Как могло бы быть

Холодный октябрьский ветер горчит на губах, надсадно скрипит резная калитка, вдалеке каркают вороны, а восходящее солнце стелет кровавые дорожки между рядами - на кладбище в столь ранний час совершенно пусто. И привычно тихо. Галинор неспешно выдыхает, проходя по знакомой тропинке, бездумно скользя взглядом по надгробиям, пока не утыкается в одно, слишком уж знакомое. Поджимает губы, убирая из вазы засохшие цветы, меняет воду и ставит новые. Она не знает, какие были ее любимыми, и потому каждый раз приносит голубые хризантемы - любимые цветы Кэссиди. В привычном жесте Галинор собирает опавшие листья, протирает белое надгробие, почти ласково касаясь пальцами фотографии в овальной рамке. Совсем еще юная девочка игриво улыбается ей, и в этой улыбке ей мерещится тень лучшей подруги. Неудивительно, что Вилл родилась под звездой Кэссиди - в них оказалось столько похожего. Рыжие волосы. Открытая, добрая улыбка. Неуемное любопытство. Сильная воля. Любовь к спорту. Привязанность к матери. Ранняя, нелепая смерть. Женщина скользит взглядом по дате, искусно вырезанной на холодно-белом мраморе - Вилл едва успело исполниться тринадцать, когда на пешеходном переходе ее сбил пьяный водитель. Галинор упустила ее из виду буквально на мгновение, но его оказалось слишком много. Она взывала к Кондракару, к Совету и Оракулу в тщетных попытках спасти ускользающую жизнь будущей Стражницы, но бесплотная крепость осталась глуха к ее мольбам. Они не видели в ее жизни никакой ценности, и девочка умерла у нее на руках под вой сирен скорой помощи - потенциальная Хранительница Сердца не дожила до своего предназначения, и с ее последним вздохом из бывшей Стражницы Огня ушла и последняя вера в Кондракар. Они как и были, так и остались самоуверенными глупцами, привыкшими решать проблемы по мере их поступления и сваливать их на хрупкие плечи Стражниц. Так они потеряли Кэссиди, когда Оракул решил не замечать, сколько ненависти клубилось в Нериссе. Так они потеряли и ее саму, когда Совет решил заточить ее в склепе. Так не стало и Вилл, в которой на тот момент не было надобности. А теперь, быть может, у них не будет и будущего. Галинор устало потирает виски, смотря на полыхающий в утреннем зареве город. Скоро это пламя станет настоящим. Скоро, когда Фобос, захвативший силу своей сестры, подчинит себе последний портал, Фадден Хиллс падет так же, как и пал Хиттерфилд. Как и падет вся Земля. Сердце Кондракара без Хранительницы оказалось совершенно бесполезно, замена Вилл еще не родилась ни в одном из миров, и новые Стражницы так и не были призваны. Последняя Стражница Огня грустно усмехается. Может Владыке Кондракара подвластно время и пространство, но Смерть все еще остается бессменной константой, и теперь им остается только гадать, доживут ли они до нового поколения Стражниц. Или же мир падет во тьму. Галинор почти вздрагивает, когда на могилу аккуратно ложатся возникшие из воздуха белые лилии безвременья, и мгновенно выбрасывает их прочь, чувствуя, как в душе закипает гнев. Кажется, спустя столько лет она, наконец, начала понимать Нериссу. И теперь не знает, что страшнее - что она ее понимает, или что это знание пришло слишком поздно. Галинор бросает быстрый взгляд на кондракарские цветы, кипельно-белыми пятнами рассыпавшиеся по пожухлой траве. Вилл погибла четыре года назад, но чертов Кондракар признал свою ошибку только сейчас.