Противоположные.

Нынешнее время Все пытались понять, как? КАК обычный человек и вампир стали истинными. Ладно, Бог с этим. КАК у них родилось трое детей, вот это точно сводило с ума всех. Последний раз в такой паре рождался только мальчик, но и то, это было лет пятьсот назад, а тут раз и трое, так ещё и разница в возрасте пять и десять лет, а должно быть минимум двадцать-сорок лет. Вообще, они должны были быть или альфой, омегой, бетой, или вампирами, а тут ещё одно потрясение — они вампиры, так ещё и альфа и две омеги.

***

Родители решили, что нам лучше будет, если мы будем учиться в Высшей Академии, в которой учились все, кто только могли. Мика или полным именем — Миктария, моя младшая сестра, самая младшая из нас троих. Все сходили с ума от неё и её внешности — чёрные волосы с блондинистыми прядками ниже лопаток, волосы у неё от обоих родителей, глаза в папу — зелёные. Да она почти вся пошла в папу, так как являлась омегой — красивая фигурка, форма лица, пухлые алые губы и бледность, которая никак не портила её, также аккуратный, немного вздёрнутый носик. Я, так как являлся омегой, тоже был похож на папу, но что-то у меня пошло от других дальних родственников. Шон — папа папы, был пепельноволосый, а его муж сероглазый, вот это и передалось мне. Зато бледность в отца, а фигура и так далее пошли в папу. Нас даже называли с Микой близнецами, но цвет волос и глаза нас отличали. Я был ростом метр семьдесят пять, прям как папа, Мика ниже на пять сантиметров. Вообще, всегда говорили что мы не сможем поладить с Микой, я так и не понял почему, но оказалось наоборот, мы как две лучшие подружки, иногда даже под ручку ходим по Академии. Некоторые, которые видели это в первый раз, почему-то удивлялись, потом все привыкли и иногда даже улыбаются, когда видят вот такую картину. Несколько раз мне говорили, чтобы я не сбривал виски и отрастил волосы, чтобы быть похожим на Мику, но я просто посмеялся с этого и продолжаю ходить с хоть и не длинным, но хвостом. Мика часто делала мне его на затылке, чтобы получился «фонтанчик», все смеялись с этого, как и я. А вот наш старший брат — Грей или Грестен, он очень сильно отличался от нас с Микой. Он пошёл в папу внешностью, а характером в деда по отцовской линии. Чёрные волосы и глаза, рост метр девяносто, вроде, широкоплечий, выпирающие скулы, ровный нос и хоть и не пухлые, но и не тонкие губы — почти вылитый отец. Характер… сложный, не всем он нравится. Я не часто вижусь с Греем, а тем более не разговариваю с ним. Он не любит нас с Микой. Почему? Когда мы родились, он очень ревновал, а плюс этот характер, если кратко, он нас обходит за километр и даже родители уже опустили руки. Вот родителей он любил очень. С отцом они почти каждый день сидели в кабинете и болтали. Папе он часто помогал и они любили посидеть с вином или чаем рядом с камином. Когда-то он пытался нас просто игнорировать, не подходить, не смотреть, но теперь вообще нас не видит, как пустые места для него. В Академии мы вообще не видимся, так как в разных корпусах и мы этому рады. У нас с Микой характеры более приятные, по сравнению с Греем. Если Грей мог в любой момент начать огрызаться, как он делал это иногда с прислугой или учителями, то мы делали это редко, так как у нас почти со всеми были нормальные отношения. Я не знаю какой точно у Грея характер, так как лично мы не общались. Я знаю только то, что он учился в корпусе боевиком — это люди, которых учили драться, защищаться и так далее. Я был в художественном корпусе, как и Мика. Нас учили рисовать, писать, петь, танцевать или что мы умеем, также пользоваться своей магией.

***

— Плуто-о-он, помоги-и-и, — стонала сестра, которая находилась в соседней комнате. Я сразу же побежал к ней, так как сестра редко когда звала меня, если ей плохо и так далее. — Что случилось? — спросил я, подходя к клубочку, который лежал на кровати. — Мне плохо, позови папу, — она говорила это сквозь слёзы, но лица она не показывала, я просто слышал это. Кстати говоря, Мика такой человек, который старается сам справиться со своими проблемами, так что я очень даже удивлён. Не долго думая, я побежал к родителям. Они сидели в малой гостиной вместе с Греем. — Па-ап, — почти крича сказал я, пока бежал по лестнице и ещё не заметил Грея. — Что? — спросил папа и посмотрел на меня с тревогой. — Там Мике плохо, — сказал я и побежал обратно. Уже через пять минут в комнате был наш лекарь Мальтез и родители. Он осматривал Мику, которая сжимала мою руку, стараясь не свернуться клубочком. — Странно, — он сказал это тихо, но мы могли это услышать. — Ты что сегодня ела? — Ничего, — сказала она и свернулась клубочком, стараясь как можно плотнее подтянуть к себе ноги. — Ты же ела, этот… Фрукт, который привёз дедушка. — Зудвер*, — сказал голос, который доносился сзади родителей, откуда-то из-за двери. — Ты его сырым ела? — с тревогой спросил Мальтез. — Да, — тихо сказала она, стараясь не стонать от боли. Глаза папы стали в два раза больше, а Мальтез вскочил и куда-то побежал. — Плутон, а ты его не ел? — спросил отец, прижимая к себе папу. — Нет, он выглядел не съедобно, — ответил я, поглаживая плечи Мики. — Вот и хорошо, — сказал папа. — А что с ним не так? — Оно ядовитое, когда сырое, — сказал отец, а Мика неожиданно замолчала. — Ми-и-ик, ты чего замолчала, — сказал я и убрав плед от её лица, посмотрел. На меня смотрели два глаза, которые были очень испуганны. Она вскочила и кинула мне на шею, из-за чего я упал на спину и чуть не свалился на пол. — Напугала, — сказал папа, который тоже перестал плакать и сел рядом с нами, поглаживая спину Мики. Она уткнулась мне в правое плечо, а я, положил свои руки ей на поясницу и сжал в «замок». Я посмотрел на отца, он облокотился на дверной косяк и умиляюще смотрел на нас, улыбаясь. Рядом с ним стоял… Грей. Неожиданно. Я откинул голову на подушку и закрыл глаза. — Мик, тебе не холодно? — спросил папа. — Холодно, — ответила она, ещё больше уткнувшись в моё плечо. Папа накрыл нас обоих пледом и встал с кровати, смотря на нас таким же умиляющимся взглядом. Я же повернул голову и уткнулся лицом в волосы Мики. — Плутон, — прошептала Мика. — М? — Я боюсь умирать. — Не умрёшь. Родители сели на подоконник, который находился справа от кровати. Грей также сел к ним и продолжал смотреть на нас. Наверное, мы лежали так минут тридцать, потом пришёл Мальтез и я привстал, положив Мику слева от себя. — Сейчас будет больно, терпи, — сказал Мальтез и сел на кровать, рядом с Микой. Она сжала мою руку, так как очень сильно боялась уколов, который Мальтез поднёс к её бедру. Почему к нему, я так и не понял. Второй укол был в предплечье — снотворное и успокоительное в одном. Я накрыл её пледом, а сам подошёл к родителям, которые продолжали сидеть на подоконнике. Рядом со мной встал Мальтез. — Сейчас она часов десять поспит и ей станет лучше, — улыбнулся он и пошёл из комнаты. — Вы так мило лежали, — улыбнулся папа, поправляя мои волосы на голове. — Ладно, пошлите, не будем мешать Мике, — скомандовал отец и я почувствовал на себе взгляд Грея, но сделал вид что этого не замечаю. Родители с Греем пошли обратно в гостиную, а я во двор. Сейчас я хотел просто посидеть в саду, а не в четырёх стенах. Сколько раз я видел Грея, он ни разу на меня не смотрел, а сегодня взглядом прожигал. Виделись мы последний раз месяца два-три назад, он уезжал с боевиками в «командировку», как сказал отец.