Золотой ангел

      Ангел сидел на облюбованном им мягком кресле у окна и задумчиво смотрел, на горящий в камине, огонь. Янтарные глаза, почти не мигая, следили за прекрасным танцем рыжего пламени. Худые руки плотно прижимали к себе колени, будто прячась от чего-то.       С того разговора в саду, прошло несколько дней. Дакота больше ничего не говорил, лишь иногда отвечал на вопросы, и то, только на важные и только если их задавал Виктор. С Нильсом и Ричардом, ангел не разговаривал. Да и боялся он их. Особенно Нильса.       Но всё-таки, небольшие изменения произошли. Дакота перестал запираться в комнате, стал спать на кровати, а иногда, даже выходил в коридор, тихо и незаметно, боясь разгневать графа. Хотя, боялся он зря. Виктор разрешал ему гулять по всему поместью, но ангел всё же, выходил только по ночам и то, не всегда.       Виктор однажды сказал, что хочет помочь Дакоте с крыльями. У графа есть лекарство, которое сделал его друг-маг и он отдаст его ангелу, но это лекарство нужно принимать несколько недель...       Лекарство нельзя было забрать и уйти, так как только один маг знал его рецепт и только он, мог его снова создать. Дакоте ничего не оставалось, как молча принять помощь графа и каждый вечер выпивать странную, зеленоватую жидкость, от которой потом, ужасно чесались крылья, вернее то, что от них осталось...       Нет, конечно, ангел был благодарен графу за его помощь и за спасение, но у всего есть своя цена, и Дакота, как никто другой знал, что когда-нибудь придеться заплатить. Только чем? Что есть у ангела с отрезанными крыльями, кроме тела?       Дакота боялся, что однажды граф придёт за своей платой...       Тихий, вежливый стук в дверь. Ангел вздрогнул и поднял голову.       — Дакота? Можно войти? — вежливо спросил Виктор.       Дакота встал с кресла и открыл дверь. Его всегда удивляло, почему Виктор спрашивает, можно ли зайти. Ведь это его дом, он может ходить где хочет. Но как говорил граф: Нормы приличия никто не отменял...       Виктор кивнул ангелу и прошёл в комнату. Как всегда элегантен и до безумия вежлив. Иногда, Дакоте казалось, что этот человек, и не человек вовсе, настолько необычным характером обладал старший граф Винтер.       — Я принёс тебе это, — Виктор аккуратно поставил стеклянный флакон с лекарством, на столик у окна.       Выпрямившись, он повернулся к ангелу, который по-прежнему стоял у двери и хоть уже не со страхом, но с настороженностью, смотрел на графа.       Виктор вздохнул. Он старался помочь ангелу, но тот, похоже, совсем не желал этого. Он был пуглив, как горная лань, но так красив, словно золотой цветок. Хрупкий и редкий. Хотелось дотронуться до этой нежной кожи...       Янтарные глаза ангела, подозрительно сощурились, когда Виктор, затуманенным взглядом, посмотрел на него.       — Я хотел дать тебе эту книгу. Думаю, она заинтересует тебя, — с неожиданной резкостью для самого себя, проговорил граф, быстро выходя из комнаты, под немного тихий, но явно облегчённый выдох ангела.       Виктор знал, что происходит с его телом, когда рядом этот ангел. Почему оно вдруг взбунтовалось против воли своего хозяина. Дело было в золотом ангеле. В Дакоте.       Перерыв кучу древних свитков, граф узнал, что золотые ангелы гораздо сильней обычных ангелов. Они обладают золотыми крыльями, мощными, как ветер и очень сильным даром... соблазнения. Особенно, он силён в полнолуния того времени, когда ангел только становится мужчиной. Ну, плюс-минус наши летоисчисления...       Получается, где-то в семнадцать-девятнадцать лет. Так же, сам ангел чувствует это, но в более безобидном варианте...       Вот почему графа так тянуло к Дакоте и вот почему только его, отправили в бордель. Его сила... она сводит людей с ума от неимоверного желания. А ночью в полнолуние, ангел и вовсе становится развращённой, неуправляемой силой...       На всякий случай, Виктор старался не часто заходить к Дакоте, дабы не навредить ему. И по возможности, старался не подпускать к его комнате слуг и остальных.       Когда Виктор ушёл, Дакота вздохнул, но не от облегчения, как подумал граф Винтер, а от досады. Он подумал, что граф сильно зол на него, и поэтому больше не разговаривает с ним по вечерам, и не часто приносит новые книги. Похоже, ангел разочаровал Виктора.       Дакота судорожно сглотнул, и сжав в руках принесённую графом книгу, сполз по стенке на пол. На ангела вновь напал страх. Он боялся, что единственный человек, кто был добр к нему, поступит с ним так же, как и те... злые люди.       Золотые кудри парня, пушистой волной легли на вздрагивающие, худые плечи, пряча в своих прядях, прозрачные кристаллики слез.       Посидев так немного, Дакота вытер рукой нос и встав на ноги, быстро положил книгу на столик, решив почитать позже, когда этот нестерпимый жар в животе уйдет.       Дакота лег на кровать и сжавшись в комочек, жалобно всхлипнул. Это началось с ним с семнадцати лет. На ангела накатывает дрожь, слабость и нестерпимое... нет! Он никогда не опустится до такого...       В обычные дни было терпимо, но сегодня... Дакота тряхнул золотыми кудрями. Он должен что-то сделать!       Ангел спрыгнул с кровати и опрокинув столик на своём пути, пронёсся в ванную комнату. Сбросив всю одежду, он запрыгнул в холодную, как лёд, воду, с облегчением замечая, что жар в животе, постепенно уходит. Но надолго ли это?

***

      Глубокая ночь.       Виктор, сидя в своём любимом кресле напротив камина и задумчиво попивая холодный виски из бокала, читал книгу по русалкам, лежащую у него на коленях.       Вдруг, в кабинет постучались и в комнату вошёл Нильс, даже не позаботившись о том, что брат так и не сказал, что можно войти.       — Смотрю братец, ты тут расслабляешься, — как-то странно протянул Нильс, падая на кресло рядом. Расслабишься тут, когда рядом с тобой твое персональное проклятие, мрачно подумал Виктор, откладывая книгу на столик, и глядя на брата, из под нахмуренных бровей.       — Что тебя привело в мои чертоги брат, посреди ночи? — наливая новый стакан, поинтересовался граф. Нильс, быстро вырвав у него из рук стакан с жидкостью, насмешливо произнёс:       — Ангел твой, рыдает там. Ты что, всё-таки набросился на него?       Граф резко встал с кресла и поправив пиджак, быстро вышел из кабинета, под негромкие смешки брата.       Быстро преодолев расстояние до комнаты ангела, Виктор осторожно постучал в дверь.       — Дакота? Дакота, что с тобой?       Ангел за дверью тихо всхлипывал, и Виктор сам отперев дверь, зашёл в комнату.       Быстро найдя глазами ангела на кровати, Виктор подошёл к нему и замер, не в силах пошевелиться. Откинувшись на подушки и тяжело дыша, под тонким шёлком покрывала, на кровати лежал Дакота. Щеки парня алели румянцем, а золотые ресницы, трепетали, то и дело вздрагивая и опускаясь.       Пухлые, розоватые губы были приоткрыты, а из них, доносился тихий, жалобный, почти скулящий, стон.       Виктор завороженно смотрел на золотоволосое божество, которое лежало на кровати, поблескивая капельками пота, на белоснежном теле.       Хотелось провести пальцами по этим губам, и приникнуть губами к этой тонкой, лебединой шее, оставляя красные укусы...       Граф Винтер быстро замотал головой и прикрыл глаза. Не хватало ещё наброситься на ангела. Граф ещё раз помотал головой, приходя в себя.       — Дакота! Проснись! — легонько похлопав ангела по лицу, проговорил Виктор, стараясь не поддаваться его чарам, а это было ох, как нелегко.       Веки ангела затрепетали, а глаза, немного приоткрылись. Виктор отошёл на безопасное расстояние от Дакоты, и отвернулся. В тот миг, он заметил сияющюю голубым светом, полную луну, на чёрном небе.       Виктор досадливо вздохнул. Вот незадача, мрачно подумал граф, осторожно оборачиваясь к уже, сидящему на кровати, ангелу. Тот протёр глаза рукой, а когда снова их открыл, на Виктора смотрели глаза, цвета старого виски.       Помутневшие от страсти и от сильного, безумного желания...