Утро.

Дерек даже не вздрагивает, когда чужие руки медленно оплетают его торс, гладя и дразня. Улыбка Стайлза расцветает на его спине, когда парень прижимается к татуировке губами. Трискелион обжигает вначале влажной теплотой острого языка, после этого – пьянящим холодным выдохом, и Стилински прижимается к нему всем телом, потираясь, словно большая пума. Потом парень целует замершего Хейла в загривок и, мазнув языком по расцветшему тёмной орхидеей засосу, отстраняется и уходит, шлёпая голыми пятками по кафельному полу кухни. Дерек медлит ещё несколько секунд, успокаивая дыхание и усмиряя сердце, а потом оборачивается, как всегда, попадая на самый интересный момент – Стайлз как раз наклоняется перед открытым холодильником, шаря на нижней полке. Парень стоит, выгнувшись, и его ноги расставлены настолько приглашающе, что Хейл сдвигает с плиты раскалённую сковородку, на которой он уже успел напечь горку вкусно пахнущих блинов, и убавляет огонь под наполненным пока ещё холодной водой чайником на минимум. Стайлз ловит его взгляд, улыбается светло и вместе с тем невероятно похабно, облизывает губы, поднося к ним добытый пакет с молоком, и делает жадный глоток, закатывая глаза от удовольствия. Дерек неслышно скользит к нему, отмеряя свои шаги вздрагиваниями чужого кадыка, и нежно царапает зубами основание шеи, облизывая её расслабленным языком. Стилински предсказуемо вздрагивает, молоко течёт по губам, капая с подбородка на голый торс, почти не прикрытый распахнутой рубашкой, соблазнительно скользит ниже, замирая во впадинке пупка. Оборотень скользит ладонями в миллиметре от покрывшейся мурашками кожи, согревая её своим теплом, дразня близостью, и Стайлз довольно выдыхает, выгибаясь, вжимаясь в него, словно прогнувшаяся под ветром берёзка. Пакет аккуратно шлёпается на стол, а Стайлз хмыкает, когда его подхватывают под голую задницу, усаживая на разделочный стол, чья поверхность приятно нагревает его успевшее остыть после душа тело, отдавая тепло, подаренное солнцем. Кухня дышит весенней свежестью и вкусным завтраком, и парень урчит, зарываясь пальцами во встрёпанные чёрные волосы, аккуратно ложась на спину, утягивая при этом Хейла за собой. Тишина разжигает между ними огонь, который никогда не станет привычным, и парень целует оборотня, царапая чужую шею короткими ногтями, зная, насколько это нравится партнёру. Потом его пальцы невесомо скользят по напрягшейся спине, ища татуировку, и Дерек шумно дышит ему в шею, поглаживая её кончиком носа. - Я обязательно сделаю себе нечто подобное. Если даже ты реагируешь так... – Его хитрый тон заглушается утробным рычанием, которое уже давно не пугает, а, наоборот, возбуждает парня ещё больше, и он ухает в удовольствие, состоящее из чужих губ и рук, млеет от трения голого торса и жёстких джинс о голые ноги, с нажимом проводя по татуировке пальцами. Дерек тихо фыркает ему в ухо, опаляя его тёплым воздухом, мелко дрожит, расстёгивая ширинку, распахивает клетчатую рубашку на парне ещё шире и соединяет их члены вместе, прибавляя к градусу их возбуждения теплоту своей руки. Стайлз закрывает глаза, улыбаясь, закусывает нижнюю губу и просовывает правую руку между их телами, переплетаясь пальцами с Хейлом. Потом они двигаются в едином ритме, стонами соревнуясь со свистящим чайником, который исходится паром, Дерек целует медовые губы, шоколадные родинки и молочную кожу, ловя улыбку парня. Замирает на несколько секунд, прижимается максимально к Стайлзу, стискивает, шепчет в ухо сладкие слова, от которых Стилински жмурится от счастья и вовлекает его в глубокий поцелуй. Постепенно повышает его градус, чувствует левую руку парня на своей шее, дрожь родного тела под собой и наслаждается искренними стонами и всхлипываниями. Они соревнуются в борьбе острых языков, кусая губы, и дышат рвано, загнанно, вдыхая ароматы кухни и солнечного весеннего утра. Потом Дерек втягивает чужой язык себе в рот, толкается бёдрами, и Стайлз выгибается под ним, впиваясь в плечо пальцами, кончает на выдохе, плотно зажмурив глаза. Запах спермы взвивается в воздухе, Дерек глубоко вдыхает его, позволяя аромату вскружить себе голову, и ухает вслед, уткнувшись губами в родинку на щеке. Спустя десять минут Стайлз тыкает его холодным большим пальцем на ноге в пятку под столом и оборотень, нахмурившись, наклоняется и, подхватив ледяные ступни, кладёт их себе на колени. Парень вскидывает брови, потом кивает, благодарственно махнув вилкой, и возвращается к комментированию идущих по телевизору новостей, уплетая блины за обе щеки.