ответил, странно глянул на Баки и рванул вперёд, одной рукой держа Глок наизготовку, готовый стрелять в любого, кто сунется, а второй надёжно вцепившись в тонкое запястье Кали, слишком шебутной и безбашенной была девчонка и могла принести немало проблем. Но в то же время она была ребёнком, несмотря на заносчивость и совсем не кроткий нрав. Чувствовалось, что не хватало ей твёрдой мужской руки, раз даже мать замолкала, стоило девице начать качать права. А такие либо далеко идут, либо оказываются потом в притоне с иглой в вене. Выскочив на площадку, освещённую фарами замершего поперёк улицы фургона, Лео выматерился и отступил обратно в тень, приглядываясь. — Что это? — пискнула Кали, глянув из-за его плеча на стелющиеся по асфальту тугие белёсые облака, почти полностью скрывающие от глаз распростёртые у колёс тела. — Слезоточивый газ? — Дымовая граната, — втянув носом воздух, ответил Лео, но не стал пояснять, что явно не военного образца, скорее кустарного, пахли они совершенно по-разному. Быстро двинувшись вперёд, чтобы как можно скорее пересечь пятно света, он заглянул в кузов, сгрёб в горсть остро пахнущие порохом гильзы крупного калибра и залез в фургон. — Кто же вы такие? — Похожи на военных, — предположил Баки, потому что форма на людях была без опознавательных знаков. — Вряд ли у полиции есть такие игрушки. Он забрался в фургон и погладил миниган, словно дорогого друга. Пока Лео рассматривал оборудование, а Кали с Евой лезли и мешали ему этим заниматься, Баки перезарядил ленту, достав новую из свежего цинка, который лежал в заплечном чехле, и снял со станины оружие. Теперь у них было чем ответить всем и каждому. Закинув миниган на бионическое плечо, он пошёл посмотреть, что там изучали остальные. Карта ближайших трёх районов мигала красными точками, выделяющими целые дома в бедных кварталах города. Лео выругался и ткнул в одну из отметок. — Это ваш дом? — спросил он, уже видя ответ в расширившихся от осознания глазах Евы. — Понятно. — Лео пощёлкал по кнопкам, переключаясь с камеры на камеру. — Это уличные… камеры уличные, — пораженно воскликнула Кали. — Разве вы не понимаете, что это значит? Уличные камеры находятся под контролем военных, и эти дома... Кармелло был прав. Он говорил об этом. Отцы-основатели наживаются на Судной ночи, устраивая геноцид в бедных кварталах. Лео скривился. Вот зачем он остановился? Если девчонка права, и это действительно заговор, то он влез в него по самые уши и соскочить уже вряд ли получится. Мысли лихорадочно метались в голове, ища хоть какой-то выход. Можно было попытаться завести фургон и уехать из города. Или затихариться в каком-нибудь укромном месте до самого утра. Нет, это не подходило. А вот спрятать Кали с Евой и заодно отвязаться от Баки было бы не лишним. — Баки, посмотри, что с машиной. Легко спрыгнув из кузова на асфальт (вес оружия и цинка совершенно не чувствовался), Баки пошёл смотреть машину, но, ещё не подойдя даже, понял, что дело плохо. Были прострелены передние колеса, а двигатель выплёвывал клубы дыма сверху и стекал пробитым радиатором снизу. Машине была хана, на этой колымаге они точно никуда не уедут. Возвращаясь, он обшмонал трупы, забрав обоймы к винтовке, взял одну себе, а одну Лео и подошёл к кузову, в котором ещё что-то рассматривали на экранах его попутчики. Он уже услышал всё, что хотел. И ужаснулся, потому что не мог поверить в то, что правительство решает свои проблемы, просто убивая людей. Да ещё делая это на законных основаниях. Это же… Это было уж больно похоже на “Гидру”, которую Барнс не сказать, чтобы люто ненавидел, но нежных чувств к ней точно не питал. — Машине хана. Я слышу, сюда кто-то приближается, — сказал Баки, отвлекая своих спутников от созерцания карты и камер. — Надо сваливать, и чем быстрее, тем лучше. Может, нужный нам дом ещё не зачищали. Заодно сможем вынести группу зачистки. Как тебе мысль, Лео? Ева отлипла от мониторов первой, и Баки помог ей спрыгнуть из фургона на землю. Потом Кали, которая до предела была возмущена происходящим, и Баки её даже понимал. Он бы сам возмущался, если бы раз в году его пытались убить на вполне законных основаниях. Хотя его и так убивали, много, много, очень много раз, когда стирали память, когда снова укладывали в крио. Он много знал о смерти, и не хотел её этим женщинам. Только сейчас Лео наконец переключился, обратил внимание на Баки и чуть не оступился, выбираясь из кузова фургона, слишком тот выглядел невероятно. Если две винтовки через плечо, висящие на длинных ремнях, хоть и были достаточно тяжёлыми, но не критично, то махина минигана в руках Баки выглядела настолько уместной и правильной, словно он только и делал, что Рэмбо из себя изображал. Проглотив так и рвавшийся с языка вопрос, Лео нервно дёрнулся. Тяжёлый рокот двигателей становился всё ближе и ближе. Кто бы там ни был, они ехали прямо сюда и через несколько мгновений должны были показаться на перекрёстке, а сейчас им ой как не нужны были гости. — Уходим! — рявкнул он, потянул Кали за руку. Баки схватил за руку Еву, потащил за собой, за Лео, потому что не представлял, куда тот бежит, на улице им сейчас было не спрятаться. Они мчались, словно за ними гнался сам дьявол, Баки слышал, как у Евы сбилось дыхание и начали заплетаться ноги, она чуть не упала, споткнувшись на ровном месте, Баки успел дёрнуть её, перехватил поудобнее, и они понеслись дальше. Теперь Баки понял куда — к метро. Только оказавшись в тоннеле, отрезанные от возможных убийц на машинах, бороздящих улицы, они смогли остановиться. Тяжело дышали все, кроме Баки. Он выпустил предплечье Евы из своей стальной хватки, понимая, что обеспечил ей синяк в виде своей пятерни, но сейчас это было не важно. — Вы как все? — спросил Баки, оглядываясь. Тут он никогда не бывал. Зимнего сюда не заносило, а сам он не стремился спускаться в глушь и тишь подземной части города. Баки слышал копошение каких-то людей, но и только. Похоже, пока они были в безопасности. — Ты знаешь, куда идти? Лео снова глянул на Баки. Светлый лонгслив, обычные кроссовки и плотно сидящие джинсы никак не вязались с той лёгкостью, с которой он убивал и тягал тяжеленный миниган. Но в то же время сам Лео чувствовал себя с ним совершенно свободно, как с хорошим знакомым или даже родственником. — Знаю, — поспешно отведя взгляд, ответил Лео, надеясь, что Баки не заметил его интерес, характер которого он и сам не мог понять. Стоило им спуститься на пути, Кали взвизгнула, увидев что-то в густых тенях впереди, и заскочила за спину к Лео, вцепившись в его предплечья. — Там кто-то есть! — прошептала она. Луч фонаря высветил небольшой закуток и сгрудившихся там людей, испуганно жавшихся друг к другу. — Они просто пережидают тут ночь, не надо их бояться, — улыбнулся ей Лео, чувствуя, как с каждым моментом, проведённым рядом с этой девушкой, теплеет в груди. И это тоже было неправильное, ему нельзя было ни к кому из них привязываться. Цель этой ночи была в другом. Выйдя вперёд, он махнул рукой, призывая двигаться следом, высвечивая себе путь фонарём, выхватывая из темноты убегающие вперёд рельсы. Кали что-то бурчала, ругалась вполголоса, обвиняя всех вокруг: правительство, военных, ублюдков, вышедших на улицу, чтобы убивать, мать за полное отсутствие характера и самого Лео, за то, что молчит и не хочет объясниться. И в этот момент она настолько сделалась похожей на Николаса, что Лео не удалось сдержать тёплую улыбку. Он развернулся, скинул пальто и, стянув с себя бронежилет, подошёл к ней. — Надевай. — Что? — не поняла Кали. — Зачем? Мне не нужно! Я так справлюсь! — Надевай, — настоял Лео. — И будем надеяться, что не понадобится. Увидев, как Лео снимает с себя бронежилет, единственное, что могло его хоть как-то защитить в эту жуткую пору, Баки аж зубами скрипнул от злости на девчонку, которая отчего-то норовила оказаться к его паре всё ближе и ближе. Слишком близко, как на взгляд Баки. Захотелось оттащить её от него и наорать, чтобы не приближалась. Баки в очередной раз подумал, что Стив нереально любит его, раз позволял приставать к Броку, и решил, что если выберется отсюда, обязательно извинится. Они довольно быстро двигались по шпалам, и Баки подошёл поближе к Лео. Хотелось взять его за руку, хотя бы за руку, чтобы почувствовать тепло, ощутить, как прошивает его искрой первого прикосновения. Как будет всегда только с ним одним. — Когда ты закончишь мстить, — тихо сказал ему Баки, уверенный, что в эту ночь Лео выгнала именно месть, — уделишь мне полчаса своего времени, мне надо будет тебе кое-что сказать? — И ещё узнать, что за месть и кому, но это можно будет сделать позже. Лео бросило в жар, горячая волна прокатилась по телу, заставляя замереть на месте. А вот это было что-то совсем непонятное. Что это всё значило? Почему он так реагировал, да ещё и на малознакомого мужика? Зябко поведя плечами, Лео снова накинул пальто и молча кивнул, не уверенный, что голос ему сейчас подчинится. До выхода осталось, по его прикидкам, едва ли метров триста, как в спину ударил свет фар, тишину резанул рёв двигателей и стрёкот автоматов. — Бежим! — закричала Кали и дёрнула мать за руку. — Я догоню, — бросил Баки, разворачиваясь и целя миниганом в свет. Он позволил нападавшим оказаться немного ближе, а потом загрохотало тяжёлое оружие. Баки стрелял умело, не пытаясь отвести душу, высадив весь цинк за раз, патроны ему ещё пригодятся. Короткими очередями он умудрился попасть в бензобак того, что на них ехало. Рвануло. Баки, словно в замедленной съемке, видел, как огненный шар, который раньше был машиной, набухал, рос, чтобы взорваться, словно маленькое солнце, разметав всё вокруг себя. Оглянуться не было возможности. Лео чувствовал, как у него волосы на загривке становятся дыбом, потому что здесь некуда скрыться, и, скорее всего, те бедолаги, прятавшиеся по тёмным закуткам, сейчас уже мертвы. Всё его существо рвалось обратно — вернуться к Баки, взвалить его на плечо и унести, чтобы не отставал, не делал глупостей, за которые придётся расплатиться собственной жизнью. А его жизнь для Лео отчего-то была дороже собственной. Но голос разума возобладал. Схватив подвернувшую ногу Еву на руки, он ринулся к повороту на другую линию и лестнице, ведущей к подсобным помещениям, только там остановившись и наконец переведя дыхание. Ева едва слышно всхлипывала, прижав голову к его плечу. Видимо, сейчас наступил тот момент, когда её психика не выдержала свалившегося на хрупкие плечи и дала сбой. К другому боку Лео прижималась дрожащая, словно осиновый лист, Кали. Но Лео было не до них, он стоял, напряжённо вслушиваясь в почти мистическую тишину, хотя мгновение назад за спиной грохотали выстрелы, эхом отражаясь от стен. Из филиала ада, который он только что устроил, Баки выбрался лишь потому, что был суперсолдатом. А как именно он это сделал, его уже не волновало. За спиной он оставил горящих людей, стонущих, умирающих. Баки было не жаль тех, кто просто попал под раздачу, жалеть всех — сдохнешь раньше. Куда делись его спутники, Баки сообразил почти сразу, потому что слышал звук шагов. Только бегом двигаясь в их сторону, Баки понял, что лонгслив теперь даже на тряпки не пустишь, волосы оплавились на концах от жара, который лизнул их и только чудом не поджёг патроны в цинке. Просто не успел, Баки был быстрее. Баки не очень представлял, как сейчас выглядит, но чтобы не напугать, на всякий случай позвал, подходя уже медленнее к месту, где он слышал троих. — Лео? — Баки громыхнул винтовками, выбираясь с путей в подсобные помещения, и застыл, глубоко дыша, чтобы не кинуться, не убить двух перепуганных баб, которые жались к единственному защитнику. Он понимал, всё понимал, но вскипевшая внутри ярость застила глаза, не давая связно мыслить. Единственное, о чём он мог думать — Лео. Как вытащить его из этих загребущих лап. Тот и сам не понял, как оказался рядом с Баки, с беспокойством заглянул в глаза, без слов ощупал всего, проверяя, нет ли повреждений, отвёл с покрытого копотью лица спутанные мочалкой волосы и только тогда выдохнул с облегчением. Баки жив и даже не пострадал. Сейчас Лео было наплевать на вытаращившихся на Баки женщин, на собственные странные чувства и манипуляции, главное, что ничего непоправимого не произошло. Отстранившись немного и оглядев Баки с ног до головы, Лео хмыкнул и снова стянул пальто. — Снимай, — кивнул он на прожжённый где только можно лонгслив. Только колоссальным усилием воли Баки не сгрёб Лео в охапку, чтобы прижать к себе, потому что то, что он сейчас творил, было выше всяких сил. Прикосновения, пусть и через одежду, пусть только для того, чтобы удостовериться в целости Баки, но это были прикосновения, от которых хотелось разрыдаться, настолько они были нужными, долгожданным и сносящими крышу. Баки чуть не взвыл, когда Лео отпустил его. С Броком такого не было. Даже отдалённо похожего не было, Брок был Стива, и то, что они оба не пиздили Баки за каждый раз, когда он распускал свои загребущие лапы, говорило очень о многом. — Оно на мне треснет, — сказал Баки, не собираясь даже пытаться стянуть лонгслив, чтобы открывать бионику и шрамы. На него тут же обрушится целый шквал вопросов, хотя бы от Кали. — Мне и так нормально. На вот лучше, — и Баки отдал Лео одну из винтовок и пару магазинов к ней. А сам задумался, что это? Забота? Ведь он был уверен, что Лео не понимал, что они пара, но при этом… При этом тоже тянулся к Баки, едва заметно, но тянулся. — Нам нужно идти. Баки видел, что Кали и Ева смотрят на него с неподдельным ужасом, но ничего не хотел с этим делать. Их просто нужно было доставить в безопасное место, а потом увести Лео, найти машину и выяснить, кому и за что он собирается мстить. Потому что не всякая месть была правильна, не всегда нужно было убивать обидчика. Бросив ещё один обеспокоенный взгляд в сторону Баки, Лео убрал пистолет в кобуру и удобнее перехватил винтовку. Почему-то он верил каждому слову Баки, бессознательно верил, даже не пытаясь поставить под сомнение. Он мог сомневаться даже в самом себе, но не в этом почти незнакомом человеке, которого, казалось, знал целую вечность, столько же ощущая за правым плечом. На улице воняло гарью и палёной плотью. Кали поморщилась, явно не догадываясь об источнике запаха, в отличие от враз побледневшей матери. — Идём, — велел Лео. — Здесь осталось совсем недалеко. Вы окажетесь в безопасности, а я получу машину. Баки без разговоров выдвинулся вперёд на небольшом удалении, уверенный, что за ним пойдут. Он знал, куда идти, помнил, потому что кинул взгляд на карту в том фургоне, из которого утащил миниган. Он не хотел из него стрелять без острой необходимости. Где-то уже привычно грохотали выстрелы, кричали, но их путь был чист. Они то шли, то передвигались мелкими перебежками по словно вымершему городу, в котором сейчас господствовали только психи и желающие отвести душу. И вот такие как Лео — мстители. Баки шёл вперёд уверенно, точно зная, что услышит приближение опасности, просматривал крыши и окна верхних этажей, но снайперов не было. Слышались только далёкие и не очень беспорядочные выстрелы, где-то близко залаяли собаки, и Баки махнул, пора было бежать. Ева и Кали устали, Баки это видел, они вымотались не только физически, но и морально, но Баки надеялся, что для них островок безопасности уже близок. Нужно было только отстоять этот дом, иначе все их ухищрения для спасения этих двоих были бесполезны. Баки не любил бесполезной работы. К двери нужного дома они подбежали все вместе, и Ева забарабанила в дверь, зовя свою подругу, Таню. Колотила и колотила, казалось, тщетно, безнадёжно, но вот Баки услышал шаги за дверью. И выдохнул. Лео и сам был рад доставить девочек в безопасное место и сбросить со своих плеч это бремя. Стоило двери открыться, он тут же впихнул Еву и Кали в темноту запасного выхода и шагнул туда же сам. — Господи, — всплеснула руками Таня, обдав Лео кислым запахом не самого хорошего вина. — Как же вы сюда дошли? Сколько же вам пришлось пережить! — Не важно, — оборвал её Лео. — Они на месте и живы. Мне нужна машина. — Какая машина? У меня нет машины. Перед глазами полыхнуло красным, затапливая сознание злостью, слепым отчаянием. Он прошлялся с ними половину ночи, тратил такое драгоценное время, чтобы спасать их жизни, — и на что нарвался... — Простите, — прошептала Ева, смаргивая слёзы. — Простите, я должна была спасти свою дочь. Зло рыкнув, Лео дёрнул на себя дверь, готовый выскочить на улицу, как в его пальто мёртвой хваткой вцепилась Кали, уговаривая никуда не уходить, остаться, ведь он такой хороший, такой славный, добрый и сильный, и она никогда таких не встречала. Баки аккуратно взял руку Кали и разжал пальцы, высвобождая пальто Лео. — Я знал, что машины нет, — сказал он, глядя Лео в глаза, сжимая его плечи ладонями. — Но мы должны были их привести сюда. Иначе ты бы не смог думать ни о чём другом, кроме как о том, что оставил двух беззащитных женщин в самом сердце творящегося пиздеца. Нужно немного подождать, и я отобью тебе машину. Верь мне. Отступив на шаг, Лео неверяще взглянул на Баки, тряхнул головой, будто бы стараясь проснуться, потом перевёл взгляд на притихших мать и дочь. Видимо, он допустил ошибку в самом начале, когда не послал на подземной парковке странного мужика. — С какого я должен теперь тебе верить? — оскалился Лео. — Почему именно теперь? — До этого ты же мне верил? — резонно заметил Барнс. — Тем более что нам по пути. — Иди нахер, Баки! — выплюнул Лео и шагнул на улицу. Звук выстрела он услышал, уже лёжа на асфальте. Тело сработало быстрее мысли, уводя в сторону от траектории полёта пули, выбившей кирпичную крошку ровно в том месте, где только что была голова. Выругавшись, Лео схватился за винтовку, выцеливая первого человека в уже знакомой чёрной форме. Баки прыгнул вперёд, ему было всё равно, сколько там противников. Захлопнул дверь походя, желая, чтобы и Лео остался там, в относительной безопасности, ведь он мог справиться сам. Но Баки только бросил: — Прикрой меня, — отчего-то уверенный, что их разлад не помешает Лео выполнить просьбу-приказ, и пошёл вперед. Миниган был замечательной игрушкой, Баки редко приходилось стрелять из подобной внушительной машины, да и не особо он любил такие штуки, надо сказать, предпочитая один точный выстрел из укрытия. Но ничего лучше сейчас не было, и Баки просто пошёл вперед, стреляя от бедра, почти не целясь, видя, как падают люди, словно сбитые шаром кегли, у него не было даже возможности прикрыться рукой от пуль, только идти вперёд, подставляясь под выстрелы, в надежде, что Лео окажется в безопасности. А потом он найдёт ему машину, обязательно найдёт, отвезёт его, куда тот скажет, только бы поговорить с ним, ещё раз почувствовать его прикосновения. Грохотал миниган, плевались винтовки противников, а Баки всё шёл вперёд, его целью был фургон, на котором можно уехать. Главное — положить всех до единого врагов, которые пытаются убить Лео, и тогда всё будет хорошо. Пули рикошетили от руки, одна, кажется, даже попала в живое плечо, но это было сейчас не важно. Из-за угла на него вылетел человек, и Баки, не успевая развернуться, просто шарахнул его миниганом. Противник отлетел и упал, больше не собираясь подниматься. Баки сделал ещё шаг вперёд. Лео ругался, матерился прямо в голос, поливая огнём из винтовки противника, стараясь хоть немного прикрыть, защитить Баки, хотя и был на него до безумия зол, но не мог бросить, уйти в тот момент, когда сам был действительно нужен. Вот почему так всегда, вдруг вспыхнула в голове яркой лампочкой мысль, почему он никогда не может остаться в стороне? Что за вечный комплекс полицейского — успевать везде и всюду и помогать нуждающимся даже в ущерб себе, задумкам, планам? Вот и сейчас тщательно накопленная злость на убийцу сына, взращиваемая в течение всего года, чтобы хватило решимости нажать на спусковой крючок и покарать виновного, рассеялась как дым, одним щелчком пальцев заменившись странной горькой обидой на, по сути, незнакомого человека, рядом с которым провёл всего несколько часов. Всё это напрягало. Как только на залитый чёрной в скупом свете фонарей кровью асфальт упало последнее тело, Лео шмыгнул за угол и понёсся что было сил прочь от странного Баки, не смотря по сторонам, лишь успевая уворачиваться от безумцев, заполонивших соседние улицы, пока с размаху не влетел в непонятно кого. Тело прошила волна боли, судорогой скручивая мышцы. Когда его подхватили на руки и швырнули в грузовик, сознание мигнуло и померкло. Отстреляв цинк, Баки легко сбросил миниган, поняв, что врагов больше нет, теперь было просто некому стрелять в него, вокруг валялись только трупы. Он обернулся, чтобы найти глазами Лео, но того не было. Ни дорожки крови, ничего, просто Лео не было там, где Баки его оставил, а вдали затихал звук нескольких моторов. Баки тут же побежал туда, у него осталась только винтовка и пара магазинов к ней, но ему было всё равно, потому что у него был он сам. И он не смог уследить за Лео, не смог обеспечить его безопасность, безопасность самого дорогого, что теперь у него было. А могло и не стать. Говорили, что наречённые чувствуют, когда один из них умирает, но для этого нужно было провести вместе время, много времени. Баки провёл с Лео несколько часов, но был уверен, что чувствует, что тот жив. Это было глупо, но, может быть, его психика просто так успокаивала его. Стараясь не думать ни о чём, Баки побежал за удаляющимся звуком двигателей, он бежал, но всё никак не мог догнать, хотя бегал с приличной скоростью. Ему хватало хотя бы того, что он слышит и может хоть как-то проследить за ними. Он петлял по городу, по пустынным улицам. Баки так волновался, что не заметил засады. Ему навстречу вышли трое, один из которых наставил на него дробовик, а двое других держали в руках мачете. Они не стреляли, думали, что напугают бегущего со всех ног мужика, у которого винтовка болталась за спиной, но Баки даже не затормозил, просто походя вырвал дробовик из руки и расстрелял троицу. Ему было некогда. — Лео-Лео-Лео… — пробормотал Баки, когда понял, что потерял звук моторов, что не знает, куда бежать дальше. — Где же ты? Ну же, как мне тебя найти! Паника подкатывала к горлу горечью, Баки в ужасе начал метаться туда-сюда, выучка сбоила, потому что только обретя самое дорогое, он уже мог его потерять навсегда, даже не получив шанса. Баки не было так страшно, когда он шёл в свою первую атаку. Сейчас его накрывало ужасом, он стоял посреди пустой улицы, озираясь по сторонам, размахивая винтовкой во все стороны, чуть не плача от безысходности, потому что не знал, куда идти. Просто не знал. Знакомый звук четырёх двигателей он услышал внезапно и побежал в ту сторону сломя голову, но успел только увидеть, как три мотоциклиста и фургон, похожий на фургон мороженщика, отъезжают от какого-то здания. Судя по клиренсу, фургон был совершенно пуст, но Баки дал ему завернуть за угол и выстрелил в водителя. Мотоциклисты встрепенулись, ища источник выстрелов, но Баки вышел к ним сам, без затей расстреливая. Ему было плевать, кто они, что они. Они отобрали у него Лео, и он собирался вернуть его любой ценой. Даже не став обыскивать трупы, Баки сразу направился к фургону, но тот действительно был пуст. Значит, Лео предстояло искать в здании. *** Сильный удар под дых выбил воздух из лёгких. Лео закашлялся и полетел куда-то вперёд, получив сильный тычок в плечо, упал на колени. Вокруг было странно. Он не видел ничего из-за плотного мешка, надетого на голову, но слух-то его был в норме. Кругом голоса, много-много голосов. Кто-то рядом тихо всхлипывал, пробовал молиться, просил отпустить, не мучить, другие веселились, стуча бокалами о бокал, хохотали весело, предвкушающе, словно ожидая представления. — Дамы и господа, только что прибыла новая партия. С головы Лео сдёрнули мешок, свет резанул по глазам, на мгновение ослепляя, дезориентируя. Он огляделся, но ничего толком увидеть не смог, кроме черноты вокруг и бьющего сверху яркого слепящего света. Рядом кто-то горько заплакал. — Давайте-ка посмотрим на них. Чернота впереди странно заколыхалась, словно живая, и поползла в стороны, заставив Лео подавиться ругательством. На него… на них, таких же обескураженных, выбитых из колеи, стоящих на коленях, как оказалось, на сцене смотрели несколько десятков пар глаз. Они, эти люди, аплодировали, тихо переговаривались, рассматривая их, словно лошадей перед скачками. Яркий свет софитов чуть сместился, давая глазам немного отдыха, в сторону приятной на вид дамы в синем шёлковом платье. Она казалась добродушной тётушкой, но от одного взгляда, брошенного в их сторону, Лео прошила волна ужаса, слишком явственно он ощутил себя куском мяса на разделочной доске. Она говорила-говорила-говорила, но смысл сказанного будто бы обтекал Лео, не задерживаясь в гудящей голове. К горлу подкатила тошнота. А уж когда из зала понеслись какие-то ставки, он только из последних сил смог удержаться и не блевануть прямо перед этим “высоким” обществом. Он ещё не очень понял, куда их привезли и что будет дальше, лишь то, что здесь людей — свободных людей! — продавали, как скот, лишь бы богатеньким ублюдкам было на кого охотиться. Какой-то парень заплакал, ударил кулаком об пол сцены, начав осыпать всех проклятиями, рванулся в сторону, но тут же вылетел обратно, остановленный пинком одного из охранников. А в зале, казалось, этого и не заметили, уроды, облечённые богатством и властью, мерились толщиной кошелька, взвинчивая цены до небес. — Вот, пожалуй, и всё. Леди и джентльмены, переодевайтесь. Удачи. Скоро увидим вас на охотничьей тропе. *** Забравшись на крышу соседнего здания, Баки стал осматривать место, в которое ему предстояло проникнуть. И сделать это как можно быстрее, потому что драгоценное время утекало сквозь пальцы сухим песком. Что там могли делать сделать с Лео, пока Баки околачивался у входа, пытаясь понять, стоит идти напрямик или найти ещё какой-нибудь путь. Здание было двухэтажным, похожим на складское и довольно большим, для чего оно могло использоваться, Баки в голову не приходило, но Лео был там, и туда нужно было проникнуть. Охрана на всех входах говорила о том, что там затевается что-то интересное для богатых, а раз в эту ночь не действовал ни один закон, там могли торговать людьми, делать ставки на гладиаторских боях, просто мучить в своё удовольствие и ещё масса всего, что может прийти в опьяневшие от вседозволенности головы. Решив заходить с одного из чёрных входов, Баки спустился с крыши и пошёл вырубать охрану. Руками. Теперь ему нужна была тишина, чтобы этот вертеп не очухался не вовремя. Оторвав от стены здания небольшой кусок, Баки прицельно метнул его в голову одному, запуская нож в горло второму. Два тела тихо осели на землю, одно даже не поняв, что случилось, а второе — схватившись за горло, из которого полилась тёмная кровь. Про камеры Баки не подумал, а теперь было поздно. Разоружив трупы, Баки пинком распахнул дверь и вошёл. Наверное, прятаться особого смысла не было. *** Декорации менялись слишком стремительно. Вот они стояли на сцене, и Лео с изумлением вглядывался в лица не последних людей города, многих из которых знал лично, кого-то уважал за рациональность и верность взглядов, несмотря на их непопулярность, и только сейчас… будто прозрел. Он смотрел в их алчущие крови и развлечения за счёт других глаза и не узнавал. Когда их снова подняли на ноги и куда-то повели, Лео уже полностью пришёл в себя, бросил взгляд за спину, стараясь хоть что-то придумать. Вырубить кого-то из охранников — не стоит даже пытаться, они вооружены и, судя по всему, неплохо обучены. Рвануть в сторону тоже не выйдет. Единственное, о чём сейчас получалось жалеть, так это о том, что не успел сказать Баки, какой тот мудак, и… пожать, что ли, руку? И снова странность. Вот о невозможности свершить месть жалеть почему-то не получалось, а о Баки да… потому что сейчас и при таких обстоятельствах, потому что сам не понимал себя, не узнавал и бесился от этого, от того, что настоящее вдруг стало важнее памяти и прошлого. Дверь за их спинами захлопнулась, погружая просто огромный зал в темноту, лишь где-то под самым потолком вспыхнуло окно, и на сгрудившихся у двери людей уставились внимательные зрители. Над головами участников странной охоты вспыхнул странный сумрачный свет, не улучшивший, правда, обзор нисколько. — Держитесь рядом, — велел Лео, привычно попытавшись взять ситуацию под контроль. — За мной. *** Баки прошёл целый коридор, пока охрана спохватилась, что что-то не так, и ломанулась его остановить, но не тут-то было — двух отобранных узи хватило, чтобы первый натиск был отбит. Баки так просто было не взять, его место целиком и полностью занял Зимний Солдат, у которого была одна цель — найти и забрать себе одного-единственного человека, и Баки, наблюдая словно с галёрки, понимал, что Солдат справится с этой задачей гораздо лучше, чем он. Автоматные очереди звучали практически без перерыва, грохоча, стрекоча, у кого что было. Солдат шёл вперёд, отстреливая последние патроны. Он палил с двух рук, оставляя за собой только трупы, а когда патроны кончились, выкинул и узи, и винтовку, которую тоже опустошил полностью, и перешёл на нож. Солдат не видел перед собой людей, не видел врагов, он видел только цели, которые стреляли в него, а он закрывался бионикой и шёл дальше, не чувствуя, что ему попало в бедро, в правый бок, это было не важно. Сейчас важен был только один человек, к которому Солдат шёл, прокладывая себе путь, как горячий нож сквозь масло. Когда за дверьми загрохотали выстрелы, живых в зале практически не осталось, охотники все как один полегли, явно не ожидав такого яростного сопротивления от запуганных до полусмерти людей. Но Лео слишком хорошо знал, что делать, не зря же столько лет проработал в полиции. Организовать людей, заставить их сидеть на месте и не разбредаться правда удалось, только когда первой парочке выстрелами снесло каждому половину черепа. Дальше Лео изъяснялся в основном матом, и его слушались. Где-то в глубине раздались выстрелы, и противников у Солдата сразу стало гораздо меньше. Он подобрал парочку узи, в которых ещё, судя по весу, были патроны, и пошёл дальше, выискивая Лео, распахивая с пинка все двери у себя на пути. — ЛЕО! — звал он, потому что никак не мог его найти. — ЛЕО! Но ему никто не отвечал. Он шёл всё дальше, слышал, что где-то кричали люди, а потом разобрал знакомый голос, матерящийся на чём свет стоит, и распахнул двустворчатые двери. — ЛЕО! — на него обернулся один из охранников в белой рубашке и сразу же упал, скошенный очередью узи. — ЛЕО! — Не ори, — устало выдохнул Лео, сползая на пол этого то ли ангара, то ли склада, сразу как-то сдувшись, неожиданно почувствовав себя защищённым. Над их головами вспыхнул свет, и противники как-то сразу кончились. А ночка-то выдалась весёлой, если не сказать ещё хуже, но Лео был страшно рад Баки. Нашёл… Нашёл. Нашёл! Внутри всё кричало от радости, Солдат отдавал бразды правления Баки. И Баки почти бегом, откидывая пустое оружие, добрался до Лео, рухнул рядом с ним на колени, желая обнять, и, наплевав на все, обнял, сжал в объятиях. Он больше не позволит ему ускользнуть. Ни за что не позволит. — Идём, — тихо сказал Баки, — идём отсюда. Тут где-то есть гараж. Я же обещал тебе машину. Выпустить Лео из рук было очень сложно, но Баки справился, разжал объятия, с непонятной эмоцией заглядывая в глаза. Лео закоротило, он кашлянул, попытался отвести взгляд от снова странного Баки, выбивающего у него землю из-под ног, хотя нутро рвало радостью, тянуло самому оказаться как можно ближе, касаться хотя бы плеча, и всё это напрягало. Он не привык врать другим, а себе так и вовсе не умел никогда, но той бури эмоций, что в нём поднимал Баки, просто не понимал, да и сейчас не время было разбираться. Адреналин схватки потихоньку отпускал, красный туман немного начинал рассеиваться. Им и правда надо было ехать, до конца ночи осталось всего два с половиной часа. Лео хотел было подняться, но взгляд сам собой съехал на Баки, зацепившись за что-то сверкнувшее металлом в разорванном пулями — пулями? — рукаве его лонгслива. — Баки, блядь, — выругался он, аккуратно коснулся пальцами рукава, боясь причинить лишнюю боль, но крови не было, и сама рука под мягкой, пусть и очень грязной, тканью ощущалась неправдоподобно твёрдой. — Ты… ранен, — то ли спросил, то ли сам попытался это втолковать Лео, задирая на нём дурацкую кофту, но тут же одёрнул себя. — Так, вставай, — велел он, так же заметив, как на джинсах Баки расползается кровавое пятно, поднялся сам, прикидывая, сколько сможет протащить на себе Баки. — И бегом за машиной, давай! Там была аптечка, должна была быть аптечка! — Идём, — люди, которые оставались тут, его уже не интересовали, сами как-нибудь выберутся. Почему же они всё-таки спасли Еву и Кали, Баки не думал, раз Лео их спасал, значит, ему это было нужно. — Я знаю куда. И, легко поднявшись, словно и не ранен был вовсе, повёл его за собой. Они прошли ещё какими-то коридорами и вышли в гараж. Дорогущих машин тут была целая подборка, выбирай любую, на ключи Баки было плевать, он мог завести хоть танк без ключа, ему нужно было вытащить пулю, что застряла в бедре, бок и плечо были прострелены навылет. А вот бедро начинало тянуть болью. — Сам выбирай, на чём поедем, — предложил Баки, привалившись к одной из машин. Его тоже отпускало от горячки боя, и раны начинали болеть, хорошо, уже не сильно кровоточили, скоро совсем должны были перестать. Что-то он устал от этой ночи, от этой бесконечной гонки. Внезапно откуда-то вынырнул человек с оружием, но Баки не дал ему выстрелить, швырнул нож, попав точно в голову. Отлепился от машины и, словно и не ранен вовсе, подошёл к трупу, выдернув нож, он ему ещё понадобится. Лео окончательно потерялся в происходящем, в голове роилось слишком много вопросов, и они только накапливались, не получая ответов. Дёрнув дверь первой попавшейся машины, он сразу полез за аптечкой, и только удостоверившись, что она полная, крикнул Баки: — Быстро, на заднее сиденье и даже не дыши там. Надо было осмотреть Баки, хоть насильно связать и срезать к чертям одежду, но снова не здесь, где из-за любого угла мог выскочить идиот с автоматом и закончить их бешеную ночку прямо сейчас. — Бегом, я сказал! Не став спорить, Баки оказался на заднем сиденье машины, как и велел Лео. Тело ещё функционировало, но вот сам он устал. Он сегодня за раз убил больше народу, чем обычно Солдат убивал на миссии. Казалось, что даже они со Стивом не убивали столько, когда разносили базы “Гидры”. А может быть, базы они просто брали быстрее, не тратили на это бесконечное количество часов. Баки казалось, что эта ночь просто какая-то бесконечная. Как же он ждал семи утра, чтобы можно было перестать беспокоиться за Лео. Чтобы можно было поговорить с ним, объяснить ситуацию, хотя бы попытаться. — Поехали отсюда, — со вздохом попросил Баки, собираясь ножом расковырять себе бедро, чтобы вытащить пулю. Она страшно мешала. — Только у меня оружия больше нет. — Лежи и не шевелись, — огрызнулся Лео, не понимая вдруг накатившей злости. Он вывел машину из подземного гаража на безлюдную улицу и сразу рванул на полной скорости подальше от центра, туда, где реже всего слышались выстрелы. Сейчас главным было не упустить время, не дать Баки истечь кровью, а всё остальное не важно. Для мести и Судная ночь-то особенно не нужна, он влёгкую мог бы пристрелить того мудака, и концов бы не нашли. Когда небоскрёбы сошли на нет и по обеим сторонам дороги потянулись маленькие домики тихого пригорода, Лео съехал на обочину, притормаживая. На низком потолке машины вспыхнула лампочка. — Вот чего тебя понесло под пули, — проворчал Лео, раскрыл аптечку. — Чего не отправился своей дорогой? Раздевайся давай и быстро! Он не ждал сейчас ответов, да и они не были такими уж важными. Лишь бы с Баки всё было хорошо. — Не стоит, — попытался отказаться от помощи Баки, но ему было так приятно, что его пара заботится о нём, хотя и мог этого не делать. Мог вообще не брать его с собой, куда бы он там ни ехал. — Кровь уже не идёт, просто помоги достать пулю из бедра. Я не мог не пойти за тобой, а для того, чтобы попасть туда, куда мне надо, Судная ночь не нужна. Лео хмыкнул. — Давай без геройства, обработаем раны и поедем дальше как можно скорее, Судная ночь нужна мне. Вспоров острым скальпелем, найденным в аптечке, плотную джинсу, он выругался. Бедро Баки выглядело плохо и на ощупь было нестерпимо, неправильно горячим. Сейчас Лео вознёс хвалу богам за то, что работал именно полицейским, а не каким-нибудь слесарем или офисным клерком, и ему не раз приходилось штопать товарищей в полевых, так сказать, условиях. Всадив в бедро Баки сразу два шприца с обезболивающим, он склонился над раной. — Спасибо, конечно, но я могу сам, — сказал Баки, даже не пытаясь убрать руки Лео, и плевать, что тот собирался его штопать практически наживую, они действовали лучше обезболивающего. Баки готов был урчать от прикосновений своего наречённого, ему было почти хорошо, он был почти счастлив. — Раз тебе нужна эта ночь, поделишься зачем? — Сам так сам! — Лео передал ему аптечку и сел обратно на водительское сидение, закурил. На часах было ровно шесть утра. У него ещё было время вспомнить, зачем, собственно, он так рвался сюда, плюнув на собственные принципы, только не знал, стоит ли рассказывать обо всём этом Баки, постороннему, только отчего-то очень важному человеку. — Из-за сына, — Лео всё-таки заговорил. — Мой мальчик возвращался из школы, а этот ублюдок… — его голос сорвался. Лео перевёл дыхание, затянулся. Перед глазами снова проносились события тех дней. — Видишь тот дом на углу? — Лео кивнул в сторону самого обычного особняка, ничем не примечательного с виду. — Его хозяин убил моего сына, Николаса, год назад. Этот ублюдок сбил его, когда мой сын возвращался домой из школы. — Лео облокотился на руль. — Экспертиза показала, что водитель был пьян, но ему как-то удалось выкрутиться. Так что он со своей семьёй живёт в этом доме долго и счастливо. — В его руке появился тот самый Глок, который он давал Баки. — Две недели назад я приехал сюда и отключил защиту задней двери. Я приехал за ним, за его головой. Хочу, чтобы ты сидел в машине или забирал её и ехал, куда там тебе надо, а мне пора это заканчивать. — Соболезную, — внутри Баки всё сжалось, сдавило от странного чувства. Ему самому захотелось убить человека, который причинил такое горе его паре. У Баки не было слов, не было тех слов, которые он мог бы сказать сейчас Лео, потому что у Баки никогда не было детей, он не знал, что при этом чувствуют, что при такой потере могут чувствовать. И теперь понимал, что всё, что он мог сейчас Лео сказать, было пустым и бессмысленным для него. Баки никогда не хотел никому мстить, а тем более убивать из мести, он не представлял, что сейчас чувствует Лео. Но самое страшное было даже не это, Баки бы попытался отогреть Лео, попытался бы наполнить его жизнь радостью обретения пары, но, похоже, ему не светило. Натурал, потерявший ребёнка, скорее всего, женатый. Да, это было, наверное, неправильно, думать только о себе, но Лео мог спасти Баки от одиночества, только если сам согласится быть с ним, искренне захочет. Но Баки почему-то казалось, что такого не произойдёт. — А твоя жена знает, что ты здесь? — зачем-то спросил он. — Интересуешься, одобряет ли она? — хмыкнул Лео, внимательно следя за бегом секундной стрелки на своих наручных часах, давая себе ещё немного времени, небольшую отсрочку. — Знает и нет, не одобряет. Значит, жена есть, горестно вздохнул Баки. Захотелось заплакать, разрыдаться навзрыд, потому что ничего ему не светило, совсем ничего. Лео, наверное, и не чувствует, что они пара, и при живой жене не бросит всё, чтобы быть с ним, с незнакомым странным мужиком, который пришёл и сказал, что они должны быть вместе. Да и как вообще можно такое правильно воспринять? — Вы хотите ещё детей? — ни на что не надеясь, спросил Баки, желая просто узнать, насколько всё серьёзно. Он уже вынул пулю, и кровь потекла снова, но он шил, не обращая на это внимания, пока обезболивающее кое-как ещё действовало. — У неё давно другая семья, — безразлично ответил Лео, закуривая вторую сигарету. Ему не хотелось больше говорить о прошлом, вспоминать Люси и собственное облегчение, когда она перестала плакать, собрала вещи и ушла, прислав документы о разводе по почте. Она решила отпустить, забыть Николаса и вчера вечером приходила удостовериться, что забыл и он. — Время пришло. Оставайся в машине. Жди здесь. Уже давно рассвело, и до семи утра, до окончания этого кошмара, анархии, санкционированной правительством, оставалось совсем чуть-чуть. И Баки понимал, что удержи он Лео, просто удержи, и тот никогда не простит ему этого, но и не убьёт. Не убьёт какого-то обывателя, который, судя по ставням на окнах и дверях, сделал всё, чтобы до него просто не добрались, который не хотел смерти и насилия. Казалось, в этом мире вновь действовал закон “кровь за кровь”, когда родственники жертвы страшно мстили убийце. И Лео хотел отомстить по этому закону. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. — Знаешь, моя мама была ревностная католичка, — решился заговорить Баки, потянуть время ещё чуть-чуть. Он практически не помнил мать, но эти слова врезались в его память намертво, даже обнуления не вытравили их. — Но дело не в этом. У меня, скажем так, была трудная жизнь и не самое счастливое детство. Так вот, однажды она сказала: “Мстящий ничего не получает от мести, он только множит свою боль”. Когда соберёшься высадить в него остаток магазина, подумай, а кого ты будешь ненавидеть потом? У Лео не было жены. У Лео никого не было, но Баки был спокоен, его пара не собирался пускать себе пулю в висок. Баки боялся одного — что Лео сломается, отомстив убийце своего ребёнка. Слова Баки попали прямо в цель, в сердце, разбередив то, что Лео сам от себя прятал, мысли, которым не давал ходу. А станет ли ему легче? Дёрнув уголками губ, он выбрался из машины, постоял немного, делая последнюю затяжку, как приговорённый. Словно это ему предстояло взойти на эшафот. Вот он, дом того, кто разрушил всю его жизнь, семью, не оставил никого важного, никого, кому был важен сам Лео. Вот дверь с поднятой железной роллетой и темнота в просторной кухне. Почему-то сейчас подумалось, что Баки дан ему в наказание, как попытка расплатиться с вселенной за всё дерьмо, что сплошь и рядом совершали люди, стать хоть чуточку лучше. Но почему он? Почему именно он? Лео стоял напротив постели спящей четы Грасс, вертел так и эдак в руках Глок. Ведь шёл, уверенный в своём праве вершить суд над этим нечеловеком, разжигал в себе ненависть, подпитывал её, а поднять руку, навести пистолет и выстрелить не получалось. — Живи, тварь, — устало выдохнул и двинулся к главному выходу. До конца Судной ночи осталось три минуты. Отпуская Лео мстить, Баки остался сидеть в машине и ждать, услышит ли он звук заветного выстрела, который достигнет цели, и каким после этого вернётся Лео, что сломается, оборвётся в нём, умрёт навсегда? Умножатся ли страдания и горе его половинки? Баки прикрыл глаза, как мог развалившись на заднем сиденье. Вокруг было очень тихо, но эта тишина была другой, не такой опасной и насторожённой, как в городе, не такой зловещей. Эта тишина была расслабляющей утренней тишиной спального района. За эту ночь Баки смертельно устал, раны начинали противно ныть, хотелось отмыться от крови и грязи, в которой успел изваляться. А ещё хотелось забрать Лео отсюда, обнять, закрыть от всего этого кошмара. Но до этого, если это вообще было возможно, ещё далеко. Лео не следил за тем, что происходило вокруг. Впервые за долгое время он ощущал себя свободным, без тяжкого бремени на плечах. Нет, он никогда не забудет Николаса, не перестанет любить, но месть и правда не имела смысла. Прав был Баки, и его мама была права. Выйдя из дома семьи Грасс, Лео остановился на подъездной дорожке, запрокинул голову к небу, чувствуя лёгкие прикосновения первых солнечных лучей к лицу, улыбнулся. Надо было сказать спасибо Баки за всё, кем бы он ни был. Плечо дёрнуло болью, обожгло, потащило куда-то назад, роняя на спину. Лео содрогнулся, чувствуя, как ноги становятся ватными, и только тогда утреннюю тишину разорвал звук выстрела. Рано Баки расслабился, очень рано. И слишком поздно понял, что что-то случилось. Он услышал выстрел, но не оттуда, откуда ожидал, а с другой стороны, не приглушённый стенами дома. Когда он выскочил из машины, Лео ещё падал, и для Баки время замедлило свой бег, а внутри вскипела такая ярость, какой он в себе не ожидал и не предполагал. Он со стороны слышал, как зарычал, забыв про все свои ранения, как прыгнул вперёд, на человека, которого они видели в первом встреченном фургоне. Он не знал, кто это, но ему было глубоко плевать. Он посмел напасть на самое дорогое для Баки, на того, за кого он готов был убивать и умирать, если понадобится. Человек не успел поднять пистолет, потому что Баки был быстрее. Он резко схватил человека за шею и голову и дёрнул. Послышался мерзкий хруст ломающихся позвонков, и мёртвое тело осело на идеальную лужайку, а Баки упал на колени рядом с Лео, отчаянно зажимая рану обеими руками. — Только не умирай, хорошо? — просил Баки. — Только не умирай. Завыла сирена, возвещая о конце этой невозможно длинной ночи. Сознание мутилось, темнота то подступала, то выпускала обратно из своих липких холодных объятий. Во рту было солоно от крови. Лео не слышал, что говорил ему Баки, лишь биение пульса в ушах, заглушающее всё. Хотелось сказать многое, поблагодарить, спросить, почему у Баки такое лицо, будто это ему сейчас было нестерпимо больно. — Спасибо, — из последних сил просипел Лео и соскользнул в небытие. Вспыхнув ослепительно ярко-оранжевыми искрами в двух шагах от Баки, пульсируя и громко шипя, раскрылся зев портала, из которого высунулся по пояс мужик в красном плаще, подозрительно похожий на Старка. — Вот и нашлась ваша пропажа, полковник Роджерс. Оттолкнув этого мужика в красном плаще в сторону, на подъездную дорожку выскочил Стив. — Баки! — Стив? — Баки хлопнул глазами, смаргивая непролитые слёзы, и поднялся, подхватив на руки Лео. — Стив, я нашёл его, он мой, понимаешь? Ему нужен врач… Баки говорил практически скороговоркой, пытаясь за минимум времени высказать всё, что было сейчас важным. Хотя на самом деле важным был только Лео, которому срочно требовалась медицинская помощь. Забирать Лео с собой или нет — такой вопрос перед Баки не стоял, он бы ни за что не оставил своего наречённого в этом кошмарном мире. Кто-то бы мог сказать, что мир Баки не сильно лучше, но подобного ада в нём не было. Стив не стал спорить, задавать лишних вопросов, слишком много крови было на Баки — и своей собственной, и того человека, которого он трепетно прижимал к груди, слишком много отчаянной мольбы во взгляде. — Пойдём, — велел он. — Давай, Бак, забирай его и пойдём. Я помогу. И Баки шагнул в портал.