У нити два конца

Аромат жасмина сводил с ума. Знакомый до дрожи, бесконечно неуместный здесь, в тесной пещере черт знает в какой дали от города. Уэрта дернулся, пытаясь стряхнуть с груди руку врага. Веселые голубые глаза в прорезях черной маски смотрели на него, и от этого взгляда хотелось зарыться в каменный пол пещеры. Но Уэрта стоял неподвижно, привязанный к торчащему из каменного пола наросту. И рука проклятого Лиса нырнула в раскрытый ворот, под тонкую ткань рубашки, касаясь кожи. Пальцы в черной матерчатой перчатке больно стиснули сосок, но вместе с болью по телу Уэрты разлилась горячая истома. Так давно ничьи руки не ласкали его! Не девичьи, нежные, беспомощные, — этого добра было полно в тавернах, — а сильные и жесткие мужские. В памяти вспышками возникало прошлое: учеба в военной академии и жаркие ночи с однокурсником и сотоварищем по совместным пирушкам Эстебаном Рамиресом. О, Эсте знал толк в мужских ласках! Сумел так преподнести все это непотребство, что слаще его для Уэрты уже ничего не было, как ни старался он вернуться на достойный путь. — Ш-ш-ш… не дергайтесь, мой полковник, — жаркий шепот обдал шею и ухо, заставляя сжаться в комок, — ведь вы и сами непрочь… уж Лис-то чует тех, кто готов раскрыть ему объятия. — И с чего же вы это взяли, чертов извращенец? — язвительно прошипел Уэрта, не отводя взгляда, провоцируя, сходя с ума от одной мысли, что этот ублюдок в черном просто уйдет, оставив его одного. Пальцы в черной перчатке скользнули по торсу к промежности, но не добрались до цели. Зато ухмылка Лиса стала шире. — Судя по вашей реакции, у вас уже очень давно никого не было… из тех, чьи ласки действительно способны доставить вам удовольствие. Уэрта покосится вниз и вздрогнул. Да уж, куда откровеннее! Стояк грозил прорвать плотную ткань брюк. Глаза Лиса были полны откровенного восхищения. Он опустился на колени и расстегнул пуговицы на штанах. Уэрта молча смотрел в потолок. Щеки его пылали лихорадочным румянцем. А Лис словно сбесился, набросился на колом стоящее естество, лаская губами, языком. Прихватил яйца, пальцами другой руки оттянул крайнюю плоть и лизнул головку горячим шершавым языком. Уэрта глухо охнул, сжимая кулаки. Не будь веревок, что так крепко держали его, на ногах бы вряд ли устоял. А Лис примерился, ухмыляясь, бросил веселый сумасшедший взгляд на беспомощного врага и взялся за него всерьез. И явно не впервые сосал, слишком уж умело управлялся языком. Уэрта стонал уже в голос, заполняя пещеру совершенно неприличным эхом. Лис чуть прикусил крайнюю плоть, потянул, большим пальцем лаская уздечку, скользя по всей длине. При взгляде на его рожу, укрытую черной маской, Уэрта едва не кончил, так восхитительно выглядели его губы, влажные от слюны и смазки. Заметив этот взгляд, Лис медленно, со вкусом лизнул тяжелый ствол, прижимая языком пульсирующую вену, забрал головку в рот, играя с ней. А потом взял так глубоко, что Уэрта ощутил, как она уперлась в горло. Из его собственной глотки вырвался протяжный рык, очевидно подействовавший на проклятого бандита как кошачья мята на кота. Железные пальцы стиснули бедра, скользнули назад, обнимая ягодицы и теснее прижимая. Уэрта подал бедра вперед, вбиваясь в тесную жаркую глотку, посылая к дьяволу всю сдержанность. Он кончил так обильно, что Лис едва не задохнулся, закашлялся, но проглотил все до капли. Уэрта закрыл глаза, понимая, что остановиться просто не может. Хотелось большего, много большего. — Веревки… снимите… — стоном вырвалось у него. Зорро бросил взгляд на врага, кивнул, затем вынул из-за голенища сапога нож и потянулся, перерезая веревки. Уэрта стиснул его плечи, поднимая к себе, впился в рот жадным поцелуем, чувствуя вкус чужой терпкой слюны и собственного семени. О да! Как же долго он этого хотел! Зорро целовался как бог любви, попутно развязывая тесемки плаща. Управившись, стащил плащ и расстелил на гладкой части пола, приветливо указав на него. Уэрта не заставил просить дважды. Его измученное тело ныло от желания. Зорро ухватился за ворот его мундира, обрывая пуговицы, пока сам Уэрта рвал черный шелк на его груди. Несколько минут спустя они в чем мать родила уже боролись на расстеленном плаще за главенство обладания. Уэрта сдался не без тайного наслаждения. Острые зубы Зорро впились в левое плечо, а тяжелый, уже налившийся орган мазнул по заду. Уэрта дернулся, пытаясь расслабиться, но это было сложно. Впрочем, Лис сам понял, что нахрапом тут не возьмешь, потому набросился на полковника, лаская его с такой жадностью, что вскоре тому уже стало все равно. Уэрта мог только стонать, подаваясь навстречу Лису. В отличие от полковника, у проклятого разбойника член был не таких внушительных размеров, потому Уэрте не пришлось мучиться. Рука Лиса обнимала его поперек груди, дразня соски, и он мог лишь изрыгать ругательства вперемешку со вздохами и рычанием. Другой рукой разбойник ласкал снова вставший член, заставляя Уэрту поджимать пальцы на ногах и вжиматься пылающим лицом в сложенные руки. Внезапно рука на члене Уэрты сжалась с такой силой, что бедный полковник взвыл, вскинув голову. И только теперь увидел сквозь красноватую завесу боли то, что заставило Лиса обойтись с любовником столь грубо. В проеме входа стояла сеньорита Пулидо, глядя на творящееся безумие круглыми от шока глазами. …Уэрта открыл глаза, ничего не видя перед собой. Было темно, за окном пели сверчки и еще какая-то ночная пакость. Трясущейся рукой он нащупал огниво и зажег свечу. Чертов сукин сын Зорро прокрался в сны, словно тать, почти каждую ночь заставляя злосчастного полковника вскакивать с постели, словно суслика из норы. Тело ныло, будто и взаправду измятое сильными руками Лиса. Застонав, Уэрта упал на мокрые от пота подушки. Он сходил с ума… и по кому! По мужчине! Сходил с ума настолько, что, появись сейчас Зорро в спальне, Уэрта сдался бы на милость победителя. А тем временем Зорро сидел в палатке у старой брухи Люпиты, перетирая в маленькой чашке ингредиенты зелья, создающего прочную связь между ним и тем, кто зелье хотя бы понюхает. Первую порцию ему удалось незаметно подсыпать в нюхательный табак Уэрте. Он даже не представлял, как зелье подействует на полковника, пока не сцепился с ним в доме. Диего Вега не был невинным мальчишкой, ему не раз доводилось играть с чужими клинками и вынимать свой собственный из ножен. И тот поцелуй, что случился между ним и обезумевшим от зелья Уэртой, ясно показал ему, в каком направлении двигаться. В конце концов, он обещал другу не проливать крови… А что будет потом, когда… когда что? Ему не хотелось задумываться об этом, как не задумывался он и о том, что все чаще мысли его обращаются к свирепому и мужественному полковнику, а не к прекрасной сеньорите. Старая ведьма Люпита сказала правду, у каждой нити два конца. Но... если так подумать, у каждой победы есть своя цена.