В его голове

Оракул прощается с Советом, уединяется и застывает в позе лотоса, пытаясь привести свои мысли в порядок. В зале для медитаций неспокойно. Всегда безмятежные воды идут тревожными волнами, тонко дрожат лепестки хрустальных цветов, тихо дышат и вздрагивают вековые стены; под бесконечными сводами клубятся предгрозовые облака. Зал для медитаций – покои только для самого Оракула, и потому все здесь так чутко реагирует на его состояние; малейшие сомнения – и это тут же отражается во всем. Оракул тяжело выдыхает, приоткрывая глаза и бросая взгляд на собственное призрачное отражение в прозрачных водах небольшого пруда, и ему кажется, что в глазах своего двойника он видит слабую тень осуждения. - Я знаю, что я делаю, - говорит он, и его голос слабым эхом отдается от стен. Но все-таки в его словах незаметной змейкой прокрадывается горечь: - Я ведь всевидящий Оракул, верно? Его водный двойник молчит, лишенный права на что-либо. Оракул прекрасно знает правила: пред становлением нового Оракула, ему стирают все воспоминания о собственной жизни, убирают любые намеки на личность, лишают любых соблазнов и увлечений – владыка Кондракара должен быть чист душой и абсолютно беспристрастен. Но все-таки та слабая тень его сидит в уголках его разума, раз за разом напоминая о том, кем он был. Тот чье имя – Химериш, то кто имел семью, друзей и собственную жизнь, тот, от кого остались лишь круги на спокойной воде, всегда рядом с ним. Да. Оракул мудр, бессмертен, может видеть будущее и почти всесилен. И потому, когда он впервые видит улыбчивую рыжую девушку, которой предначертано стать Стражницей Воды, то уже знает, что Кэссиди умрет от рук лучшей подруги, в чьих руках сияет Сердце Кондракара. Как знает и то, что Нериссе предстоит долгое заключение в глухой гробнице. Слабая тень его самого мимоходом отмечает, что так нельзя, что так неправильно, что она не заслуживает смерти, что никто не заслуживает подобного наказания. Но потом наперекор себе, после долгого молчания добавляет – а заслуживают ли смерти те остальные, кого не удастся спасти, если Стражницы не появятся? А не оправдывает ли цель средства? Оракул безмятежно улыбается, сглатывая сомнения, и приветствует Стражниц, позволяя всему идти так, как оно должно идти. Его собственное имя медленно и постепенно стирается из его памяти – Оракул вообще не должен был бы его помнить, и не должен был быть настолько откровенно человечным, но именно это все еще удерживает его от саморазрушения – то, что его поступки ему диктует сущность оракула, живущая в нем, а не его истинная природа. Что вопреки беспристрастности и жестокости владыки Кондракара, он сострадателен и милостив. И точно так же, когда на смену эти Стражницам, придут новые, он без колебания сделает все, что нужно, чтобы защищать все миры. И неважно, чем или кем придется пожертвовать. Цель оправдывает средства. Оракул в этом уверен. Химериш с ним согласен. Позволив себе мгновение слабости, он прикрывает глаза и откидывается назад, чувствуя под спиной живое тепло крепости, мягкость травы, шепот воды, спокойствие, что его окутывает. Ведь он знает – есть разница между Химеришем и Оракулом. Есть та тонкая грань, которая отделяет древнее создание от его настоящего. Но к сожалению, она есть только в его голове.