Золотой ангел

      Виктор мягко отстранился, а после, мягко скинув с себя рубашку, наклонился к ангелу:       — Ты прекрасен, Дакота, — хрипло прошептал граф, проводя дорожку влажных поцелуев от мочки уха, до груди ангела.       Теряясь в ощущениях, таких незнакомых и ярких, Дакота рвано выдохнул, когда Виктор провёл рукой по его спине, оглаживая острые лопатки и дотрагиваясь пальцами до чувствительных крыльев.       Поддавшись ласковым движениям рук графа, ангел тихо застонал, а Виктор, зарывшись руками его волосы, поцеловал в губы. Более настойчиво и требовательно, нежели в первый раз.       Почувствовав прикосновение его губ, Дакота тотчас же понял, что всё это время ждал этого поцелуя, боялся, что никогда больше не доведётся его испытать. В груди вновь стала нарастать знакомая, восхитительно тёплая, волна.       Поднимаясь выше, она достигла шеи, потом губ. Тело ангела сотрясла сладкая дрожь, острая, словно боль.       Под нежными и ласками и поцелуями, ангел и не заметил, как его рубашка сползла с оголённого плеча, а после, была откинута в сторону, вместе с остальной одеждой.       Дакота покраснел и пытаясь прикрыться, сжался под Виктором. Даже луна не заставила исчезнуть чувство стеснения перед графом. А Виктор, нежно коснувшись губами шеи ангела, отвёл его руку, и спустившись, поцеловал пальцы.       — Не стоит. Не прячься от меня. — прошептал граф, опаляя подушечки пальцев своим дыханием.       Дакота вздрогнул и немного расслабившись, кинул на Виктора робкий взгляд и острожно коснулся пальцами его груди.       Так робко, словно боялся, что его оттолкнут или накажут.       Виктор тяжело выдохнул, почувствовав холод пальцев Дакоты, скользящих по его груди, а после, медлено поднимающихся к его шее.       Когда ангел немного поддался вперёд, Виктор, слегка покусывая его губы, медленно провёл ладонями по бёдрам Дакоты, а после, скользнул вниз, под ягодицы.       Ангел немного вздрогнул и замер, почти в страхе, когда пальцы графа скользнули в ложбинку меж ягодиц. Заметив неуверенность ангела, Виктор не стал спешить вталкивать пальцы.       И вновь, поцелуи, жаркие и влажные, сводящие с ума и доводящие до потери сознания. Дакота тихо постанывал, кусая свои губы, не решаясь открыть рот. Но внезапно массирующие движения пальца, около входа, выбили из ангела первый, громкий стон.       Виктор тяжело дышит, сдерживая себя. Он не должен причинить боль Дакоте. Но как же это сложно, держаться...       Дакота, опьянённый острым наслаждением громко выдохнул, а после, прогнувшись в спине хрипло простонал:       — Виктор... пожалуйста...       Граф тут же протолкнул первый палец, выполняя просьбу своего ангела.       — Ааа... мм... ммм. — вновь прикушенная губа и приглушённые стоны.       Нет, так не пойдет. Виктор наклонился ближе к ангелу, к его покрасневшему от возбуждения и стыда, лицу, и прошептал, низким и бархатистым шёпотом:       — Не сдерживай своих стонов. Я хочу слышать тебя, Дакота.       Ангел вздрогнул от голоса графа и медлено кивнул, попутно покраснев, а Виктор, нежно и успокаивающе поглаживая его по животу, осторожно протолкнул палец глубже.       Вновь стон, но уже громкий и не сдерживаемый. Дакота выгнулся на постели, от смеси наслаждения и боли, сжав в пальцах тонкий и холодный шёлк простыней.       Медлено расслаблясь, Дакота тяжело задышал и Виктор, отвлекая его от боли, вновь начал покрывать шею кусающими поцелуями, которые после, наверняка посинеют.       Словно метка, означающая принадлежность Дакоты, Виктору.       Внезапно, внутри оказались уже два пальца графа.       Ангел рвано выдохнул и не понимая своих чувств, прижался к Виктору и тот, что-то прошептав ему на ухо, стал медленно растягивать его изнутри.       Дакота внезапно вскрикнул и обхватив шею Виктора руками, уткнулся в его ключицу.       А граф, прижав хрупкое тело рукой, мягко поцеловал, одновременно протолкнув пальцы глубже и заставляя ангела выгнуться и откинуться на подушки.       Дакота рвано и часто задышал, от переполняющих его ощущений. Слишком уж всё ярко и невыносимо.       Будто наслаждение медленно переполняет его, но не даёт ощутить себя. Пытаясь дышать ровно, Дакота всё равно стал задыхаться и Виктор, успокаивающе принялся целовать его шею, ухо...       Внезапно Виктор отстранился и Дакота, потеряв тепло графа, разочарованно выдохнул и приоткрыл затуманенные глаза, в поисках Виктора.       Тот, опустившись ниже, и скользя руками по груди и впалому животу, внезапно поцеловал Дакоту в бедро, а потом, быстро обхватил губами член.       Дакота резко выгнулся.       — Агхм... Вик... тор...       Слова бессвязно вылетели из ангела, который, сжав руками простыни, выгнулся под графом.       Так грязно...       Ангел автоматически попытался отстраниться, но сильные руки, прижавшие его бёдра к кровати, не дали этого сделать.       Пара минут, и губы графа вновь коснулись головки члена. Это невыносимо.... я не смогу так долго держаться... подумал Дакота, покусывая губы от напряжения, когда губы графа, творили невообразимое внизу. Слишком жарко, слишком прекрасно...       Виктор, наверное подумав о том же, мягко отпустил бёдра ангела и отстранившись, переместился выше.       — Не бойся. — тихо прохрипел Виктор, осторожно перевернув ангела на живот. Тот, не до конца пришедший в себя после ласк графа, вздрогнул, но после, доверившись Виктору, замер на животе.       Мучительная дрожь в теле стала всё невыносимей, и Дакота, едва слышал слова графа, через плотную пелену жара.       — Не бойся, я никогда не причиню тебе боль. — тихо прошептал Виктор, проведя ладонями по лопаткам и подрагивающей спине ангела, а после, наклонившись к Дакоте, прошептал низким, и немного рычащим, баритоном:       — Раздвинь ноги, мой ангел.       Дакота вздрогнул, но послушно сделал то, о чём его попросил Виктор. Жар всё сильнее накрывает тело и ангел уже готов молить Виктора поторопиться, не в силах терпеть эту муку.       Но граф не торопится. Он не хочет причинить боль Дакоте. Но его руки дрожат, показывая насколько сложно сейчас ему держаться.       Уткнувшись лицом в простынь, ангел замер, ощутив, как головка члена Виктора трётся о кожу.       Дакоту уже трясёт от возбуждения и страсти, что он, невольно придвинулся ближе. И Виктор, ощутив тепло такого желанного тела не выдерживает и нависнув над ангелом, поцеловал того в лопатку и толкнулся. Медленно и осторожно.       Из горла ангела вырвался невнятный всхлип. Дакота резко вскрикнул, громко и протяжно, широко открыв глаза.       Больно. Из помутневших, янтарных глаз потекли слёзы, а пухлые губы истерзанны до крови.       — Прошу, потерпи мой ангел. — стиснув зубы, прошептал Виктор, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бешеный темп.       Дакота опустил голову, ощущая, как тело бьёт дрожь, от неестественного натяжения. Слишком странно, слишком...       Вместе с тем, Дакота почувствовал напряжение Виктора. Тот дышал тяжело и хрипло.       — Мм... Виктор... — жалобно прошептал Дакота, чувствуя, как волна жара вновь поднимается в нём, прогоняя ощущение боли и заставляя желать большего.       И граф, покорно выполняет просьбу Дакоты, его любви, его ангела.       Входя до конца, граф тяжело застонал, одновременно сливаясь с голосом Дакоты. Ангел, тяжело дыша, опустил голову и легонько выгнувшись в спине, громко вскрикнул от странного, острого наслаждения, прострелившего всё тело, словно боль.       Тяжело дыша, не понимая, что происходит, Дакота выгнулся и придвинулся ближе, ощущая неимоверный жар тела Виктора.       Боли уже нет, она ушла, уступив место неимоверному наслаждению, сотрясающему тело, после каждого движения.       Виктор застонал хрипло, качнул бедрами, и Дакота вновь потерял возможность нормально дышать. Перед глазами всё поплыло и ангел застонал, жалобно и умоляя вновь ощутить то наслаждение.       Виктор качнул бёдрами, протолкнувшись глубже и задев то странное место, доставляющее так много странных ощущений.       Дакота как в бреду сжал руками потные от их тел простыни и застонал, едва ли не переходя на крик.       — Ахх... Ви...ктор... Быс... быстрей... прошу...       Графа не нужно было просить дважды. Руша все страхи и предостережения, Виктор перешёл на быстрый темп и ангел потерял всякое ощущение пространства и времени.       Пытаясь прижаться ближе, раствориться в этих ощущениях, Дакота приподнял бёдра и Виктор, внезапно поцеловав того в спину, обхватил ладонью член ангела.       Ангел сдавленно всхлипнул и застонал, подняв голову вверх, почти что потеряв сознание. А рука Виктора уверенно ласкала его, заставляя с трудом дышать, переходить на крик, и подаваться всем телом на каждое его движение.       Внезапно, Виктор провёл пальцами по золотым крыльям, задев что-то очень приятное, отдавшиесе в голове звонким шумом.       Это ощущение переполнило ангела.       — Не могу... Я сейчас... — хрипло простонал Дакота, изо всех сил пытаясь не кричать от удовольствия, переполняющего его.       Тело ангела выгнуло, в глазах всё поплыло, а после, потемнело...       Дакота вскрикнул и забрызгал руку Виктора семенем, хрипло и часто дыша.       Внезапно громкий стон, вслед за ангелом, и тот почувствовал, как напрягся Виктор, крепко прижав его к себе, ещё ближе, будто пытаясь расствориться.       Ещё пара толчков, и Виктор выскользнул из ангела.       — Прости... — тихо прошептал он, смотря на белёсые капли на ягодицах ангела, но Дакота просто покачал головой и устало упал прямо на грудь Виктору.       И граф, тихо улыбнувшись, прижал ангела к себе, упал вместе с ним на кровать, сжав его руку, лежащую у него на груди.       Дакота медленно открыл глаза, и внезапно прижавшись в Виктору ещё ближе, сжался в позу эмбриона и уткнулся головой в шею графа.       Ангел быстро заснул, щекоча своим дыханием ухо Виктора. А тот, погладив ангела по плечам, накрыл его и себя одеялом и провалился в глубокий сон.